Блинная «Клубничная грядка» - Гилмор Лори

– Эта маленькая девочка потеряла маму, а он пытается сделать все, что в его силах…

Очередной грохот из кухни прервал ее. Но Глэдис уже успела задеть струны слишком сентиментального сердца Айрис. Что тут сказать? «Нет, я не буду помогать бедной девочке, которая потеряла маму»? Это было бы бесчувственно.

Мысль о ночных репетициях Ребеккиного ансамбля окончательно укрепила ее в намерении согласиться и подтолкнула принять решение.

– Ладно, хорошо. Я за это возьмусь.

– Прекрасно! Я скажу Арчеру, – быстро произнесла Глэдис. – Вот, кстати, и он.

Дверь кухни с грохотом распахнулась, и перед Айрис появился он. Самый раздраженный человек, которого ей когда-либо доводилось видеть. Он вышел из кухни, где явно царил хаос. Каждая черточка в его лице, каждый жест, каждое движение вопили о том, что он в ярости. Даже безупречно белый поварской китель не смягчал холодный взгляд темных глаз. Русые волосы были растрепаны и небрежно спадали на лоб, будто он весь день теребил их от волнения. Брови нахмурены, губы плотно сжаты, весь вид выражает недовольство. Этот мужчина был натянут как струна и выглядел точно так же, как незнакомец, готовый убить ее за инцидент со смузи. Не самый подходящий кандидат на роль заботливого отца.

– Арчер! – позвала его Глэдис, сияя от гордости. – Я нашла тебе идеальную няню!

Тот устремил гневный взгляд на Айрис.

Она слабо улыбнулась и помахала рукой.

Если повар и узнал девушку, по милости которой был вынужден разгуливать в запачканной рубашке, то виду не подал.

– Пусть присылает резюме, – рявкнул он и вернулся на кухню.

Черт возьми, во что она только что ввязалась?

Глава 3

Было всего без четверти шесть, когда Арчер вышел на парковку и сел в машину. Закусочная открывалась рано, там подавали завтрак и обед, а уже к трем она закрывалась. Даже после уборки и подготовки всего необходимого к следующему рабочему дню он приезжал домой куда раньше, чем в последние годы.

Еще одно напоминание о том, как перевернулась его жизнь с переездом в этот странный городок. Раньше в это время он направлялся на работу, а не топал домой на очередной семейный ужин с дочерью.

Его дочерью.

Черт, он все еще не видит в ней своего ребенка. Насколько это ужасно? Разве он не должен сразу проникнуться к девочке любовью? Арчеру никак не удавалось ответить на эти вопросы. Интересно, родители с первых минут обожают своих краснолицых орущих младенцев? Вполне возможно. Кто знает, может, в нем сразу должны были проснуться родительские чувства к Олив. Но пока… пока этого не произошло, и отношения между ними складывались невероятно неловко.

Арчер устало вздохнул, проезжая по Мэйн-стрит мимо приторных магазинчиков. Глэдис была права: закусочной нужен новый облик, чтобы удержаться на плаву в этом аккуратном игрушечном городе.

Он свернул на тенистую улицу, засаженную деревьями, где снимал дом. Никогда прежде он не мечтал жить в подобном месте. Ни разу не представлял, как возвращается домой: к зеленой лужайке и белому штакетнику. К своей семье.

Для кого-то, возможно, это счастье. Но не для Арчера.

Он был рожден, чтобы стать шеф-поваром: готовить изысканную еду для тех, кто способен ее оценить, а не переворачивать блины в какой-то провинциальной забегаловке.

Арчер снова устало вздохнул, припарковал машину у дома и беспомощно уронил голову на руль. Дайте минуту. Минуту, чтобы вот так посидеть и собраться с силами, прежде чем войти в жизнь, которая не принадлежала ему. В дом, который не был домом. К ребенку, который оставался чужим.

Он тяжело застонал.

Ты же взрослый, в конце концов.

Ты должен поступить правильно. Ради Олив.

Рано или поздно она начнет с ним разговаривать, так ведь?

Конечно, начнет, иначе и быть не может. Прошла ведь всего неделя, как она живет с ним. Ей просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть. Да и ему тоже.

Арчер вышел из машины. Срезав путь через лужайку, подошел к крыльцу. Его вдруг охватило безумное желание постучаться в дверь, будто он просто наведался к кому-то в гости. Но это был его дом. По крайней мере, сейчас, поэтому он вошел без стука.

– Мистер Бэр, вы вернулись! – воскликнула Кимми, нынешняя няня, вскочив с пола, где они с Олив играли в «Кэндилэнд» [4]. – Пока, малышка! – Она взъерошила Олив волосы, схватила сумочку и направилась к двери.

– Спасибо, Кимми, – сказал Арчер.

– Без проблем. Деньги можете перевести мне в «Венмо» [5].

– Точно, хорошо.

– Завтра я вам нужна? У меня репетиция в театральной студии. Представляете, я получила главную роль в спектакле «Герцог и я»!

Арчер не мог поверить. Нет, не тому, что она получила роль, а что в старшей школе вообще ставят «Бриджертонов». Но, в сущности, его это не касается.

– Я сейчас ищу няню, – сказал он. – Скоро нам не придется беспокоить тебя так часто.

– Отлично. Тогда я пойду. Увидимся, Олив!

Девочка молча проводила Кимми взглядом. Ее большие карие глаза неотступно следили за девушкой, пока дверь не захлопнулась.

Когда Арчер впервые увидел Олив, его поразило, как сильно она похожа на свою мать, женщину, которую в последний раз он видел шесть лет назад. Вылитая Кейт, только маленькая. Та же челка и те же темные волосы, обрамлявшие округлое лицо и доходившие чуть ниже подбородка. Пронизывающий взгляд: как будто сразу понимает, что ему недостает чего-то важного. Хотя это, пожалуй, было только у Олив. Кейт, кажется, Арчер вполне нравился.

– Ну что ж… – неуверенно сказал он, входя в гостиную. – Может, поиграем? В «Кэндилэнд», например. – Арчер неловко указал на настольную игру.

Олив не произнесла ни слова.

– Можем заняться чем-нибудь другим. Как насчет того, чтобы… посмотреть фильм? Или… если хочешь, порисуем? Порисуем?

Он не держал в руках карандаши лет с восьми. Но сейчас согласился бы на что угодно, лишь бы они не сидели в неловком молчании, таращась друг на друга. После их первой, не самой удачной встречи у него сложилось впечатление, что Олив лишь терпит его присутствие. Похоже, совсем не верит, что он справится. Ну хоть в этом мнении они сходились.

Олив отрицательно покачала головой, забралась на диван и закуталась в свой старый потрепанный плед. Ее любимый, как объяснила бабушка. Девочка не расставалась с ним с тех пор, как была младенцем. Ни при каких обстоятельствах его нельзя убирать или стирать. А если, не дай бог, плед вдруг потеряется, не заснет никто: ни он, ни Олив. Поэтому Арчер предпочитал лишний раз не трогать его.

Олив прижала к себе плюшевого вомбата и взяла пульт, переключив телевизор на свое любимое шоу – соревнования кондитеров.

В груди Арчера что-то дрогнуло.

Может, она все-таки и правда его дочь.

Стук в дверь вырвал его из задумчивости. Наверняка Кимми что-то забыла. Но стоило открыть дверь, как стало ясно: это не она. Мог бы и сразу догадаться.

– Привет, Арчер! – На пороге выстроились Нэнси, ее подруга Линда и адвокат по опеке Каори.

В первый раз, когда они вот так неожиданно к нему заявились, он не на шутку перепугался и решил, что успел вляпаться в неприятности. Но сейчас это был уже третий визит за четыре дня. Впрочем, в тот день, когда они не пришли, его все равно «навестили». Эстель, та самая старушка из кафе, и Глэдис заскочили к нему якобы просто потому, что «гуляли неподалеку».

Арчер успел выяснить, что Нэнси – бывшая учительница начальных классов, вышедшая на пенсию. Она считала благополучие всех детей в округе, включая своих бывших подопечных, личным делом. Линда, казалось, просто приходила за компанию, а заодно чтобы напомнить, как мало Арчер преуспел в выстраивании взаимоотношений с собственным ребенком. Добавьте сюда женщину, отвечающую за опеку над Олив, и получится комиссия по контролю над его родительской пригодностью.