Пока ложь не станет правдой - Картер Лора

– Птенчик! – грохочет в просторной гостиной голос брата.

– Привет, ты на громкой связи. Очень громкой, – говорю я, стараясь загнать подальше мрачные мысли, чтобы голос меня не выдал.

– Удобно, скажи? – весело отвечает Майк. – Особенно когда нужны свободные руки. Ну, как ты там? Еще в домике или готов поделиться своими горестями?

Я выпрямляю спину. Потом наклоняюсь вперед, уперев локти в колени и опустив лицо в раскрытые ладони.

– Первое. Ты-то, надеюсь, никому не сболтнул?

– Нет, малыш, это не мое дело. Но слухи так или иначе расползутся, это вопрос времени, только и всего.

– Да понятно. Просто хотелось успеть более-менее переварить все это.

– Ну, от меня точно никто не узнает. Я вообще звоню убедиться, что ты там не пожираешь бутерброды с джемом в эквиваленте собственного веса.

Мой взгляд скользит по кухонной стойке: там лежит буханка белого хлеба и стоит литр клубничного джема.

– Майк, мне не пять лет, – отшучиваюсь я, чтобы не врать совсем уж нагло.

– Ну-ну. А еще хотел предупредить, что в четыре придет клининг, так что отлепи от пола свои носки и спрячь куда-нибудь.

Усмехнувшись, качаю головой. Ему все-таки удалось меня развеселить.

– Я у тебя всего третий день и пока до такого состояния не дошел.

Смех Майка прерывают короткие гудки в динамиках – связь оборвалась. Значит, надо самому думать, как быть дальше. День только начался, и можно засесть на диване, поглощая бутерброды с джемом. А можно взять какой-нибудь из Майковых коллекционных бейсбольных мячей с автографами и стучать им о стенку до тех пор, пока в голове не иссякнут мысли.

Поднимаюсь с дивана, иду к стеллажу и выбираю тот, что подписал печально известный Барри Бондс, бывший левый полевой «Сан-Франциско Джайентс». Эти данные я почерпнул из крошечной таблички – брат снабдил такими каждый мяч в своей коллекции. Большую их часть он собрал по завершении игровых сезонов, а остальные купил на аукционе – например, мяч с автографом Бейба Рута.

Мой брат – кетчер «Сан-Франциско Джайентс». Последние три года играл в основном составе, недавно получил травму плеча и вылетел на четыре месяца. Восстанавливался тяжело, и после нескольких рецидивов врачи велели еще два месяца лечиться.

Зарабатывает он очень неплохо, так что может себе позволить запасную квартиру в Нью-Йорке. Она-то и стала моим нынешним убежищем.

Мы с Майком похожи как две капли воды. Сколько раз нас спрашивали, не близнецы ли мы… Интересно, он выглядит моложе своих тридцати шести – или, наоборот, я кажусь старше?

На самом деле я младше на четыре года, и большую часть детства был в его тени, не дотягивал до невероятных спортивных высот, которых достигал он. Нет, я не полный ноль в бейсболе, просто не смог бы, как Майк, играть в Высшей лиге. Ну а когда вырвался наконец из-под лучей его славы, то понял, к чему меня тянет. И погрузился в науку, аналитику и технологии.

Как бы мы ни были похожи внешне, по натуре абсолютно разные. Майк – завзятый спортсмен, настоящий атлет. А я – ботан, помешанный на айти. Вот сейчас, например, разрабатываю аналитический софт нового поколения.

И всего трое суток назад делал головокружительную карьеру. А теперь толком не знаю, как пережить очередной день.

Сижу, трескаю вредный, но вкусный бутерброд и думаю: может, все-таки постучать мячиком о стену, порадовать организм? Раз этак двести пятьдесят, плюс по одному за каждый пропущенный. Это больше чем вдвое превышает норму, которую я выдал вчера, стараясь победить бессонницу. Но как закончу, проверю-таки почту. Честное слово.

Бумм – поймал. Бумм – поймал. Бумм – уронил. Бумм. Бумм. Бумм.

Ударе на сто семидесятом я сбился со счета. Монотонные движения сделали свое дело – вроде успокоился. Да и бутерброд был к месту.

С неохотой открываю с телефона рабочую почту. Ну конечно, множество строк издевательски жирным шрифтом: непрочитанные письма. Их скопилось больше трехсот с того самого момента, как я зашел после работы в кабинет к партнеру и увидел, как тот сношает мою невесту. Даже не знаю, что бесит сильнее: море писем или то, что Роумэн, мой бывший лучший друг, ведет наши дела так, словно ничего не случилось.

Полный мудак…

Мы начали вместе кодить еще в университете и десять лет были не разлей вода. Но эти годы дружбы, видно, значат для него очень мало. Меньше, чем секс.

Возвращаюсь к стеллажу, беру другой мяч с автографом, на этот раз Бастера Поузи – и со всей силы швыряю через гостиную.

Ну, класс. Теперь еще заделывать чертову дыру в стене. Прямо вишенка на торте.

На пару самых срочных писем я ответил: «Прошу прощения, напишу позже», и моя ассистентка, видно, заметила исходящие. Из гигантских динамиков несется ее особый рингтон, означающий «срочно возьми трубку».

– Привет, Мэл, – здороваюсь я и умолкаю. Не знаю, что сказать, и не хочу знать, разошлись ли уже сплетни. Я – частное лицо и живу вполне спокойной жизнью, но я брат бейсболиста из Высшей лиги, сооснователь одной из самых успешных молодых айти-компаний на западном побережье, а моя девушка – модель, у которой множество подписчиков в соцсетях. Так что Майк прав: рано или поздно слухи поползут.

– Тед! Наконец-то! Два дня не могла до тебя дозвониться, не отвечаешь. Ты куда пропал?

– Прости, была проблема со связью.

Ага, называется выключенный телефон.

– Ну, как там у вас дела?

– Как дела? – озадаченно переспрашивает Мэл. За все время, что мы работаем вместе, я, наверное, впервые вот так испарился. С самого запуска «Вэнгард Ред Технолоджиз» даже отпуска ни разу не брал. – Тед, ты исчез, и никто не знает куда. Роумэну пришлось тебя заменить на трех последних совещаниях.

– Заменить меня? Да уж, у него хорошо получается.

– Партнеры, которые назначили встречу, были недовольны твоим отсутствием, поэтому нам неплохо бы знать, куда ты делся.

Мэл права. Прогуливать я не привык, и вообще это глубоко непрофессионально. Ну как я мог забить на работу и партнера по бизнесу? О чем только думал? Ах, да: о том, как этот самый партнер трахает мою невесту.

– Понимаю. В офисе не появлюсь еще несколько дней, но на связи буду постоянно. Так что можешь сказать Роумэну… – черт, даже имя противно произносить, – что больше не нужно меня подменять.

Несколько долгих секунд Мэл молчит.

– Вы с ним поругались? Как в прошлый раз, когда он без спросу занял самый большой кабинет в новом офисе?

Она еще не знает. Забавно: как раз это и случилось. Роумэн опять отнял у меня кое-что. Не просторный кабинет, а нечто гораздо более важное.

– Да вроде нет. А ты чего хотела-то?

Надо будет продумать, что отвечать на такие вопросы, пока я еще не готов обнародовать кризис в своей личной жизни.

– У тебя завтра интервью с «Джи Кью», их корреспондент приедет к нам в офис. Подтвердишь встречу? Или ты вообще не в штате?

Блин, «Джи Кью». Совсем забыл.

– А перенести нельзя?

– Уже два раза переносили. Статья должна выйти в следующем номере.

Блинский блин. Мало того, что журналисты заинтересовались моей жизнью, так еще придется самому посвящать их во все подробности. Но это интервью важно для компании, и пока я не решил, как буду дальше работать с Роумэном, надо держать фасон. Прежде всего потому, что компании нужно засветиться в популярном издании вроде «Джи Кью» – на крайний случай, если дойдет до ее продажи.

– Погоди-ка, у «Джи Кью» вроде есть офис в Нью-Йорке?

Мэл стучит по клавишам и через несколько секунд отвечает:

– Ну да, есть.

– Здорово. Можешь им позвонить и сказать, что я готов дать интервью там? Пусть напишут мне напрямую, я сообщу адрес.

– В Нью-Йорке? Ты что, в Нью-Йорке?!

– Мэл, пожалуйста, не надо вопросов. Просто сделай, как я прошу, окей?

– Конечно, босс.

– Спасибо. Да, и еще: то, что я в Нью-Йорке, – информация строго конфиденциальная. Это означает, знаем только я и ты. Никому больше не говори – ни Флер, ни Роумэну. Хорошо?