Игра на уязвимости - Карпинская Настасья

- Похвальное рвение, Елена Владимировна. В первый же рабочий день взбудоражили два отдела: архив в напряжении, отдел кадров с горящими жопами. Время - половина двенадцатого, а ты, как стахановец у станка бьешь рекорды производительности.

- Вы зашли поболтать, Тимур Алексеевич?

- Зашел сказать, что водитель будет ждать тебя на подземном паркинге.

- Я на своей.

- Тогда сопроводят.

- Ты на контроле помешался? Или считаешь, что я настолько для тебя опасна?

- Не переоценивай себя, милая. На меня и бизнес сейчас идут непонятные нападки это лишь меры безопасности, — бросил он и вышел из кабинета.

От злости сжала зубы, глухо выругавшись под нос. Если бы не возможные последствия, я бы устроила не только отделу кадров горящие задницы, но и самому Гордееву.

Глава 6

Дождь хлестал по лобовому стеклу с такой же силой, с какой била реальность по моим нервам. А серые тучи нагоняли еще больше мрака в и так безрадостные дни. Выкрутил руль, поворачивая на проспект, держа курс на улицу Фрунзе, к ресту Колесникова, там меня ждал Кирилл, и я ехал с надеждой, что появились хоть какие-то новости по моему делу. Происходящее с каждым днем напрягало меня все больше. Кто-то с выверенной точностью бил по моим уязвимым местам, бил четко и уверенно. Только вычислить, кто это делает, я не мог, как ни старался. А еще, почему-то, как только в жизни наступал лютый пиздец, на горизонте появлялась Елена Владимировна собственной персоной. Это просто опознавательный знак, что пиздец точно пришел и он грандиозных масштабов. Тут даже к гадалке ходить не надо.

Когда ее увидел в ресторане, внутри что-то вздрогнуло, зазвенело, злость и радость одновременно взорвались в сознании, смешиваясь в грандиозный коктейль. Эта сука семь лет сидела тихо, как мышь в кладовой, конечно же, я знал и о ее магазинах, и о ее дружбе с Авериной. Последнее меня до сих пор удивляло. Инга, у которой гипертрофировано чувство справедливости и эта лживая сука — подруги, чего только не бывает в жизни. На губах заиграла улыбка, стоило вспомнить ее вскинутый средний палец и взгляд серо-зеленых глаз, наполненный яростью. Что меня восхищало в этой женщине, несмотря на мою к ней неприязнь, так это характер и наглость. Только она могла увести котлету бабла, а потом еще и рычать на меня за то, что поймал. А еще восхищали ее мозги, вот перед ними и ее работоспособностью можно склониться. Помню, в каком был приятном удивлении, когда взял ее на работу, за неделю она выполнила такой объем работы, который отдел из шести человек на месяц растягивал. За эти семь лет вспоминал я ее часто, но не трогал, хотя знал почти все, чем занимается, где живет, с кем сотрудничает. Обозначенную грань она не переходила, поэтому и наша встреча не требовалась.

Остановил машину на парковке поближе к входу и вышел под проливной дождь. Кирилл уже меня ждал в небольшом вип-зале, в котором мы обычно сидели, когда собирались расслабиться или обсудить какие-то дела, совмещая все это с ужином.

- Ты чего хмурый, как сегодняшняя туча над городом? – протянул руку для приветствия Кир, привстав с дивана, и я, ответив на рукопожатие, опустился в кресло напротив.

- Да чертовщина какая-то происходит нездоровая, уже, что думать, не знаю, — провел рукой по волосам, кривясь от собственных мыслей, — на прошлой неделе мои фуры с товаром угнали, а водителей и экспедиторов оставили на обочине связанных, и найти виновных не получалось, как и машины.

- Что-то стало известно?

- Нет. Прикинь, нет, Кир. Я хрен знает что делать. Я уже все свои связи поднял, ментов шугаю уже как своих, а толку ноль. Как будто фуры в бермудском треугольнике затерялись, а не были угнаны с трассы, где в минуту проезжают сотни автомобилей и камер понатыкано больше чем у меня в офисе.

- Шаулова с Довлатовым дергал?

- Конечно. Результат тот же.

- Ну, это херово, Тим. Потому что мои люди тоже ничего не нашли, чему я несказанно удивился, а удивляюсь я редко. Значит, это чисто для тебя был сделан «подарок». Это не просто какие-то ушлепки, это конкретно по твою душу.

- Это я понял еще полгода назад, когда весь мой бизнес начали трясти госорганы проверками. Меня беспокоит динамика происходящего, тот, кто это делает, не просто захотел подосрать. Иначе хватило бы рейдов пожарки по всем филиалам и предприятиям. А тут в меня методично тыкают палкой, при этом делают это нагло и с нарастающей силой.

- Вспоминай, с кем закусывался, и кто из них мог, — посоветовал Кирилл, как будто я этого не делал. Да я блин уже всех перебрал, даже тех, кому на ногу наступил и не извинился.

- Ни с кем, представь себе. Ни с кем. Последние года два тишь да гладь. Все вопросы спокойно решал.

- А с Поповым? Помнишь, вы из-за тендера какого-то бодались.

- Да это было пять лет назад. Вспомнил тоже. Да и там все нормально, потом порешали. Я вот на прошлой неделе с ним сидел, коньяк хлебали, дружно и мирно.

- Сейчас Арай подъедет. Может, ему, что удалось нарыть.

Но Шаулову меня порадовать тоже было нечем, и мое и так паршивое настроение стало еще хуже.

Спустя час, попрощавшись со всеми, сел в машину, собираясь ехать домой и хоть немного поспать, уже выехал на проспект, когда на телефоне высветился номер Рамиля.

- Слушаю.

- Цеха мебельного разгромили. Охрану вырубили. Камеры тоже, — прозвучало в трубке.

- Жди. Еду, — бросаю в ответ и матерясь, ударяю по тормозам. Развернув машину через двойную сплошную, втапливаю педаль газа в пол. Поспал, называется. Сука.

Глава 7

У въезда уже стояло четыре машины. Рамиль встречал у ворот. Мрачный и готовый огребать. Вышел из машины, бросая взгляд в сторону КПП, у которого на лавочке сидело пара едва живых охранников.

- Почему из охраны два с половиной землекопа? – от моего вопроса Рамиль еще больше помрачнел. Распоряжение ужесточить меры безопасности на всех объектах было дано еще неделю назад, и кто-то явно не утруждал себя работой, ибо требование, выполнено в срок, не было. Скрипя зубами от злости, прошел на территорию.

- Андрюха не успел поставить сюда больше людей, — тупое оправдание лишь подхлестнуло доведенное до пика раздражение.

- Где он? – мой вопрос и взгляд Рамиля скользнул по экрану телефона.

- Паркуется. Две минуты.

Я, чувствуя, как внутри крошатся последние остовы спокойствия, отвел взгляд от приходящих в себя охранников и, сдерживая рвущуюся наружу злость, повел головой в попытке сбросить бурлящую внутри ярость. Но пройдя в цеха, ярость поднялась с новой силой. Оглушительной. Все три цеха были разгромлены, причем крушили грамотно, только оборудование, дорогостоящее оборудование. Тот, кто отдавал приказ, явно знал, что предприятие получило объемный заказ. Поэтому делали четко по заданному алгоритму. Мебель жива, как и дешевая техника, а вот станки стоимостью больше чем трешка в столице в хлам. Итого убыток в шестизначные цифры и срок на восстановление производительности до полугода и это при лучшем развитии событий, на что надеяться не приходилось. Лязг цепей, на которых еще держалось мое самообладание, казалось, звенел в ушах. И звенья ломались одно за другим. Кровь текла по венам с такой силой, что горела кожа. Волна ярости, накрывающая сознание, грозила поглотить остатки самоконтроля.

Когда перед моим взглядом появился Андрюша белый как лист офисной бумаги, уровень моей ярости был поднят до критической отметки. До плотной пелены, застилающей разум. Глаза в глаза. В его пустота и страх, даже не раскаянье, просто страх нашкодившего пса. И остатки призрачного спокойствия, взлетели на воздух, оседая пеплом у моих ног. Расслабились, суки, в своей цивилизованности. Привыкли, что за свои проебы только словесно и денежно огребают. Меня сорвало. Хват опустевшего газового баллона, стоявшего в углу, и удар по твари, посмевшей выполнять свою работу спустя рукава. Один. Второй. Третий. Бил не смотря куда. Стон, хрипы, кровь и хруст выбитых зубов разнеслись эхом по цеху. Люди замерли. Все. Да, показательная казнь. Наглядная. Кровь отчаянно стучала в висках. Тормозить было тяжело, стоп кран отчаянно срывало, этим и опасен выход за установленные рамки, вкусив своеобразную свободу, остановится практически невозможно. Сцепил зубы и, откинув баллон в сторону, сжал кулаки, стараясь унять ярость, что уже окончательно застилала разум. Понимал, что еще пара минут, и я не остановлюсь, и кровь останется на моих руках навечно, отравляя своей вонью каждый прожитый день вплоть до смертного ложа. Замер, опустив руки, усилием воли возвращая контроль. Дыхание сбито. Пульс зашкаливает. Тишина в цехе мертвая.