Снежана возмущённо распахивает глаза. Губы её приоткрываются, и с её губ срывается сиплое:
— Миша... что ты такое говоришь? Да как я могла? Что за глупости?
Пауза.
Она смотрит на меня, и я прям вижу, как в её голове лихорадочно работает механизм просчёта.
Что сказать? Как выкрутиться? Что он знает? Что ему наговорили про меня?
Она раскрывает глаза ещё шире. Шепчет ещё тише, почти беззвучно:
— Ксюша решила всё на меня скинуть?
Я коротко и сухо хмыкаю.
Снежана мастерски выпускает из себя обиженные слёзы. Они наворачиваются на глаза ровно за секунду, скатываются по щекам идеальными дорожками..
Она торопливо, но изящно вытирает их кончиками пальцев.
— Миша, она просто испугалась! — голос срывается на всхлип. — Боится тебе признаться! Боится быть честной! Она... наверное, напала из-за того, что ревновала тебя...
Снежана слабо, печально улыбается.
— Боялась, что ты из-за... из-за этих детей забудешь о ней.
Я смотрю на неё и внутри поднимается тошнота. Противно наблюдать за её каждым движением и каждым просчитанным вдохом и выдохом.
Она выдавливает из себя слёзы. Печально кусает губы. Играет передо мной испуг и обиду за ложные обвинения.
И ведь я не могу сказать, что раньше она не была такой.
Нет, она была такой же с самого начала. Она всегда вела себя точно так же: красиво, удобно, предсказуемо.
Просто я за эту ночь изменился.
Будто пельмени Веры и её квашеная капуста стали противоядием против лживого очарования Снежаны, против моей собственной мужской глупости и против страха перед реальностью, в которой я потерял жену и очень боюсь.
Ведь я, если честно... я за Снежкой спрятался.
Я прятался за её молодостью. За тем, что она не требовала от меня ничего, кроме денег и статуса. За тем, что с ней можно было не думать, не вспоминать и не чувствовать
Я просто спрятался от жизни в её красивой лжи и в её молодости.
— Миша... — Снежана делает новый маленький шажок ко мне, протягивает руку, но не касается. — Ксюша в последнее время была очень странная. Наверное, она скучала по маме.
Я молчу и слушаю.
— И... наверное, после новости о том, что ты ждёшь детей... она испугалась, — Снежана громко шмыгает носом. — Зря я ей это всё рассказала. Но... мне не с кем было поделиться. Понимаешь? Ксюша — моя единственная лучшая подруга.
Она делает трагическую паузу.
— Миша, если я виновата, то только в том, что поделилась с ней своими переживаниями.
— Хватит, Снежана.
Голос мой звучит тихо, но она замирает.
Я шагаю вглубь гостиной. Подхожу к камину. Раньше на мраморной полке стояли наши с Аллой фотографии.
Снежана торопливо семенит за мной.
— Это не была моя идея, Миша! — тараторит она. — Поверь мне! Я бы не позволила ей нападать на Веру с ножом! Потому что это глупо!
Я останавливаюсь.
Вот она и прокололась.
Снежана тоже понимает это. За спиной обрывается её дыхание, и в воздухе повисает тишина.
Медленно оборачиваюсь через плечо.
— А что было бы не глупым? По твоему мнению? — снисходительно вскидываю бровь.
Снежана бледнеет прямо на глазах. Румянец сползает со щёк, оставляя кожу фарфоровой, неестественно белой.
Я разворачиваюсь к ней полностью. Делаю шаг. Ещё один.
— Ты бы, наверное, поступила похитрее, да? Поумнее? — прищуриваюсь на свою невесту. — Это только Ксюша могла так импульсивно схватиться за нож, потому что она другая. Не такая, как ты.
Снежана пятится.
Спина вжимается в косяк двери и смотрит на меня снизу вверх огромными глазищами.
— Миша... что ты такое говоришь? — шепчет она. — Я ведь была готова... я была готова воспитывать с тобой этих детей... ради тебя... ради нашей любви...
— Прекрати!
Я рявкаю так, что хрустальная люстра у потолка дрожит.
Снежана вздрагивает всем телом.
— Прекрати мне лгать!
Я делаю к ней шаг. Хватаю за тонкие, хрупкие плечи. Сжимаю крепче и встряхиваю. Рычу прямо в лицо:
— Будь хотя бы сейчас со мной честной!
— Я не вру, Миша! — она пытается высвободиться, но я держу крепко. — Я не подсылала Ксюшу к Вере с ножом! Я бы так не поступила!
В это я уже верю. Да, Снежка бы не стала так опрометчиво действовать. Слишком топорно и слишком отчаянно, но она бы всё равно не позволила Вере ходить беременной нашими выдуманными детьми.
Нет, Снежка бы и не подумала принимать чужих детей. Она на словах согласилась, но потом всё подвела бы к страшной трагедии, в которой бы Вера погибла.
И мне, в принципе, уже и не нужно признание Снежки о том, что она хотела убрать Веру с пути. Это и так ясно.
— Я бы была против того, чтобы Ксюша так поступила… Поверь мне!
— Да я уже даже не об этом! — я сжимаю плечи Снежаны ещё крепче, пальцы, наверное, оставят синяки, но мне плевать. — Будь честной в том, для чего я тебе нужен! Чего ты от меня хочешь?
Смотрю в её перепуганные глаза. Вижу в них отражение себя: седого, страшного, с красными от недосыпа белками и безумного
— Язнаю, чего от тебя ждал. Что искал в тебе, — голос мой срывается на хриплый болезненный шёпот, но я продолжаю. — А ты... Кто я для тебя? Зачем тебе всё это?!
Снежана молчит.
Только дышит часто-часто и прерывисто.
— Всё это не по любви, — продолжаю я тихо. — Всё это… какое-то безумие… Снежка, кто я для тебя?
Задаю вопрос и не знаю, что хочу услышать в ответ.
Глава 55
Снежана
Миша в ожидании моего ответа хмыкает и затем шагает к дивану, на который устало падает и запрокидывает голову.
Утреннее солнце из окна падает на его лицо, подчёркивая резкие тени под глазами, глубокие складки у рта, седину в волосах Если бы я могла сказать, что с Мишей я ради денег — всё было бы намного проще.
А у нас с ним... немножечко всё сложнее.
Это не старый обрюзгший мужик с морщинами и животом, у которого из привлекательных черт есть только кошелёк. Нет.
Миша — другой.
Я подхожу ближе. Он не смотрит на меня, уставился в потолок, где играют тени от люстры. Я рассматриваю его профиль.
Чёткая линия челюсти, даже сейчас, когда он расслаблен. Шея — мощная, без обвисшей кожи, которая бывает у мужчин его возраста, если они не следят за собой.
Плечи — широкие, развёрнутые, под мятой рубашкой угадываются мышцы, которые я столько раз трогала, гладила, кусала в минуты страсти. Да, именно в минуты страсти. Это не была игра.
Миша действительно мужчина. Да, он старше меня и годится по возрасту мне в отцы, но он всё же мужчина.
Мужчина в бизнесе — он успешен и его уважают. Мужчина по жизни — он принимает решения быстро и без истерик, он несёт ответственность, он не прячется за спины других.
Мужчина в семье — его дети обеспеченные, сытые и никогда не узнают, что такое нищета. Та же Ксюша вспоминает о своем детстве с теплыми улбыками и подлинным счастьем.
Мужчина в постели — он опытен, он знает как завести женщину и наслаждается близостью не эгоистично, как молодые и горячие. И самое главное, никуда не торопится.
И рядом с ним любой женщине будет безопасно.
Для нас, девочек и женщин, это самое главное: чувствовать безопасность рядом с мужчиной. Это куда больше и глубже, чем влюблённость.
Влюбиться можно в какого-нибудь нищего паренька, который живёт в коммунальной комнате с тремя соседями.
Насмотрелась я на таких в университете. Красивые, дерзкие, с огнём в глазах. А что за душой? Ничего.
И головой понимаешь: рядом с этим пареньком тебя ничего не ждёт. Только вечная борьба за выживание, только сомнительное завтра, только надежда на чудо, которое вряд ли случится.
А рядом с Мишей... я знаю, какое будущее ждёт меня и какое будущее ждёт наших детей. Сытое, обеспеченное и безопасное будущее.
И именно это стало основой для моей любви к нему.
Да, это не та любовь, про которую говорят «с милым рай в шалаше», но Мишу я никогда не воспринимала просто как кошелёк на ножках.
