Мера преданности - Яррос Ребекка

Фотография запечатлела этот момент: коричневую хоккейную форму, его торжествующее лицо, повернутое в профиль, поднятый над головой кубок. Красивый, опасно притягательный, юный — таким я его запомнила. И все же прежний Джош не шел ни в какое сравнение с тем Джошем, которого я любила сейчас. Теперь к его красоте и непреодолимому магнетизму примешивалась зрелость, и оттого он становился еще более привлекательным.

Я вгляделась в черты его лица, лучившегося счастьем и гордостью. Я так часто смотрела на эту фотографию и всегда находила в ней что-то новое. Мне нравилось, что он не просто счастлив: было что-то еще, какая-то тоска. Оказывается, у нас обоих на стене висело одно и то же фото. Сердце переполнилось любовью.

Но эта фотография отличалась от напечатанной в газете. В ней опубликовали обрезанный кадр, а на исходный снимок, оказывается, еще попала толпа учеников, чьи лица были хорошо видны. Мне всегда было интересно, куда же он смотрит с такой тоской. Я провела пальцем по стеклу, следуя за взглядом Джоша.

Он смотрел на меня.

Я сидела рядом с Сэм и смеялась над ее словами, а взгляд Джоша был направлен на меня. Мое сердце растаяло. Он видел меня уже тогда, и после вчерашнего я знала, что значит этот взгляд. Желание. В пятнадцать лет я была долговязой и неуклюжей, но Джош Уокер меня заметил. Я покачала головой, улыбнулась и повесила снимок на место.

«Мне тоже нужен такой», — решила я.

Тихо прикрыла дверь в комнату Джоша и вздохнула с облегчением, увидев свою сумочку на кухонном столе. Схватив ее, я бросилась к двери, и тут…

— Бурная ночка? — окликнул меня Джаггер с порога своей комнаты.

Я вспыхнула и шутливо отдала ему честь:

— Джаггер.

Он рассмеялся, запрокинув голову. Ясно, почему девчонки на него западали. Его бесшабашная веселость пленяла. Не я одна это замечала.

— Эмбер, стыдиться нечего. Джош от тебя без ума.

К смущению примешалась радость.

— Я тоже от него без ума. А куда он уехал утром?

На миг лицо Джаггера вытянулось, и я успела это заметить, прежде чем он снова улыбнулся:

— Это связано с его стипендией.

— Со стипендией? Что это значит?

Он отвел взгляд, и у меня в животе ухнуло.

— Таковы условия стипендии. Завтра он вернется.

Чем таким занимается Джош, что Джаггер не хочет рассказывать?

— Ясно, — рассеянно пробормотала я, повернулась к двери и споткнулась о сумку с хоккейной экипировкой. К счастью, я вовремя восстановила равновесие и не упала. — Погоди. У вас же сегодня матч.

Джаггер наклонился и убрал сумку.

— Да, — ответил он.

— Джош его пропустит? На него не похоже. С какой стати ему пропускать?

Джаггер откашлялся:

— Тренер не против. Он в курсе условий стипендии.

— Но зачем хоккейному стипендиату пропускать матч? — Я ничего не понимала, а Джаггер, похоже, нарочно уклонялся от моих расспросов, отчего моя тревога только усиливалась.

Лицо Джаггера стало непроницаемым. Он отошел на шаг назад и размял шею, хрустнув позвонками.

— В общем, Джош вернется завтра вечером. И захочет с тобой встретиться. Он очень дорожит тобой, Эмбер. Никогда не видел его таким с девчонкой.

Я растаяла. Нет уж, не позволю недомолвкам о стипендии Джоша омрачить мое счастье наутро после такой замечательной ночи! Если что-то не так, он мне скажет. Главное, чтобы не было травмы. Он не переживет, если ему снова нельзя будет выходить на лед. Может, раненая нога болит, а он не признается? Я решила обо всем расспросить его завтра.

— Спасибо за деликатность, Джаггер.

Он улыбнулся и помахал мне на прощание. Я тоже улыбнулась, вышла и направилась к двери своей квартиры. Потянулась за ключами в сумку… Блин. Сэм же вчера поехала на моей машине. Точно. Я постучала в дверь. Она открыла через несколько минут.

— Ого. Ты выглядишь…

Ее вид было не описать словами. А еще от нее воняло.

— Даже не начинай. Ты уехала с нашей звездочкой Джошем Уокером, а я вернулась домой одна и решила пойти оторваться. Не надо меня ругать, я вызвала такси.

Сэм пингвиньей походкой заковыляла в спальню, где было темно. Я улыбнулась, заметив, что шторы в квартире задернуты.

— Пей воду и таблетки. — Я кинула сумку на столешницу.

Она кивнула на бутылку минералки и пузырек обезболивающего у кровати.

— Пусть я и плохо выгляжу, но на мне хотя бы не та же одежда, что вчера. — Сэм пошевелила бровями. — Выкладывай, подружка. Если ты ночевала у Джоша, хочу знать все.

Я подняла указательный палец, велев ей подождать, зашла в свою комнату, бросила вчерашнюю одежду в корзину для белья и надела удобные пижамные штаны и майку. Судя по виду Сэм, сегодня мы планировали остаться дома.

Кресло вздохнуло подо мной, когда я с разбега плюхнулась на него и перекинула ноги через подлокотник.

— Ну да, я ночевала у Джоша, — призналась я.

Сэм завизжала, но тут же скривилась и прижала ладони к вискам.

— Дурацкая текила. И что, в постели он такой же аппетитный, как на вид?

Улыбка на моем лице жила своей жизнью: я совершенно ее не контролировала.

— Он идеальный. Во всем.

— Как же я тебе завидую!

Я улыбнулась.

— Да я сама не могу поверить, что это случилось. Джош Уокер! С ним я забываю обо всем. С ним мне не нужны никакие распорядки, никакие планы. С ним все так безумно, волшебно и спонтанно, ведь я точно знаю, что он меня бережет. — Я тараторила, и Сэм догадалась, в чем дело, и злорадно рассмеялась.

— Да ты влюбилась! — Она хлопнула в ладоши, и ее улыбка вспыхнула, как лампочка. — Ты доверяешь ему и в кои-то веки не подстраиваешься под чужие нужды.

В сердце снова разлилось сладостное тепло, будто напоминая, что я принадлежу Джошу.

— С ним я могу не притворяться. Он любит меня такой, какая я есть, а я люблю его.

Сэм перепрыгнула через журнальный столик, рассыпав журналы, и стиснула меня в медвежьих объятиях.

— Я так за тебя рада! — воскликнула она.

— И я за себя рада.

Мы рассмеялись, и Сэм снова скривилась:

— Блин. Моя голова. Давай поговорим о твоей любви шепотом. Опиши мне его голым.

В дверь постучали. Я размяла затекшую шею и бросила на стол учебник истории. Позаниматься не удалось: я заснула с учебником на коленях. Часы показывали 16:45. Сэм развалилась на диване в вышитой маске для сна, отсыпаясь с похмелья. Если к завтрашнему утру ей не станет легче, это будет конец: по воскресеньям она занималась математикой с детишками, а те даже на свежую голову были не подарок.

Я заглянула в глазок и отпрянула. За дверью стояла мама. Какого черта она тут делает? Я открыла дверь, и Гас влетел в прихожую и обнял меня липкими ручонками.

— За мороженым ходили? — рассмеялась я.

— Я и твое съел, — ответил он.

Мама смерила меня взглядом:

— Не выспалась?

Я вскинула бровь:

— В Боулдере мне никто проверки не устраивал.

Она улыбнулась и посмотрела себе под ноги:

— Прости.

Я пригласила маму в квартиру. Она была красиво одета, накрашена, волосы уложены в прическу. Кажется, шла на поправку.

— Тут мило, — сказала она, окинув взглядом квартиру.

— Спасибо, мам.

— Миссис Ховард, привет, — пробормотала Сэм, привстав с дивана.

— Вот кто не выспался, — прошептала я маме.

Та тихо усмехнулась:

— Ее мама точно такое не одобрила бы.

— Давай договоримся. — Я подошла к холодильнику, достала банку спрайта и вручила Гасу. — Если приходишь в выходные, то никому не говоришь, что видела.

— Идет. — Она потеребила телефон. — Мне нужно кое-куда сходить с твоей сестрой. Можно оставить у тебя Гаса на пару часиков?

— В субботу?

— Мы поговорили и решили, что ей лучше начать посещать специалиста. Особенно после того, как я нашла счета с кредиток, которые ты оплатила, пока я была не в себе.

Я поежилась.

— Не знала, как тебе сказать.

— Ты прекрасно справилась. Другого от тебя и не ожидала. Я забрала у нее все купленные вещи. Она постепенно вернет потраченные деньги и будет ходить к психологу — это тоже входит в нашу договоренность. Да и тебе не помешает.