25
Итан
Несколько недель спустя
Белла перелистывает последнюю страницу.
— А этот раздел? Насчет него у тебя не было никаких замечаний.
Я бегло просматриваю финальные абзацы.
— Это потому, что он превосходен.
— И ты не просто так говоришь?
— Не просто так. Я ведь до сих пор был честен в своих отзывах, верно?
Она кивает, поглаживая пальцами страницу диссертации. До сдачи осталось всего несколько недель, и Белла шлифует, перешлифовывает и снова пере-перешлифовывает текст.
— Он хорош, — говорю я. — Еще пара финальных штрихов, но после этого будет идеален.
— Намекаешь, что пора перестать в нем копаться.
Я посмеиваюсь, поднимаясь из-за кухонного стола.
— Да, именно это я и говорю. Хочешь еще замороженного йогурта?
— Ты плохо на меня влияешь, — говорит она. Но все же протягивает свою пиалу. Я смешиваю в морозилке те вкусы, которые ей нравятся, а когда возвращаюсь, придвигаю стул вплотную к ее.
— Беременные дамы получают то, что беременные дамы хотят.
Она недовольно ворчит, не вынимая ложки изо рта.
— Что?
— Беременные дамы. Я звучу как старуха.
— Через несколько коротких месяцев ты станешь матерью, — замечаю я.
— Да, но это тот вид старости, который в радость.
Я закатываю глаза.
— Ты будешь молодой мамой, по сравнению с остальными. Двадцать четыре года — это значительно ниже среднего показателя по стране.
Белла съедает еще кусочек йогурта. Ее волосы заплетены в косу, спускающуюся по спине, но несколько прядок выбились, обрамляя прекрасную кремовую кожу. Моя рука ноет от желания потянуться к ней и притянуть ближе.
Но до сих пор мы вели себя хорошо.
Очень, очень, очень хорошо. Она не подавала никаких признаков того, что хочет чего-то большего, чем случайные поцелуи, а я не настаивал.
Доверие. Время. Не торопиться.
Это сводит с ума, но я придерживаюсь программы.
— Не знаю, когда стоит начать рассылать резюме. Я закончу учебу как раз к тому времени, когда этот парень появится на свет, — она кладет руку на живот, ставший красиво округлым. — Кажется бессмысленным начинать раньше, чем пройдет какое-то время после этого, но...
— У тебя есть время, — говорю я. — На самом деле, в распоряжении все время мира.
Ее взгляд встречается с моим. Мы подходим вплотную к вещам, которые еще не обсуждали, — к таким вещам, как деньги и будущее наших отношений.
Я больше никогда не предложу контракт, но она ни в чем не будет нуждаться — если только позволит заботиться о ней. Прошло много времени с тех пор, как мне хотелось заботиться о ком-то, кроме дочерей, но с Беллой это желание пробирает до мозга костей.
— Я хочу работать, — говорит она. — Со временем, после рождения ребенка. Я ведь ради этого училась.
— Конечно. Для всей индустрии было бы потерей лишиться кого-то вроде тебя, — я постукиваю по ее диссертации на столе. — Это еще не совсем тянет на Нобелевскую премию, но уже близко.
Белла закатывает глаза, улыбаясь.
— Ты несносен.
— Да. И к тому же немного предвзят.
Наверху раздается звук. Белла замирает, и мы оба ждем шагов по лестнице. Они не следуют.
— Ив иногда сбивает вещи с прикроватной тумбочки, — говорю я. — Она очень активно спит.
— Маленький ниндзя.
— Точно. Пойду проверю.
Белла кивает, снова погружаясь в десерт. Я медлю, положив руку на спинку ее стула.
— Уже поздно. Останешься на ночь?
— Если твой коварный план заключается в том, что я буду спать в гостевой спальне так часто, что в итоге забуду о существовании собственной квартиры, то знай — я тебя раскусила.
— Само собой, — отвечаю я. — Но это не значит, что план не работает.
Белла улыбается, глядя на меня снизу вверх. Беременность подарила ее щекам почти не сходящий румянец, и что-то в глазах, в волосах... все стало другим, неуловимым, помимо более очевидных изменений в теле. Невероятно, но она стала еще красивее.
— Это блестящий план, — говорит она.
— И тебе пора перестать активно ему сопротивляться.
Ее рука ложится на мою, лежащую на спинке стула. Тонкие, теплые пальцы. Мое тело напрягается от этого легкого контакта.
— Я останусь на ночь.
— Слава богу. Я был в секунде от того, чтобы начать умолять.
Она качает головой, убирая руку.
— Льстец.
— Гостевая комната готова, — добавляю я, вынужденный сделать это из врожденной вежливости. Но и моя постель тоже, хочется добавить. Останься со мной.
До сих пор она этого не делала. Ни разу.
— Спасибо.
И позже той ночью, когда лежу в постели, уставившись в темный потолок, я перебираю все пятнадцать причин, по которым не следует вставать с кровати и идти по коридору к ее комнате. Такие вещи, как пространство, время, приватность, границы, доверие, прощение и беременность. Лайра ненавидела, когда к ней прикасались, пока она была беременна — вообще ненавидела быть беременной.
Белла на каждом шагу оказывается другой, но, возможно...
Я не смею давить. Давить на нас. Это слишком важно.
Но затем, около полуночи, кто-то приоткрывает мою дверь — самую малость. Я сажусь в постели.
— Да?
— Папочка?
Это Ив, ее ночная сорочка сбилась на одно плечо, кудри — как ореол вокруг головы.
— Ты в порядке?
— Да. Плохой сон приснился, — она все еще наполовину спит — в том состоянии, в котором часто бывает те редкие разы, когда просыпается среди ночи.
Я откидываю одеяло и подхватываю ее. Она сворачивается калачиком в моей постели с вздохом, а я поглаживаю рукой ее пушистые волосы. Она засыпает за считанные секунды. По опыту я знаю, что утром сон будет забыт.
Всему свое время, думаю я. На данный момент все три мои девочки под одной крышей, и этого более чем достаточно.
На той неделе Белла остается еще раз. Каждый раз, когда она соглашается, это кажется победой, тем более что девочкам тоже очень нравится. Их чертовски трудно уложить в постель в разумное время, когда рядом Белла и с ней можно поиграть.
— А разве собака не пришлась бы здесь кстати, Белла? — спрашивает ее Хэйвен, косясь в мою сторону, чтобы убедиться, что я слышу. — Разве ты не хотела бы собачку?
Белла посмеивается. Это далеко не первый раз, когда она подвергается воздействию «Операции Собака».
— Собака — это было бы здорово, — говорит она, — но с ними очень много хлопот.
Улыбка Хэйвен гаснет. Но я должен отдать должное. Она знает, что я сделаю многое, чтобы Белла была счастлива — вопрос был стратегическим ходом.
Я кладу ладонь ей на затылок.
— Возможно, когда-нибудь в будущем. Когда вы с Ив станете постарше.
— Всегда все «когда вы станете постарше».
— Не все, — говорю я. — Ты раньше просила братика или сестренку. Помнишь, я говорил «может быть, когда ты станешь постарше»?
Она смотрит на живот Беллы. Девочки не могли поверить, что там действительно ребенок, пока у Беллы не начал появляться живот. Теперь, когда его видно, они понимают это, но нет четкого представления о том, что это значит на самом деле.
Честно говоря, мне и самому в иные дни трудно осознать.
— Это мальчик или девочка? — спрашивает она Беллу. Примерно в четырнадцатый раз.
Белла ерошит волосы Хэйвен. Она терпеть не может, когда так делаю я, но от Беллы терпит.
— Я все еще не знаю. Мы с твоим папой решили не выяснять. Мы не узнаем, пока он или она не появится.
Хэйвен закатывает глаза. Она не понимает этого решения. Как и никто из наших родителей. А как же подарки? спросила меня мать Беллы, когда я впервые ее встретил. Я не знаю, что покупать!
Но Белла была тверда, и я с ней согласился. Этот ребенок с самого начала был сюрпризом.
