Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

Молодожёнов встречают овациями, пропускают в зал, а потом и сами рассаживаются по местам.

Я сижу рядом с Никитой, сжимаю его тёплую сильную руку и чувствую, как от счастья вот-вот взлечу.

Вот оно, моё свадебное платье, этот зал, превращённый в сказку, и взгляд моего мужа, от которого по-прежнему кружится голова.

Всё готово к торжественному танцу моих подружек и сестры Иришки, я уже ловлю глазами Натку, даю ей знак…

Но…

в этот момент из колонок вместо величественного вальса раздаются резвые, до боли знакомые нотки «Собачьего вальса».

Я замираю. Что такое? Никита удивлённо поднимает бровь, а из-за угла, виляя задами и старательно перебирая лапками, на паркет выходят... наши хулиганы!

Две чихуахуа в огромных бантах, похожие на забавные игрушки — Зефир и Малышка и величественный Эмир в крошечном белом галстуке-бабочке.

Они вышагивают так важно, словно осознают всю ответственность момента.

У меня перехватывает дыхание. Зал замирает.

И вот они, мои трое, встают на задние лапки и, обнявшись передними, начинают кружиться! Немного косолапо, но в такт!

Это самое умилительное зрелище, которое я видела в жизни. Я смотрю на Никиту, тот вдаль за занавес. Я перевожу взгляд и вижу Димку.

Этот хитро улыбаясь, как кот, съевший сметану, кланяется и машет рукой, будто снимает шляпу.

Нам с Никитой приносят записку, в которой написано.

«Свадебный подарок от Дмитрия Хвастунова, дождитесь конца танца», вот уж фамилия под стать.

Наша команда братьев меньших продолжает танцевать.

У меня тут же подступают слёзы. Когда музыка смолкает, под бурю аплодисментов каждая собачка бежит к нам.

Малышка торжественно кладёт к моим ногам свою самую любимую, немного обгрызанную щёточку для расчёсывания.

Зефирчик, фыркая, притаскивает огромную сахарную косточку.

А величественный Эмир, подойдя к Никите, осторожно кладёт ему на колени свою замусоленную игрушку — теннисный мяч с крылышками, который он обычно никому не даёт.

Вокруг все утирают слёзы умиления, а я понимаю, что это самые дурацкие и самые прекрасные подарки в моей жизни.

После собачьего вальса я думала, что моё сердце больше не может вместить счастья.

Но нет! Вот уже кружатся в изящном танце мои подружки в платьях цвета шампанского. Ирина во главе танцевальной группы.

У них получается очень круто переходить с одного ритма на другой. Мелькают девичьи улыбки.

Я улыбаюсь в ответ, глядя на их сияющие лица.

И тут к ним присоединяются друзья Никиты — эти брутальные мачо в идеально сидящих смокингах, которые двигаются в ритме румбы с такой же серьёзностью, как при подписании многомиллионного контракта.

Это так мило и неожиданно, что я снова хохочу. Никита обнимает меня за талию и шепчет: «Ну вот и всё, теперь можно и поесть».

Я киваю, полностью с ним согласна, и поворачиваюсь к столу... Но жизнь, кажется, решила, что сюрпризов для нас сегодня мало.

Музыка резко меняется. Звучит зажигательный, узнаваемый с первых аккордов чарльстон! И я вижу нечто совершенно потрясающее.

Из толпы гостей, скинув на ходу палантины и отбросив трости, на паркет выпорхнуло... старшее поколение!

Во главе с мамой Никиты, грозной и величественной Мариной Сергеевной!

Дамы в пайетках и кавалеры с седыми висками откатывают такое шоу, с такими «коленцами» и синхронностью, что я открываю рот от изумления.

А потом к этому безумному и прекрасному карнавалу присоединяются те самые таинственные официанты в белых масках, и начинают отбивать чечётку такой сложности, что, кажется, их ноги не подчиняются законам физики.

Мы с моим женихом в настоящем шоке, это безумно красиво!

Я сижу, буквально потрясённая. Это не просто танец. Это подарок. Подарок, в который вложили душу самые близкие люди.

Никита смеётся и обнимает свою запыхавшуюся и сияющую маму. «

— Мама, я не знал, что ты умеешь так!» — говорит он.

Марина Сергеевна, вся красная от счастья и усилий, подмигивает мне:

— Главное, чтобы наша девочка была счастлива, сегодня и всегда.

И я понимаю, что счастлива. Безумно, до слёз, до боли в щеках от улыбки. Я еле сдерживаю слёзы умиления и обнимаю её.

— Спасибо, мама.

Она улыбается, я понимаю, что у меня нова большая семья.

— Иди сюда к нам, дочка.

Она машет рукой Ирине, стоящей недалеко в нерешительности.

Та подходит. Марина Сергеевна обнимает нас обеих и говорит:

— Я всегда мечтала, чтобы у меня кроме Никиты было ещё две дочери. Вот дождалась и целует нас по очереди в щёчку.

Ирка, кажется, плачет.

— Э, не смей, помни, что у нас ещё конкурс! — требую я от сестры.

Праздник в самом разгаре, гостям действительно хорошо, нет ни высокомерия, ни чванства. Все отрываются и веселятся на полную катушку.

Я только вернулась из комнаты для переодевания в своём втором платье — коротком, лёгком, усыпанном блёстками.

Рядом со мной Иришка, переоделась в точную копию моего платья! Мы стоим, две невесты-близняшки, и зал замирает в предвкушении. Никита нас ещё не видел.

Он стоит к нам спиной и ему плотно завязывают глаза шёлковым платком.

Потом мы предстаём перед ним. Повязку снимают.

Мы с Иркой похожи, как две капли воды. Улыбаемся, мне хочется расхохотаться от растерянного взгляда Волкова.

Конферансье объявляет условия конкурса.

— Никита, у вас есть пять секунд, чтобы запомнить существенные детали внешности, Алина, отзовитесь.

Я делаю шаг вперёд, потом отступаю назад.

— Время пошло.

Когда ведущий досчитывает до пяти, Волкову снова завязывают глаза.

Мы с Ирой бежим переодеваться. Возвращаемся в новых нарядах.

Потом меня и Иру смешивают. Я стараюсь дышать ровно, но сердце колотится где-то в горле.

Волкову снова развязывают глаза.

— Уважаемый жених, к девушкам прикасаться нельзя. Посмотрим, насколько хорошо вы знаете свою невесту.

Но кого будет слушать Никита? Он делает всё по-своему.

Нежно берёт меня за запястье и произносит:

— Моя вот! Я узнаю её из тысячи. Из миллионов людей узнаю…

В его глазах — ни капли сомнения. Он смотрит прямо на меня.

Он медленно проводит пальцами по моим рукам, и от его прикосновений по коже бегут мурашки.

Потом он вдруг наклоняется ко мне, к моей шее, и делает вид, что вдыхает аромат. Его губы почти касаются моей кожи.

Его тёплые, сильные руки осторожно касаются сначала моей талии, потом плеч.

— Уважаемая Алина, Никита угадал?

Я счастливо киваю головой.

Зал взрывается аплодисментами, а я чувствую, как краснею до кончиков ушей. Он узнал меня не по платью, не по причёске.

Он узнал меня по тому, как забилось моё сердце, когда он приблизился.

Сейчас вокруг нас настоящий хаос счастья. Грохочут тарелки, смех несётся до потолка, музыка бьёт в самые потаённые струны души.

Димка у микрофона с кем-то запел похабный студенческий шансон, все дружно ему подхватывают, и это не кажется пошлым.

Люди на свадьбе делают то, что и должны делать — отдыхают и отрываются.

Но самое невероятное происходит со мной. Прямо сейчас, в самой гуще этого веселья, я вдруг ловлю странный, волшебный момент полной тишины.

Не в зале, нет. Внутри себя.

Я сижу, откинувшись на спинку стула, и просто смотрю. Смотрю на своего мужа, который смотрит на меня влюблённым глазами.

Смотрю на наших собак, которые, утомлённые славой, спят в углу, свёрнувшись калачиком.

Смотрю на это безумное, пёстрое, собранное из разных миров общество — его друзья-миллиардеры, мои подружки-вчерашние студентки, наши родственники — и все мы сейчас одна большая семья.

И в этой внутренней тишине меня накрывает простая и ясная мысль: я абсолютно, полностью и безоговорочно счастлива.

Это не просто радость от красивого платья или веселья. Это глубокая, спокойная уверенность. Я на своём месте.