Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

— Наверно, я не заслуживаю прощения. Но умоляю... дайте мне шанс всё исправить. Я сделаю что угодно. Публично во всём сознаюсь. Только... простите меня. Пожалуйста.

Никита медленно подходит к ней. В его глазах больше нет холодности — только грусть.

— Встань, Ольга, — тихо говорит он. — Унижаться не нужно. Ты сделала всё правильно — сказала правду. Я тоже тебя прощаю. И ты меня прости, если я причинил тебе боль.

Ирина смотрит на эту сцену, и мне кажется, что её сердце сжимается.

Она тоже видит перед собой не злодейку, а сломленную женщину, которую использовали в чужих играх.

Наш чёрный Range Rover, огромный и грозный, как танк, с визгом тормозов подлетает и останавливается у тротуара перед зданием того самого детективного агентства.

Дверь машины распахивается, и из неё, словно бог войны в идеальном костюме, выходит Никита.

Его лицо — маска холодной, беспощадной ярости. Он направляется к входной двери, и асфальт, кажется, плавится под его подошвами.

Мы с Ириной выскальзываем следом и семеним за ним на своих адских шпильках, едва успевая за его широким, решительным шагом.

Он распахивает дверь и врывается в помещение.

В холле нас встречает картина маслом: один-единственный охранник, чья физиономия выражает лишь скуку и лёгкую тоску по ужину.

Увидев Никиту, вскакивает из-за стола, его глаза становятся размером с блюдца.

— Он тут?

— Кирилл Валерьевич у себя, но к нему без записи нельзя.

Никита будто не слышит этих слов и уверенной походкой направляется к широкой парадной лестнице, ведущей на второй этаж особняка.

Охранник бежит наперерез, пытаясь преградить своим телом путь.

Но Никита не останавливается и мощным ударом плеча, словно заправский хоккеист из НХЛ, впечатывает этого охранника в стену с такой силой, что тот тут же бездыханно оседает и, видимо, пребывает в нокауте.

Никита даже не замедлил шаг.

Он, словно торнадо в дорогих туфлях, промчался по широкой мраморной лестнице вверх. Мы с Ириной, запыхавшиеся, с оружием на изготовку, следуем за ним. Я с наташкиным электрошокером, она с перцовым баллончиком.

Видим, как направляется к приоткрытой двери, из-за которой доносится знакомый голос его кузена.

Когда мы наконец-то добрались до двери кабинета Кирилла, то поняли, что чуть не пропустили самое интересное. Финальную битву титанов.

Картина, открывшаяся нам, была достойна голливудского блокбастера.

Раз. Раз.

Молниеносными ударами в челюсти Никита буквально валит с ног двух охранников Кирилла. Теперь

два здоровенных тела лежат в изящных позах, явно пребывая в мире грёз.

А в центре кабинета Волков, как скала над ущельем, нависает над своим кузеном.

— Ну, здравствуй, братец! — гремит голос Волкова, от которого, как мне кажется, дрожат стёкла в окнах.

Кирилл за своим массивным столом выглядит так, будто его только что окатили ледяной водой.

Его губы вибрируют, как гитарные струны, а глаза, полные животного ужаса, смотрят на Никиту снизу вверх, как мышь на удава.

Ощущение, что он вот-вот обделается от страха.

Он лепечет что-то несвязное про «я не виноват» и «это всё они», но Никита не настроен слушать оперу.

Одним движением, с лёгкостью, с которой я обычно взбиваю сливки, он выдёргивает Кирилла из-за стола, как репку, и тащит к большому французскому балкону.

— Ой, — только и выдохнула Ирина, восхищённо наблюдая за действом.

А Никита тем временем перевешивает Кирилла через перила балкона вниз головой и теперь держит его за лодыжку одной рукой.

Он делает это так легко и непринуждённо, будто держит дамскую сумочку, а не здоровенного стокилограммового мужика.

В глазах Волкова — молнии.

Я понимаю, что немного ошиблась в оценке мужчины, сделавшего мне предложение.

Мне казалось, я его приручила, укротила, сделала домашним.

Но нет!

Передо мной стоит всё ещё опасный хищник. Нежный, сентиментальный, но чертовски опасный. И знаете что? Меня это совершенно не пугает, а наоборот дико заводит!

Иришка припрыгивает рядом, как на пружинках, и хлопает в ладоши.

— Ты это видишь? Ты это видишь? — щебечет она. — Это же готовый контент! Прямой эфир просто просится!

— Подожди, мне кажется, ещё не время.

— Признавайся! — прогремел Никита, и его голос, казалось, был слышен на другом конце Москвы, — ты заставил Ольгу клеветать? Зачем оговорил нас с Алиной? И про собак тоже ты выдумал? А что с твоей девочкой-секретаршей, которую ты заставил сделать аборт?

И Кирилл, трясясь от страха, залепетал. Он выложил всё. Про карточные долги размером с бюджет небольшой страны.

Про то, как был вынужден подставить Никиту. А потом, под он выпалил и про секретаршу.

Про то, как заставил её сделать аборт, потому что «нельзя было рисковать наследством».

Люди на улице внизу начали останавливаться. Запрокидывали головы, показывали пальцами и слушали признания Кирилла.

Затем Никита, с той же нечеловеческой лёгкостью, затащил трясущегося кузена обратно на балкон и бросил его в кресло, как тряпку.

— А теперь, — сказал он, вытирая руки, будто испачкался о что-то неприятное, — всё то же самое. Но на камеру. Ириш, твой выход. Передавай привет подписчикам.

Ирина мгновенно преобразилась, превратившись в инстаграм-хамку, с торжествующим визгом вскинула свой смартфон.

— Всем привет, друзья! — защебетала она. — Сегодня у нас охренительно-особенный, искренний, прямо-таки исповедальный эфир! Не переключайтесь!

Уважаемые читательницы! Сегодня в течение вечера будет публиковаться продолжение истории «Официантка для Босса», а после полуночи выйдет финальная глава.

Но на этом я с вами не прощаюсь: вместе с финалом будет опубликована первая глава нового романа «Переводчица для Босса».

Глава 42 Свадебный переполох

Солнечный свет, словно жидкое золото, заливал портал знаменитого ресторана «Бьянка», но то, что творилось внутри, затмевало само солнце.

Если бы торжественная красота имела запах, здесь пахло бы жасмином, шоколадом и дорогим шампанским.

Зал был превращён в подобие сказочного сада: гирлянды из жемчуга и хрустальные люстры, отражающиеся в полированном паркете, создавали ощущение, что ты попал не на свадьбу, а в залитый светом рай для влюблённых.

Но главным сюрпризом, от которого у почтенных гостей слегка подрагивали бокалы, стал персонал.

Вместо привычных официантов по залу скользили высокие, статные мужчины в безупречных белых фраках.

Их лица скрывали изящные белые маски, делавшие их похожими на таинственных ангелов или на того самого белого Мистера Икс, сошедшего со страниц романа или сцены оперетты.

Они двигались бесшумно, предлагая гостям фужеры с игристым, и в их молчаливой грации была такая вышколенность, галантность и уважительность, что любая особа почувствовала бы себя немного принцессой. Ну или принцем.

И вот зазвучали первые аккорды музыки. К резному порталу, словно сошедший с киноэкрана, подкатил ослепительный лимузин «Кадиллак» 1920 года выпуска, белоснежный и блестящий, как крыло белой голубки.

Дверца открылась, и... о боже!

Из неё появилась сначала изящная туфелька, одетая на ножку, которую сама Коко Шанель признала бы эталоном, а затем и вся невеста.

Алина, на которую было невозможно смотреть без слёз умиления, в платье из пены кружева и шёлка, с фатой, словно сотканной из лунного света.

А рядом с ней — Никита, её олигарх, её судьба, её жених. В его глазах, обычно таких строгих и сосредоточенных, плавился лёд, и сияла такая нежность, когда он смотрел на Алину, что все дамы в возрасте единогласно прошептали: «Вот это настоящая любовь, я по глазам вижу!».

Гости, затаив дыхание, разразились овациями. Казалось, сама эпоха двадцатых прошлого века возродилась в этот миг, чтобы отпраздновать любовь, которая начиналась с объявления о спасении собак из приюта.