Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

— Теперь посиди так минуту. Привыкни к ощущению, — посоветовала врач.

Я сидела, чувствуя, как дрожат мои ноги. Казалось, что пол под ними качается, как палуба корабля. Они казались мне чужими.

— Сейчас попробуем встать, — решила Наталья Сергеевна. — Ярослав Маркович, вы станете перед ней, чтобы она могла за вас держаться? А я буду страховать сзади. Алиса, пробуем?

— Пробуем, — подтвердила я, хотя больше всего мне хотелось сесть обратно.

Встав передо мной, Яр протянул мне свои широкие ладони.

— Держись, моя умничка. Не бойся.

Я вцепилась в его руки, чувствуя, как он слегка напрягся, готовясь принять на себя вес моего тела.

— На счёт «три», — произнесла Наталья Сергеевна. — Раз… два… три!

Мне казалось, что я пытаюсь держать не себя, а гору камней. Ноги дрожали, колени подкашивались, мышцы горели от напряжения. На секунду мне показалось, что я падаю, но руки любимого держали меня, не давая рухнуть.

— Я стою, Яр, — выдохнула, не веря собственным ощущениям. — Яр, я встала!

— Ты стоишь, — подтвердил он, и в его голосе было столько гордости, что у меня сжалось сердце. — Ты у меня самая большая молодец!

— Молодец, — похвалила и Наталья Сергеевна. — Теперь попробуй сделать шаг. Один маленький шаг. Ярослав, отойдите немного назад, чтобы Алиса могла шагнуть к вам.

Мужчина сделал шаг назад, и я почувствовала, как его руки чуть натянулись, но не отпустили меня.

— Милая, иди ко мне, — позвал он. — Смелее. Я жду.

Если он ждёт, значит я бегом побегу. Исчезла палата, забылись все обиды. Даже стоящая рядом врач растворилась в силе его слов. Яр ждёт меня, протягивает мне свои руки, просит подойти. Как же долго я ждала этих слов.

Сделала шаг, второй, третий… Ради него я и не на такое способна.

На четвёртом шаге ноги подкосились, и я вскрикнула от страха. Но мужчина тут же подхватил меня, прижимая к себе.

Я стояла, прижавшись к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. Мои слёзы текли по щекам, и я не пыталась их скрыть.

— Яр, я смогу ходить! Я смогу…

— Конечно сможешь, — подтвердил мужчина. — А я буду рядом с тобой каждый твой шаг.

Глядя друг на друга, мы не заметили, как вышла Наталья Сергеевна, оставляя нас наедине.

— Мне нужно в туалет, — призналась я, испортив всю романтичность момента. — Если я стою на ногах…

— Тебе нужно сесть, — возразил Градов. — На сегодня хватит.

Подхватив меня под ягодицы и приподняв, он всё же отнёс меня в туалет, выход в который был прямо из палаты.

Я с тоской посмотрела на находящийся рядом душ.

— Вернёмся домой и первым делом тебя искупаем, — пообещал мужчина. — Потерпи совсем чуть-чуть.

Затем он отнёс меня на кровать, но не уложил в подушки, а посадил к себе на колени. Так мы и просидели оставшееся до обеда время. Я так разволновалась, что Ярославу пришлось меня кормить всем, что принесли.

Эмоции били через край, и я не могла сосредоточиться на еде.

Я не просто сделала первый шаг. Я сделала шаг к нему!

Глава 39. Предавая себя

Глава 39. Предавая себя

Я не думала, что день выписки когда-нибудь наступит. Честно говоря, уже начала привыкать к больничной койке, к постоянному запаху антисептика, к белым стенам и к тому, что моя жизнь теперь измеряется уколами, таблетками, капельницами и драгоценными минутами присутствия Ярослава, когда я могла смело встать и сделать несколько шагов.

А ещё я не представляла, что буду делать дома. Всё равно я не смогу приготовить завтрак детям, погулять с ними во дворе, даже дойти до туалета самостоятельно я не осмелюсь.

Будет ли Ярослав заходить ко мне или с головой уйдёт в работу?

Но день выписки наступает. Градов приезжает со своей матерью. Анастасия Андреевна долго разговаривает с врачами, подробно расспрашивает о каждом назначенном мне препарате, предлагает что-то своё.

В итоге лист назначений существенно меняется.

Пока его переписывают, водитель выносит из палаты мои вещи. Привыкшая ко мне санитарочка ещё раз придирчиво осматривает тумбочки и ванную на предмет забытых вещей. Понятно, что большинство того, что я привезу из больницы, пойдет на выброс. Ярослав предупредил, что никакого больничного духа в доме не будет. Но оставлять что-то в стационаре считается дурной приметой, поэтому даже заканчивающийся флакон с гелем я забираю с собой.

— Ну что, — произносит любимый, присаживаясь передо мной на корточки, — поехали домой?

Я киваю, чувствуя, как внутри закипают слёзы. Домой. Я почти забыла, что это такое.

К моей кровати подвозят кресло-каталку, на которую я смотрю с испугом. Понимаю, что не дойду до машины, но сесть в это пугающее меня кресло…

— Здесь машину можно подогнать прямо к дверям, — внимательно рассматривая моё лицо, сообщает Яр. — Через несколько метров находится лифт.

Поправляет мою удобную куртку, а своё пальто снимает и отдаёт Анастасии Андреевне.

— Мама, донесёшь?

— Конечно, — соглашается та.

Мужчина бережно поднимает меня на руки.

— Яр, ты же простынешь, — беспокоюсь я. — Конец февраля на улице.

— Всего пять градусов мороза, — хмыкает он. — Тебе удобно?

— Да, но…

— Лучше думай о том, что скоро будем дома, — советует он.

Хотя меня переполняют эмоции, едем молча. Уже вечереет. Я со щемящей сердце грустью смотрю в окно на яркие многочисленные городские огни, на всё ещё падающий снег, на прохожих, которые куда-то спешат, и думаю о том, что жизнь продолжается. А я возвращаюсь в неё. Но Андрею уже не вернуться.

Когда подъезжаем к дому, нервы сдают окончательно. Предо мной тот самый дом, где я жила с Андреем. Где мы смеялись, ссорились, мирились. Где он играл и радовался детям, которых всегда считал своими, которых ждал, которых хотел. Где я чувствовала себя в безопасности за его спиной, пока всё не рухнуло из-за чьего-то неумелого поворота руля. Кто-то совершил непростительную ошибку, цена которой оказалась в жизнь Андрея и моего здоровья.

Анастасия Андреевна вышла из машины первой. Яр вышел вслед за ней и протянул мне руку.

— Тебе нужно сделать всего несколько шагов, — произнёс Градов. — Я хочу, чтобы ты вернулась в дом на своих ногах. Попробуем?

— Подожди. Дай мне несколько минут, — попросила я.

Мужчина кивнул.

Я чувствовала, что прошло не несколько минут, а добрый десяток. За дверями ждут мои сыновья. Если старшего, Влада, часто брала с собой в больницу Анастасия Андреевна, то младшего, Ромку, больница пугала, и мальчик становился нервным после посещений.

Я вышла из машины, опираясь на плечо Ярослава. Морозный воздух ударил в лицо, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются свежестью. Снег приветливо хрустел под ногами. Всё было как обычно. Как тогда, когда я возвращалась из магазина или с работы. Как тогда, когда я знала, что Андрей ждёт меня внутри. Что едва я открою дверь, он улыбнётся и скажет: «Привет, родная, а я уже хотел идти тебя встречать».

Но Андрей больше никогда не выйдет меня встретить. Наверное, только сейчас, глядя на дом со светящимися окнами, я полностью осознала его смерть. Не в больнице, когда Ярослав сказал мне об этом. Не на похоронах, на которых я не была, потому что находилась в коме. А сейчас и здесь. Перед этим домом, который Андрей выбирал вместе со мной.

Где он всегда меня ждал.

Я смотрела на окна и надеялась, что сейчас зажжётся свет в прихожей. Что дверь распахнётся, и муж выйдет на крыльцо. Живой, улыбающийся, такой же красивый и счастливый, каким я запомнила его в последний раз.

Но дверь не открылась. Свет не зажёгся. Сколько бы я ни ждала — Андрей никогда не выйдет. Никогда не скажет: «Привет, любимая». Никогда не обнимет меня, не спросит, как прошёл мой день.

Я стояла посреди нашего двора, вцепившись в руку Ярослава, и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Как будто я только что потеряла Андрея снова. Во второй раз. И это было гораздо больнее. Потому что в больнице я была в словно в тумане, я не чувствовала реальности. А здесь, перед нашим домом, реальность со всей силы ударила меня в лицо.