Я улыбаюсь этой картинке.
Потом поднимаю руку и нажимаю на звонок.
Жду.
Слышу шаги за дверью — размеренные, неторопливые. Потом щелчок замка, лязг цепочки.
Дверь открывается, и на пороге появляется Влад.
Он в домашних серых штанах и простой белой футболке, волосы слегка растрепаны, будто он только что лежал на диване или сидел за компьютером. Босиком. На лице — удивление, переходящее в полную растерянность.
Он моргает раз, другой, словно не верит своим глазам.
— Аня? — произносит он медленно, и его голос звучит недоуменно. — Ты... что ты здесь делаешь?
Я улыбаюсь — мягко, женственно, так, как умею. Так, как он любил.
— Вернулась, — говорю спокойно, уверенно.
Влад смотрит на меня. Потом его взгляд опускается на чемодан у моих ног, задерживается на нем на несколько секунд. Потом снова поднимается на меня.
И я вижу, как что-то меняется в его лице.
— Вернулась, — повторяет он медленно, очень медленно, взвешивая каждое слово. — К кому?
Странный вопрос.
Я делаю шаг вперед, ближе к нему, и улыбка становится шире, теплее.
— К тебе, — отвечаю я, добавляя тону нежности. — Влад, я поняла, что совершила ошибку. Огромную ошибку.
Делаю паузу, смотрю ему в глаза.
— Ты — тот самый человек, с которым я хочу быть. С которым должна быть. Мы можем все начать заново, правда? Все исправить.
Еще один шаг вперед, и я почти вплотную к нему.
— Ты же скучал по мне, правда? — спрашиваю тихо, почти шепотом.
Влад продолжает молчать, и в его взгляде читается что-то странное.
Не радость, которую я ожидала увидеть.
Не облегчение.
Не счастье от того, что я вернулась.
Что-то совсем другое.
Что-то холодное.
Он делает шаг назад, отстраняясь от меня, и я замираю на пороге, не понимая.
— Аня, — начинает он медленно, и его голос звучит ровно, без эмоций. — Мы развелись. Ты ушла к другому мужчине.
— Я знаю, — киваю торопливо, чувствуя, как внутри начинает зарождаться тревога. — Но я поняла, что это была ошибка. Страшная ошибка, Влад. Что я люблю тебя. Всегда любила. Просто... просто запуталась тогда.
Протягиваю руку, пытаюсь коснуться его руки, но он делает еще шаг назад, и моя рука повисает в воздухе.
— Влад, пожалуйста, — продолжаю я, и голос начинает дрожать. — Давай попробуем еще раз. Я знаю, что мы можем быть счастливы. Мы же были счастливы раньше, правда?
Он смотрит на меня долгим взглядом, и я не могу прочитать, что творится у него в голове.
— Аня, — повторяет он, и в голосе слышится неожиданная твердость. — Я не могу.
Мир словно замирает вокруг меня.
Звуки становятся приглушенными, будто я оказалась под водой.
— Что? — шепчу я, и слово с трудом проходит через горло.
— Я не могу начать все заново, — говорит Влад уверенно, не отводя взгляда. — Потому что я больше не хочу этого.
— Не хочешь? — повторяю я, не веря услышанному. — Но... но как так? Ты же любил меня! Ты...
— Любил, — перебивает он, и в голосе впервые слышится что-то живое. — Да, Аня, я любил тебя. Очень сильно любил.
Он делает паузу, и я вижу, как сжимаются его челюсти.
— Ты ушла, когда мне было тяжелее всего, — продолжает он, и теперь в голосе слышится холод, такой, что я вздрагиваю. — Когда я изо всех сил пытался подняться, работал как ишак, не спал ночами, старался добиться успеха. Для нас. Для нашей семьи. Для тебя.
Я молчу, сжимая ручку чемодана так сильно, что костяшки пальцев белеют.
— Не ты ли сказала, что устала ждать? Что не видишь перспектив? Что нашла того, кто уже добился, у кого уже все есть?
Он смотрит на меня, и я впервые за все время вижу его таким — жестким, непреклонным.
— А теперь, когда у меня все получилось, ты вернулась?
В его глазах мелькает что-то похожее на разочарование. На презрение.
— Это не так! — выдыхаю я, чувствуя, как паника поднимается волной, захлестывает с головой. — Влад, это не так! Я люблю тебя! Правда люблю! Не твою должность, не деньги — тебя!
— Нет, Аня, — качает он головой, и его лицо каменеет еще больше. — Ты любишь только себя. Жаль, что я не понял этого раньше.
Он делает шаг назад, в квартиру, и начинает закрывать дверь.
— Нет! — я судорожно хватаюсь за дверной косяк, не давая ей закрыться. — Влад, пожалуйста! Не делай этого!
Он останавливается, смотрит на мою руку на косяке, потом на мое лицо.
— Пожалуйста, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза. — Дай мне шанс. Всего один шанс доказать, что я изменилась. Что я люблю тебя по-настоящему.
Влад молчит несколько долгих, растянувшихся в вечность секунд.
— Мне некуда идти, — добавляю тихо, и голос срывается. — Влад, мне правда некуда идти...
Что-то мелькает в его глазах. Жалость? Сочувствие?
Но потом лицо снова становится жестким.
— Это твой выбор, Аня, — говорит он ровным тоном. — Ты сделала его, когда решила, что я недостаточно хорош для тебя.
Он осторожно, но настойчиво убирает мою руку с косяка.
— А теперь живи с последствиями своего выбора.
И… закрывает дверь.
Щелчок замка звучит как выстрел в тишине коридора. Я стою, глядя на закрытую дверь, и не могу поверить в происходящее.
Не могу осознать.
Он... он отказал мне?
Влад — тот самый Влад, который боготворил меня, который не мог оторвать от меня глаз, который делал все, что я просила, — отказал мне?
Как он посмел?!
Ярость вспыхивает внутри, горячая, слепая.
Я оборачиваюсь, смотрю на чемодан, стоящий рядом, и со всей силы пинаю его ногой. Чемодан с грохотом откатывается по коридору, врезается в противоположную стену с глухим ударом.
Я стою, тяжело дышу, смотрю на него, и вдруг в голове всплывают слова.
Старые, из далекого детства. Из сказки, которую я когда-то читала Маше, когда она была совсем маленькой.
«На пороге сидит его старуха, а пред нею разбитое корыто».
Глава 52. Дежавю
Диана
Я отпускаю очередного пациента, шестилетнего Данила с жалобами на кашель, и провожаю их до двери. Мама благодарит, крепко сжимая рецепт в руке, мальчик машет мне на прощание, и я улыбаюсь ему в ответ.
Дверь закрывается, и я возвращаюсь к столу, опускаюсь в кресло. Губы сами расплываются в улыбке. Широкой, счастливой, той самой, которая идет изнутри.
Я вспоминаю, как началось сегодняшнее утро.
С кофе в постель.
Давид принес его на подносе — ароматный латте с пенкой в форме сердечка, круассан и маленькую вазочку с клубникой. Ума не приложу, как он умудрился нарисовать это сердечко! Поставил на прикроватную тумбочку, присел на край кровати и наклонился поцеловать меня в лоб.
— С днем рождения, любимая, — прошептал он, и голос был таким нежным, что сердце перевернулось. — Я сейчас.
Он вышел, но уже через несколько секунд вернулся, держа перед собой букет.
Роскошный, огромный, из белых пионов и розовых роз. Я ахнула, потянулась к нему, зарылась лицом в лепестки, вдыхая сладкий аромат.
— Давид, он потрясающий...
— Как и ты, — улыбнулся он и заговорщически подмигнул. — Но это еще не все. Основной подарок ждет тебя вечером.
— Какой? — попыталась выведать я, но он только покачал головой.
— Сюрприз.
И сколько я ни пыталась выпытать, он не сдался.
В груди разливается тепло, когда я вспоминаю это утро. Каким счастливым оно было. А потом пришла Лиза.
Моя шестнадцатилетняя дочь, с растрепанными волосами и смущенной улыбкой, несла в руках поднос с тортиком. Маленьким, неровным, с кремовыми розочками, которые явно дались ей с трудом.
— Мам, с днем рождения! — выпалила она, ставя тарелку на стол. — Я сама испекла. Ну... почти сама. Давид очень помог.
— Да ладно тебе, — рассмеялся Давид и перевел взгляд на меня. — Я только подсказывал пропорции. Все остальное твоя дочь делала сама.
Лиза покраснела от удовольствия, и я обняла ее, крепко прижала к себе.
