— Хорошо. Да, я напишу, — морщинка на его лбу убивает, заставляя чувствовать себя личной неудачницей. Я ни капли не помогла ее разгладить — сделала только глубже.
Все у нас будет хорошо, говорю я себе и ребенку. Твой папа — очень хороший человек. Он смягчится. Но как бы ни старалась подавить крошечное зерно сомнения, его тень остается.
— Белла... — произносит Итан.
— Да?
— В твоей машине что-то шевелится.
— О! — я открываю багажник и тут же начинаю рыться в сумках, и да... раздается недовольное шипение, а затем из одной из сумок высовывается серая голова.
— Тост!
Оскорбленный кот позволяет взять его на руки.
— Ты прятался в моих вещах, негодник?
Он не подтверждает и не опровергает, предпочитая хранить молчание — хитрый ход.
— О, слава богу, — выдыхаю я. — Спасибо, Итан. Я правда не знаю, как тебя благодарить.
Он снова кивает.
— Не за что. Езжай осторожно, Белла.
— Хорошо. Итан?
Он замирает у калитки, большой, основательный, настоящий и более недосягаемый, чем когда-либо прежде. Его взгляд тяжел.
— Да?
— Мне правда жаль, что все так вышло. Веришь ты мне или нет во всем остальном, надеюсь, ты поверишь в это. Я никогда не хотела, чтобы между нами все было вот так.
Он долго молчит.
— В это, — говорит он наконец, — я, думаю, могу поверить.
Итан скрывается, выходит с моей подъездной дорожки и возвращается к своему дому, где жизнь пойдет своим чередом, как и было до того, как я появилась на горизонте.
Тост довольно мурчит, когда я несу его обратно в роскошный дом. Я прижимаюсь поцелуем к мягкой, теплой шерстке на его макушке.
— Прощай, — шепчу я. — Я буду по тебе скучать.
21
Итан
— Папочка! — ноет Ив из автокресла. — Ну по-е-ехали.
— Секунду, — я выпрямляюсь во весь рост, заглядывая поверх живой изгороди. Я едва-едва способен различить очертания лощеного серебристого «Ягуара» на подъездной дорожке. Та самая машина, что всегда припаркована там, когда соседи дома.
Никакой побитой «Хонды Цывик» и в помине нет.
— Па-а-апочка.
— Да, да, иду, — я закрываю дверь Ив и устраиваюсь на водительском сиденье. Хэйвен на заднем притихла, возится с куклой в руках.
Я вижу их, когда сдаю назад со двора, прямо сквозь планки забора. Мистер и миссис Гарднер идут по знакомой подъездной дорожке к гаражу.
Они замечают меня. Я поднимаю руку в знак приветствия — мы никогда раньше так не делали. С чего я вообще начал?
Машина ползет вперед.
Мистер Гарднер — седина которого уложена волосок к волоску — неуверенно машет в ответ. Машина катится дальше по улице. Общайся я с ними побольше, с самого начала знал бы, что Белла лжет.
Хэйвен картинно вздыхает.
— Мне не нравятся наши новые соседи.
— Они не новые, — поправляю я. — Они живут там годами, ты просто не замечала.
Дочь сверлит меня взглядом через зеркало заднего вида.
— Новые, — протестует она, — потому что раньше там жила Белла.
Мои пальцы крепче сжимают руль. Белла — мое спасение, и Белла — моя погибель.
— Она жила там только временно.
— Вре-мен-но, — произносит Хэйвен, вкладывая в это слово столько пренебрежения, сколько вообще под силу шестилетке. Очевидно, мои доводы кажутся ей неубедительными.
— Да, я знаю, — говорю я. — Как бы то ни было, я с тобой согласен. Они мне тоже не очень-то нравятся.
Не по сравнению с ней — даже сейчас, когда знаю то, что знаю, когда имя Беллы превращается в пепел на языке, а воспоминания кажутся ранами.
Хэйвен довольно ухает на заднем сиденье, празднуя победу. Ив, внимательно следившая за разговором, спрашивает о единственном, что уловила.
— Белла вернется?
Хэйвен избавляет меня от необходимости отвечать.
— Нет, глупенькая, — говорит она. — У них с папой была ссора.
— Плохой папочка, — произносит Ив тоном, полным глубокого укора.
Иногда мне кажется, что отцовство — это как на годы застрять в сумасшедшем доме, отчаянно пытаясь сохранить рассудок.
— У нас не было ссоры, — лгу я, нарушая еще одно правило, по которым так долго старался жить. Будь честен со своими детьми.
— Тогда почему ты такой ворчливый? — спрашивает Хэйвен и спустя долю секунды восклицает: — Ага! Видишь?! — будто только что получила подтверждение.
Я качаю головой, сворачивая на улицу, где живет моя мать. Слава богу, она живет в Гринвуд-Хиллс столько же, сколько и я.
— Прости, если я ворчал, — говорю я, паркуясь у обочины. — Мы с Беллой были хорошими друзьями, а потом ей пришлось уехать.
Это Ив понимает.
— Папе грустно?
Я медленно выдыхахаю. На самом деле папа в бешенстве. В ярости. Оскорблен. Шокирован. Но вынужден снова лгать, потому что Белла позаботилась о том, чтобы остаться в их жизнях — теперь уже в качестве матери будущего брата или сестры.
— Да, — говорю я. — Папе грустно.
Хэйвен тянется вперед и кладет здоровую руку мне на плечо.
— Не грусти. У тебя все еще есть мы.
Я накрываю ее ладонь своей и чувствую себя нерешительным воздушным шаром, застрявшим между «надуться» и «сдуться». Гнев рассеивается, как дым на ветру.
— А вы двое — это все, что мне когда-либо будет нужно, малышка.
Рука Хэйвен выскальзывает из-под моей.
— Бабуля!
Секунду спустя она уже отстегнула ремень и борется с дверью, а моя мать, смеясь, открывает ее с той стороны.
— Привет, радость моя!
Девочки весело машут на прощание и вприпрыжку бегут по дорожке к дому матери, держа ее за руки. У меня есть все, что нужно, правда. Потрясающая мать, две прекрасные дочки, процветающая компания и работа, которую я обожаю. Я справлюсь еще с одним ребенком.
Черт, эта часть, вероятно, самая легкая; я по опыту знаю, что значит иметь ребенка, видеть его в первый раз... да, это совсем не трудно.
Нет, трудным будет снова и снова, и снова сталкиваться с Беллой. Это не как с Лайрой. Нет, каждый раз, когда я буду видеть Беллу, это будет похоже на встречу с собственной обреченной надеждой.
Она никогда не станет насмехаться надо мной или хохотать, как Лайра.
И почему-то от этого только хуже.
Ворота особняка Коула разъезжаются при моем приближении, позволяя припарковаться у дома. Взгляд на часы говорит, что я опоздал на несколько минут; я нахожу его и Ника на задней веранде. На столе стоит ноутбук, но это единственный признак того, что встреча рабочая — эти двое развалились в креслах в солнечных очках.
Я качаю головой, глядя на них.
— Вам двоим не хватает только пары пина-колад с крошечными зонтиками.
Коул сдвигает очки на лоб.
— Ты предлагаешь нам их приготовить, Картер?
— Мечтать не вредно, — я сажусь в шезлонг напротив. — Скай здесь?
— Наверху, работает, — говорит он. — У нее дедлайн на следующей неделе.
— Новая книга?
— Новая глава для редактора, — отвечает он. — Книги пишутся не так быстро. Мне ли не знать — я как-то ляпнул подобное и чуть не схлопотал по голове.
— Твои отели тоже не за день строятся, — замечает Ник. — Поучись скромности.
Коул вскидывает руки.
— Это мой единственный недостаток.
— Единственный?
— Да, единственный. Без скромности я бы никак не смог признать наличие остальных.
Я фыркаю.
— Ты сказал, что это деловая встреча. Насколько мне известно, у нас нет общего бизнеса. Да и наши сферы не пересекаются.
Ник криво усмехается.
— Пока нет.
— Мы тут толковали, — продолжает Коул, — о создании холдинга.
Я подаюсь вперед.
— Вот как?
— Да. Что-то вроде венчурного фонда. Не такого, как у Ника, а с бóльшим упором на инвестирование. У всех нас, конечно, есть свои вложения, — говорит Коул. — Это же будет скорее для собственного удовольствия. Позволит инвестировать в компании в стороне от проторенных путей.
