И сегодня наконец купила.
Кирилл смотрит на сумочку. Потом на меня. Потом снова на сумочку.
— Сколько? — спрашивает он, и голос звучит опасно спокойно.
— Не так уж много, — пытаюсь увернуться от прямого ответа.
— Сколько? — повторяет он громче, и я вздрагиваю.
— Сто пятьдесят тысяч, — выдавливаю из себя. На самом деле я отдала больше, но назвать настоящую сумму не решаюсь.
Молчание.
Долгое, тяжелое.
Кирилл медленно поднимается с кровати, подходит ко мне. Лицо его багровеет, глаза сужаются.
— Сто пятьдесят тысяч, — произносит он с ледяным спокойствием, — за сумочку.
— Ну да, — киваю я, сжимая сумочку в руках. — Это еще дешево, она же дизайнерская, из лимитированной коллекции...
— Мне плевать на коллекцию! — взрывается Кирилл, и я отшатываюсь. — Я даю тебе деньги на ведение хозяйства, а не на ненужные шмотки!
— Но...
— У тебя что, сумок нет?! — перебивает он, повышая голос. — Что непонятного во фразе «нужно экономить»?!
Экономить?
Я шумно дышу, поджимая губы. Внутри закипает гнев, горячий, злой.
Спасибо, наэкономилась уже на сто лет вперед!
Последние месяцы я живу, как гребаная Золушка. Отказываю себе в салонах красоты, к которым уже успела привыкнуть, перестала покупать новую одежду и ходить в рестораны с подругами. Готовлю и убираю сама, отказавшись от клининга и доставок из ресторанов.
И вот впервые за несколько месяцев я позволила себе одну — всего одну! — не очень-то дорогую вещь, о которой мечтала. И он устраивает мне скандал?
— Мне теперь что, отчитываться за каждую мелочь? — огрызаюсь я, сжимая сумочку сильнее. — Подумаешь, купила сумочку! Я так давно о ней мечтала...
— Мне все равно, о чем ты мечтала! — рявкает Кирилл, и я отступаю на шаг назад. — Сейчас не время для этого!
— А когда будет время?! — кричу в ответ, и голос срывается на визг. — Я жду уже не первый месяц! Ты все время говоришь «потом», «не сейчас», «нужно экономить»! А когда уже можно будет перестать экономить?!
— Когда я выправлю ситуацию с бизнесом! — Кирилл делает шаг вперед, нависает надо мной. — Неужели это так сложно понять?!
Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как дрожат руки.
— В конце концов, я же не последнее потратила, у тебя еще есть деньги.
— Это не твое дело, сколько у меня денег! — Кирилл хватает меня за плечи, встряхивает. — Мне нужна поддержка, надежный тыл, а не та, которая вытягивает из меня последнее, зная о моем положении!
Его слова словно пощечина.
Я вырываюсь из его хватки, отшатываюсь.
— Вытягиваю?! — кричу я, и слезы жгут глаза. — Я вытягиваю?! Да я все это время стараюсь! Готовлю, убираю, пытаюсь быть хорошей! А ты только и делаешь, что придираешься!
— Потому что у тебя ни хрена не получается! — орет Кирилл в ответ. — Ты не умеешь вести хозяйство, тратишь деньги направо и налево!
Его слова режут, как ножом по сердцу.
— Знаешь что? — закипаю я, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Может, проблема не во мне? Может, проблема в том, что ты хреновый бизнесмен, раз у тебя все так плохо?
Кирилл застывает.
Лицо его становится белым. Потом багровым.
— Что ты сказала? — шипит он сквозь зубы.
— Правду. — Я уже не могу остановиться, слова вылетают сами. — Ты называешь себя успешным предпринимателем, а на деле не можешь даже удержать бизнес на плаву. Прогорел, как последний неудачник.
— Заткнись, — рычит Кирилл, и я вижу, как вздуваются вены на его шее.
— Не буду! — кричу в истерике. — Я устала. Устала от твоих придирок, от твоей экономии, от того, что ты вечно недоволен. Я думала, с тобой будет лучше, чем с Владом, а оказалось еще хуже!
Упоминание Влада — последняя капля.
Кирилл хватает сумочку из моих рук, швыряет ее на пол.
— Вали отсюда! — орет он, тыча пальцем в сторону двери. — С меня хватит!
Я стою, тяжело дышу, смотрю на него широко распахнутыми глазами.
И внутри... внутри расцветает холодное спокойствие.
Вот оно.
Именно этого я и добивалась.
Я хотела, чтобы он выгнал меня сам. Чтобы именно он поставил точку. Потому что тогда я не виновата. Тогда это он бросил меня, а не я его.
— Хорошо, — говорю ровным голосом. — Как скажешь.
Разворачиваюсь, иду к шкафу, достаю чемодан.
Начинаю собирать самые дорогие вещи, а Кирилл не пытается остановить. Не извиняется.
Я закрываю чемодан, застегиваю молнию. Беру с пола сумочку — ту самую, из-за которой все началось, — кладу в пакет.
Иду к двери.
— Аня, — окликает меня Кирилл, когда уже выхожу из спальни.
Я останавливаюсь, оборачиваюсь.
— Что? — спрашиваю холодно.
Только бы не вздумал извиняться и пытаться меня вернуть. Но этого не происходит, видимо, в нем взыграла гордость. Он молчит несколько секунд, потом качает головой.
— Ничего.
Я киваю и ухожу.
Когда выхожу на улицу,
Я достаю телефон, открываю приложение такси, вызываю машину. Пока жду, стою на крыльце с чемоданом, и мысли текут одна за другой.
Я совсем не расстроена, потому что знаю, куда поеду.
К Владу.
К Владу, который наконец-то добился высот. Который теперь зарабатывает хорошие деньги и имеет перспективы.
К Владу, который, я уверена, по-прежнему меня любит.
Прошло достаточно времени, и он уже остыл. Наверняка переосмыслил все, понял, что скучает. А раз он так себе никого и не нашел, судя по рассказам Маши, значит, ждет меня. Ждет первого шага. Я его сделаю, повинюсь, покаюсь, устрою ему жаркую ночь, и он не устоит, я уверена. Заживем, как раньше.
Вот и такси.
Водитель выходит, помогает мне загрузить чемодан в багажник, и вскоре мы едем в мое светлое будущее.
Глава 51. Разбитое корыто
Анна
Такси движется по вечернему городу, и я смотрю в окно, не видя мелькающих огней.
В голове крутятся мысли — одна за другой, все об одном и том же.
О Владе.
Маша недавно рассказывала, что Влад периодически интересуется мной. Казалось бы, обычные вопросы бывшего мужа о бывшей жене, из вежливости. Но я-то знаю, что это не просто так.
Не просто так человек продолжает интересоваться тем, кого уже отпустил.
Влад любил меня. Я помню его взгляд, когда он смотрел на меня. Полный обожания, восхищения, нежности. Он всегда говорил, что ему невероятно повезло, что я выбрала именно его.
Даже спустя годы в браке этот взгляд не исчез. Может, стал чуть более привычным, обыденным, но суть осталась той же. Он любил меня всем сердцем. Такое чувство так просто не забывается.
И уж точно не отпускается. Вот и не нужно отпускать, наоборот.
Такси сворачивает на знакомую улицу, и сердце начинает биться быстрее. Вот он. Знакомый дом. Наш дом. Тот, в котором мы жили вместе столько лет.
Машина останавливается у подъезда, водитель помогает достать чемодан из багажника, и я киваю ему в благодарность.
Стою несколько секунд перед входом, делаю глубокий вдох.
Все будет хорошо.
Все будет так, как надо. К тому же момент сейчас лучше не придумаешь: Маша у репетитора, и мы с Владом сможем поговорить спокойно. А когда дочка вернется, снова будем семьей.
Захожу в подъезд, вызываю лифт. Жду, слушая гудение механизма. Лифт приезжает с мягким звоном, двери раздвигаются, и я захожу внутрь, затаскивая за собой чемодан.
Нажимаю кнопку нужного этажа.
Лифт трогается, и я смотрю на свое отражение в зеркальной стенке. Поправляю волосы, проверяю макияж, который успела поправить, пока ехала в такси. Все в порядке. Выгляжу хорошо. Нет, не просто хорошо, — отлично.
Лифт останавливается, двери открываются.
Я выхожу в коридор, качу чемодан по знакомому пути и замираю перед дверью. Стою несколько секунд, собираюсь с мыслями, с духом.
Представляю, как он откроет дверь, как удивится, как обрадуется. Может, сначала растеряется, не сразу поймет, что происходит. Но потом — точно обрадуется. Обнимет меня, прижмет к себе, скажет, что скучал.
