Мера преданности - Яррос Ребекка

У женщины задрожала нижняя губа, и слезы застыли в глазах.

— С днем рождения… Десембер, — пролепетала она, медленно водя конвертом с глазурью над зелено-голубым тортом и выписывая мое имя. Дрожащими руками протянула мне торт, и я кивком поблагодарила ее.

Повернувшись, я увидела парня в кепке Университета Колорадо. Его рука застыла на полпути к черничным маффинам, а округлившиеся от шока глаза вперились в меня.

Винить его было нельзя: я и сама была в шоке и ужасе оттого, что закатила сцену посреди супермаркета.

Слезы покатились по щекам, а я даже не заметила, как это случилось. Подошла к кассе, и молодая девчонка-кассирша пробила мой торт и мороженое.

— Тридцать два девятнадцать, — сказала она.

Я потянулась в задний карман, где обычно хранила бумажник, но нащупала лишь гладкий спандекс легинсов.

— Черт, — вырвалось у меня.

Я в отчаянии зажмурилась. Ни пальто, ни бумажника. Молодец я, ничего не скажешь.

— Держите! — Парень с карими глазами протянул кассирше пятидесятидолларовую купюру.

Только сейчас я увидела, что он стоял за мной в очереди.

Повернулась посмотреть на него и опешила: он был такой высокий, что я упиралась взглядом ему в ключицы. От резкого поворота у меня закружилась голова, и он поддержал меня — сильные руки бережно подхватили меня за локти.

— Спасибо!

Я вытерла лицо ладонями, смахнув слезы, и отдала парню сдачу. Почему он кажется знакомым? Откуда я его знаю?

— Тебе нужна помощь? — тихо спросил он.

Кассирша пробила его воду с витаминами.

— Что? — Я не понимала, о чем он говорит.

Он покраснел.

— Помочь донести торт? На вид он тяжелый, — медленно проговорил он, будто сам удивляясь своим словам.

— Это всего лишь торт.

Никогда не видела, чтобы парень так сексуально стеснялся.

— Точно. — Он взял пакет и покачал головой, будто прогоняя оторопь. — Давай хотя бы подвезу.

Он определенно выбрал худший день, чтобы ко мне подкатить.

— Я тебя даже не знаю. Это неуместно.

Он мягко улыбнулся:

— Ты Десембер Ховард, а я — Джош Уокер. Мы в одной школе учились, только ты на три года меня младше.

Джош Уокер. Блин. Школа. Нахлынули воспоминания, но Джош Уокер из школы и этот парень… неужели это один и тот же человек? Тот Джош был весь в татухах, ездил на мотоцикле, а на руке у него вечно висела какая-нибудь чирлидерша. Этот же выглядел как мечта любой американской тещи.

— Джош Уокер. Точно. У меня даже твоя фотка висела на двери шкафа, когда вы победили на чемпионате штата.

Блин. Зачем я это сказала? Он удивленно вскинул брови, а я мысленно добавила: «Кажется, эта фотка до сих пор там висит».

— Если я не ошибаюсь, ты почти никогда не снимал хоккейный шлем и поэтому просто не мог заметить девятиклашку вроде меня. — Но я-то его замечала, как и все девчонки в нашей школе. Прищурившись, я вгляделась в его точеное лицо, с возрастом потерявшее юношескую припухлость и ставшее еще более сексуальным. — И тогда у тебя были другие волосы, целая копна.

Его ослепительная улыбка разогнала туман в моей голове и на одно блаженное мгновение отвлекла меня от боли. Разве у хоккеистов бывают такие ровные зубы?

— Вот видишь. Я не чужой человек. — Он протянул мне торт, и улыбка сменилась выражением скорби, а может, жалости. — Эмбер, очень жаль твоего папу. Позволь отвезти тебя домой. Тебе лучше не садиться за руль.

Я покачала головой и отвернулась, не в силах терпеть его сочувственный взгляд. На миг почти удалось обо всем забыть. Меня охватило чувство вины. Как можно было позволить себе заглядеться на красивого парня и отвлечься от… всего. Теперь воспоминания вернулись, горе нахлынуло снова. Как я могла допустить такие мысли? У меня есть парень, мой отец погиб… мне сейчас не до этого! Отец погиб. Пришлось зажмуриться от боли.

— Эмбер?

— Я должна сама доехать. Мне просто нужно собраться.

Я еще раз поблагодарила его за то, что заплатил за покупки, и вышла в суровую реальность.

Опустившись на ледяное кресло машины, я некоторое время сидела в потрясенном молчании. Когда я увидела Джоша Уокера, будто маленькая часть моей души встала на место. Как это возможно, если остальной мир перевернулся с ног на голову? Сквозь тонкую ткань укороченных легинсов я чувствовала холод сиденья, и теплые мысли о Джоше улетучились. Торт с дурацкими счастливыми черепашками-ниндзя на переднем кресле будто насмехался надо мной. Гаса порадует этот торт. Если он теперь вообще способен радоваться. Как он будет без папы? Как мы все сможем жить без него? Внутри снова поднялась паника и прорвалась наружу криком, совсем не похожим на мой собственный. Разве я смогу позаботиться о маме теперь, когда папы нет? Как все это пережить, когда хочется только одного: свернуться калачиком и сделать вид, что ничего не было?

Самообладание меня покинуло, и, упав на руль, я прорыдала ровно пять минут. Затем села, вытерла слезы и перестала плакать. Больше никаких рыданий и истерик — я не могла себе этого позволить. Мне нужно было заботиться о семье.

Глава вторая

Мне уже приходилось бывать на похоронах военных, но тогда я была еще маленькой, и смерть друга родителей не особенно сильно отозвалась во мне. А вот папины похороны стали настоящей пыткой, однако я не позволила себе проронить ни слезинки. Всякий раз, когда кто-то меня обнимал и приносил соболезнования, внутри будто что-то отмирало. Я достигла предела боли.

Мой идеальный бойфренд, безупречный Райли, с которым мы встречались три года, прервал отпуск с семьей в Брекенридже и приехал, чтобы побыть со мной. Впрочем, был ли он со мной? Даже не знаю. Последние несколько дней он провел в телефоне. Но винить его я не могла. В те дни со мной было не слишком весело. С тех пор как мы узнали о гибели отца на прошлой неделе, незаметно промелькнуло Рождество. Близился Новый год, а мама по-прежнему ни на что не реагировала. К счастью, бабушка, непоколебимая южанка с серебристыми волосами, не пускала на порог посторонних. Поэтому никто не грозился накачать маму успокоительными. Пока.

Часовня быстро наполнялась людьми. Среди них были знакомые, а были и те, кого я не знала. Все тихо рассаживались по местам. Мы попросили устроить не индивидуальную церемонию, а мемориальную службу по всем погибшим подразделения: две службы подряд мы бы не вынесли. Эйприл сидела в окружении толпы своих подружек: те утешали ее, она плакала, и я ощутила укол зависти. Она могла свободно горевать, а у меня такой роскоши не было.

— Ох, Эмбер, — Сэм, моя лучшая школьная подруга, обняла меня у задних рядов часовни, где я ждала Гаса. Я немного навалилась на нее, желая передать кому-то хотя бы часть лежавшего на мне груза. — Отстой все это, вот что.

Сэм всегда умела утешить.

— Я рада, что ты здесь. — Впервые за сегодняшний день я ответила честно.

— Где Райли? — Она нахмурилась и сморщила идеально гладкий лоб цвета кофе с молоком.

Я вымученно улыбнулась.

— Не знаю, вроде обещал прийти.

Она еще больше нахмурилась, в орехово-карих глазах полыхнул огонь, и она вздохнула.

— А Кайла? Она по-прежнему твоя соседка по комнате?

— Она в Бостоне с родителями, но через пару дней прилетает в Боулдер.

Я замолчала и приготовилась услышать саркастический комментарий — Сэм была на них горазда. Она недолюбливала Кайлу, особенно с тех пор, как в прошлом году мы с Сэм отдалились друг от друга. Я уехала в Боулдер, нас с Кайлой поселили вместе в общежитии, а Сэм осталась в нашем родном городке и поступила в колледж в Колорадо-Спрингс. Мое отношение к ней не изменилось, но сложно дружить, когда каждый живет своей жизнью.

— Ясно.

Заиграл орган, и Сэм взяла меня за руки.

— Мне пора. Эмбер, знай, я рядом, если понадоблюсь.

— Знаю.

Она слабо улыбнулась и села рядом со своей мамой. Мама Сэм и мой папа близко дружили: как иначе, ведь они знали друг друга много лет и дважды вместе служили.