Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

Он ушёл, а я осталась. Почему именно он?!

В голову лезли мысли, от которых хотелось кричать. Он был хорошим, добрым, внимательным. Он заботился обо мне, когда я была беременна от другого. Он дал моим сыновьям свою фамилию. Он любил меня, несмотря на то, что я не могла ответить ему тем же. А я… я выжила. Я, которая любила другого, которая изменяла ему в мыслях и в сердце, зачем-то осталась. А он ушёл. И это было несправедливо и жестоко.

— Аля, — Яр с тревогой заглянул в мои глаза. — Аля, нужно двигаться дальше…

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня с тревогой, и я поняла, что стою неподвижно уже слишком долго.

— Да, Яр. Идём.

Опираясь на плечо Яра, я вошла в дом сама. Меня тут же усадили на ближайший диван, который находился в гостиной. По ней летали гелиевые шарики с приветствиями и пожеланиями скорейшего выздоровления. Ромка дёргал их, показывал мне красочные надписи и рисунки и тут же отпускал.

Я смотрела на сыновей, стараясь улыбаться, но внутри меня боль выворачивала наизнанку. Я видела их лица. Живые, счастливые, родные. Они не знали той боли, что чувствовала я. Они не понимали, что их отец никогда не вернётся.

А я зачем-то смотрела на дверь, словно надеясь, что Андрей вот-вот вернётся. Что в коридоре раздадутся его знакомые шаги, он ласково потреплет мальчиков по голове и, сев рядом, обнимет меня.

Я на секунду закрыла глаза, позволяя себе почувствовать его руки, которые всегда были такими тёплыми. Услышать голос, который успокаивал. Увидеть улыбку, которая не сходила с его лица, даже если в этот день дела шли плохо.

— Маме нужно немного отдохнуть, — произнесла Анастасия Андреевна и увела внуков в столовую, чтобы разрезать торт, приготовленный в мою честь.

А в голову лезли мысли, что последний обед в честь Андрея уже состоялся…

Прости меня, Андрей. Прости, что я выжила. Прости, что я не любила тебя так, как ты заслуживал. Прости, что я не сказала тебе этого, когда ты был жив.

Яр снова предложил мне руку, помогая подняться с дивана. Пока я сидела, он снял с меня верхнюю одежду и ботинки.

Когда мальчики убежали и перестали мельтешить перед глазами, я ещё раз осмотрелась. Внутри дома всё было по-прежнему. Тот же диван, те же шторы, привычные фотографии на стенах. Я остановилась в коридоре, чувствуя, как помещение начинает кружиться перед глазами.

— Яр, подожди… Я не могу в нашу с Андреем спальню… Не сегодня…

Он ничего не сказал. Просто взял меня за руку и повёл дальше, в соседнюю комнату. Ту комнату, в которой он жил, когда оставался ночевать, приезжая к бабе Мане.

Помог мне сесть на кровать, снять удобную просторную футболку и штаны. Я прилегла, и мужчина тут же накрыл меня мягким пледом.

— Ты сегодня в гостиной поспишь? — уточнила я. — А завтра… завтра я соберусь.

— Я не буду сегодня спать в гостиной, Аля. Завтра ты тоже останешься здесь, — спокойно ответил мужчина. — В одной кровати со мной. Это не потому, что я хочу чего-то от тебя. Это потому, что мне так будет легче о тебе заботиться. Чтобы я слышал, если тебе станет плохо. Чтобы я мог помочь тебе ночью, если понадобится. Я хочу тебя чувствовать рядом с собой каждую секунду, Аля. И это не обсуждается.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри борются страх и благодарность. Яр не ушёл. Он держал меня, когда я падала, помогал мне вставать, когда я думала, что никогда не смогу. Но рядом с ним я чувствовала себя предательницей.

— Яр, — призналась я. — Я не хочу забывать его. И я не знаю, как жить с этим чувством вины.

Он сел рядом, взял мою руку в свои.

— Ты и не должна забывать его, — прошептал в мои волосы. — Он был твоим мужем. Отцом твоих детей. Но он ушёл, Алиса. Он ушёл, а ты осталась. И ты должна жить. Для себя. Для своих детей. Для меня.

— Я боюсь, что если я буду счастлива с тобой, я предам его память, — прошептала я.

Закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Не предашь, — покачал головой брат мужа. — Он желал тебе только счастья. Я знаю это, Аля. Я видел это в его глазах.

Глава 40. Верь мне

Глава 40. Верь мне

Убрав мою одежду, Ярослав выходит из комнаты, оставив открытой дверь. Возвращается через десять минут.

— Я включил воду, чтобы ванна наполнялась, — сообщает мне. — Как и обещал, первым делом тебя искупаем.

Ванну я очень хочу. В больнице был только душ, быстрый и неловкий, ведь приходилось пользоваться чужой помощью.

— Яр, можно и завтра… — слабо возражаю я. Признаюсь: — У меня нет сил даже на то, чтобы поужинать с мальчиками.

— Ничего страшного, — спокойно произносит Градов. — Утром проснешься с новыми силами, и все вместе позавтракаем. А ванна будет сегодня.

Стягивает с меня плед и подхватывает на руки. На втором этаже у нас две ванные. Гостевая, которая находится дальше по коридору, и хозяйская, в которую можно войти только из нашей с Андреем спальни.

— Я решил, что будет лучше в вашей ванной, — произносит мужчина, заходя в спальню. Сажает меня на кровать.

В комнате темно. Лишь из ванной пробивается полоска света и слышится шум набирающейся воды. Но из-за мужского плеча я вижу очертания пиджака Андрея, переброшенного через подлокотник кресла. В тот вечер, перед выездом из дома, Рома пролил на пиджак отца сок. Пока я помогала одеваться младшему сыну, Андрей вернулся в спальню, чтобы сменить пиджак. Вещь все ещё находится в доме, ждёт хозяина… И я снова думаю о том, что муж больше никогда не вернётся.

— Нет! — я резко отшатываюсь от Ярослава.

Он замирает и присаживается передо мной на корточки:

— Алиса, я хотел тебя раздеть, чтобы сразу посадить в ванну. А ты что подумала?

Не сразу понимаю смысл его слов. Ярослав оборачивается, чтобы посмотреть, на что устремлён мой взгляд.

Находит. Догадывается. Тяжело вздыхает.

Подкладывает ладони мне под бедра, чтобы снова поднять на руки:

— Лучше, если я тебя в ванной раздену.

Я понимаю, что в ванной будет неудобно. Не хочу доставлять ему лишних хлопот. Поднимаю вверх руки, чтобы Яр мог стянуть оставшуюся на мне футболку. Придерживает, пока я стягиваю с попы трусики. Дальше снимает сам.

Я держусь за мужскую руку, чувствуя, как крепкие пальцы сжимают мои, давая опору. Медленно, очень медленно, опускаюсь в воду, позволяя ей принять меня. Пена поднимается выше, касаясь моей груди, плеч, подбородка. На секунду закрываю глаза, чувствуя, как напряжение, которое копилось месяцами, начинает отпускать.

Через минуту я оказываюсь сидящей в теплой ароматной воде. Держась за руку Яра, осторожно поворачиваюсь, находя для себя удобное положение. Чем меньше я буду напрягаться, тем больше вероятность, что смогу помыться самостоятельно.

— Всё хорошо? Сидишь? — заботливо уточняет мужчина. — Не упадешь в воду, если я тебя отпущу?

— Нет, — обещаю я. — Яр, я позову, когда помоюсь. Что ты делаешь?

Смотрю, как он снимает с себя рубашку, затем брюки, и чувствую, как внутри меня всё замирает от неожиданности:

— Я не оставлю тебя здесь одну, — слышу в его голосе неприкрытую заботу. — Я вижу, что ты устала, и хочу тебе помочь.

Поджимаю губы, собираясь возразить. Но мужчина тянет вниз боксеры, и я отвожу взгляд в сторону.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала неловкость, — тихо добавляет. — Пожалуйста, позволь мне помочь.

Осторожно, чтобы случайно меня не толкнуть, садится в ванну и притягивает к себе на колени. Я с тихим стоном удовольствия опираюсь спиной о мужскую грудь, устраиваю голову на его плече и закрываю глаза. Только теперь понимаю, как я устала. Не в последний месяц, а за всю прошедшую жизнь. С Андреем мне всегда было тепло, но каждую минуту своей жизни я думала о Яре. О том, где он и с кем, вспоминает ли обо мне, увидимся ли мы ещё раз.

Я не верю, что у нас будет общее будущее. Я не была нужна ему здоровой, зачем ему возиться со мной больной? Как только закончатся адреса клиник, которые могут мне помочь, Яр успокоит свою совесть тем, что сделал всё возможное и можно помахать ручкой.