И Коленьке мало не покажется.
Даже если мои адвокаты под него прогнутся.
У меня есть подруга. Альбина поможет, она у нас дама упертая, недаром заведующая отделением кардиологии в военном санатории.
И связей у нее достаточно.
Ромка, сын. Его я тоже, конечно, не сбрасываю со счетов.
Просто Ромка сейчас учится. Он у меня в военном училище, тоже будущий генерал. Конечно, когда он обо всем узнает, то и сам на помощь прискачет, и всех друзей деда-генерала приведет.
Вот только когда он узнает?
Сын сейчас на каких-то учениях, написал мне, чтобы я не волновалась, что он будет сообщать, где он и как.
Не волновалась!
Легко такое сказать, особенно матери военного, особенно когда такая ситуация…
Ладно, не нужно сейчас об этом.
Сын помог бы, было бы время.
Но ждать слишком долго я не могу.
Надо выгребать самой.
И как я могла повестись на речи Коли и согласиться с ним встретиться?
После того, что он мне наговорил…
«Меня же выворачивало, когда я тебя касался! Натурально блевать тянуло! А ты… Неужели ты думала, что кто-то реально может полюбить тебя, убогую?»
Я не думала.
Наверное, в принципе уже давно и не мечтала, что меня кто-то полюбит.
Когда-то в юности, еще когда была наивной, думала о том, что найдется мой настоящий, единственный, тот, кому будет плевать на то, что я прячу под длинными рукавами и узким воротом платьев.
Думала ли я, что таким может оказаться старший лейтенант Зверев?
Нет, не думала.
Мечтала…
Как только увидела его, сразу стала мечтать.
Дурочка наивная.
Хотя нет, наивной я уже тогда не была.
И всё мне было понятно, мечтай, не мечтай, но…
Кто захочет девушку со шрамами, даже генеральскую дочь, когда вокруг полно красивых и не обремененных ни уродствами, ни особой моралью?
На самом деле, в какой-то момент недостатка в кавалерах не было — именно потому, что генеральская дочь.
Вот только я довольно быстро научилась отделять зерна от плевел.
Тех, кому что-то надо от папы генерала, и тех, кто реально готов к каким-то серьезным отношениям с обожженной девушкой.
Вторых просто почти не было.
Вокруг меня крутились студенты, у которых не было военной кафедры и желания служить отчизне. Курсанты военных училищ, которым тоже больше нужен был, конечно, папа-генерал.
Я не то чтобы смирилась. Мне в какой-то степени было смешно, в какой-то — безразлично.
Я жила своей жизнью. Училась, строила планы.
У меня не было страха перед будущим, почему-то я была уверена, что всё у меня получится, всё будет хорошо. Что всё-таки найдется тот самый, единственный и неповторимый. Мой.
В универе я нормально с девчонками общалась, но как-то услышала такое, презрительное, что ли… Типа, ой, ну тебе не понять, ты же девственница, наверное, и останешься старой девой.
Тогда я и решила избавиться от этого «проклятия».
А тут Зверев.
Идеальный.
И ведь я не обязана была ему сразу шрамы показывать?
Зачем? Если у нас будет только одна ночь.
Если бы я знала…
— Что, Белоснежка? Чайку, кофейку? Садись давай, рассказывай, как докатилась до жизни такой. Да не тушуйся ты… Вера!
Глава 5
Я вскидываю глаза и понимаю — попалась.
— Что? Вспомнила? — Надсмотрщица по прозвищу Вечная скалит зубы. А меня передергивает.
Я в жизни сталкивалась с разными людьми, и даже несмотря на то, что дочка генеральская — всякое было.
Но такого…
При этом вижу — смотрит она вроде беззлобно, усмехается. И всё равно мурашки по коже.
Нет, мне не страшно, что больно сделают, что изуродуют — я-то уж точно привыкла к этому, хотя расставаться с моими роскошными волосами совсем не хочется.
Страшно, что будут унижать.
Унижения я точно терпеть не стану.
Буду драться.
За себя.
Просто понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет.
А мне надо выбраться отсюда.
Выбраться и наказать мужа.
Я не могу оставить всё как есть. Я должна выйти отсюда, причем сделать это как можно скорее, потому что пока я тут — я не знаю, что там может натворить мой дражайший супруг.
Понимаю, что врать этой Вечной ни в коем случае нельзя.
Я знаю такой тип людей.
Они считают себя всемогущими, может, в данной ситуации так и есть. Мне, не разобравшись, точно не стоит лезть в бутылку.
— Вспомнила.
— Или не забывала?
— Или не забывала.
— Ясно… А я тебя сразу узнала, дочка генерала Маресова.
Смотрю на нее внимательно, пытаюсь понять — откуда? Откуда она может меня знать? И если она знает меня — знаю ли я ее? И как это мне поможет?
— Не старайся, вряд ли ты меня вспомнишь. А я вот тебя хорошо помню, и папашу твоего.
«Папашу»… Если так называют отца, значит, явно ничего хорошего не жди.
Но разве я от этой ситуации в принципе жду хорошего.
Надо мобилизовать все силы.
Надо быть готовой ко всему.
— Откуда ты знаешь отца? — решаю на «ты» обратиться. Так мне кажется правильно.
— Давняя история. Мужа моего он когда-то посадил. За дело посадил. Хотя мог бы и отмазать или сделать так, чтобы не такой большой срок. Но не захотел генерал помочь своему верному подчиненному. Что ж…
Так. Чувствую, как холодный пот начинает стекать по спине.
Если посадил — значит, реально было за что. Отец у меня принципиальный был. За это и огребал.
Но за это же его и уважали. И любили.
— Значит, за дело посадил. Отец всегда поступал по совести.
— Это ясно. Но иногда человеческая жизнь выше совести, Вера. Держи, пей чай, буду думать, что с тобой делать, Белоснежка.
Ее слова не пугают.
Меня уже, наверное, тут ничего не напугает.
Разве что…
Смотрю на зажигалку, которую она вертит в руке. Щелк — и на конце появляется огонек. Крохотный. Мирный. Совсем не страшный.
Но меня на мгновение охватывает животный ужас.
Сглатываю и улыбаюсь, широко улыбаюсь, глядя на танцующий язычок пламени.
Я знаю, что над страхом надо посмеяться, тогда он отступает.
Когда я улыбаюсь огню, он уже не так меня пугает.
Вечная явно перехватывает мой взгляд. Гасит пламя.
— Не ссы, Веруня, прорвемся. — Она усмехается, а у меня внутри снова ледяной страх.
Куда прорываться? Что она имеет в виду?
Она ведь явно не станет мне помогать.
Беру чашку, отпиваю. Чай черный, крепкий, сладкий. Как-то сразу тепло разливается по телу.
Что делать?
Думай, Вера, думай…
Как можно сообщить о себе на волю?
Как связаться с адвокатами или Альбиной?
Чем поможет Альбина? Последний раз, когда мы общались, она мне рассказала, что у нее бурный роман с генералом, который приехал поддержать раненого друга и пока остается тут, в нашем военном округе.
Генерал — это хорошо.
Генерал может мне помочь.
Только бы добраться до Альбины! Когда мы с ней договаривались встретиться?
Сколько вообще прошло времени с тех пор, что я тут?
— Можно вопрос? — спокойно спрашиваю у Вечной, которая достает телефон и что-то просматривает.
— Валяй, куколка.
— Какое сегодня число?
— Если ты о том, сколько ты тут, не переживай, тебя вчера вечером доставили.
Вчера вечером. Значит, еще и суток не прошло.
Пока никто не спохватился, точно.
А вот Николаша мой за сутки может много чего сделать.
Например, с документами поработать хорошо.
И с людьми.
У моего адвоката есть генеральная доверенность. Я подписала ее после смерти папы, так было удобнее.
Адвокату своему, Давиду Иосифовичу, я доверяла и доверяю.
Вот только…
Знаю, что они общались с Колей.
Не то чтобы закадычными друзьями были, но общались.
И адвокат, конечно, не знает ни об измене, ни о наших семейных проблемах.
Я просто не успела всё рассказать.
Всё так стремительно произошло.
Измена мужа, его хамское поведение. Мои слова о разводе.
