Развод. Попробуй, верни меня! (СИ) - Белозубова Ольга

Банкротство?

Кирилл?

Тот самый Кирилл, который всегда так гордился своим успехом, своим бизнесом, своими деньгами?

— И при чем тут я? — выпадаю в осадок, ставя чашку обратно на блюдце.

Людмила Александровна смотрит на меня так, будто ответ очевиден.

— Ну как же, — поясняет она, наклоняясь вперед. — Помоги ему выправить финансовое положение. Я уже предложила ему свои сбережения, но этого все равно не хватит. Нужно еще. Не переживай, он все вернет. Обязательно вернет.

Я чуть не смеюсь. Истерически.

Она серьезно? Правда считает, что я сейчас из ниоткуда достану чемоданчик с хрустящими купюрами и передам Кириллу?

— Людмила Александровна, — начинаю осторожно, выбирая слова, — даже если бы я вдруг, — выделяю это слово интонацией, — согласилась, то свободных денег у меня немного. И явно не та сумма, которая нужна в случае Кирилла, раз речь идет о банкротстве его фирмы.

Делаю паузу, чтобы мои слова дошли.

— То, что я могла бы предложить, как капля воды умирающему от жажды.

Людмила Александровна смотрит на меня так, словно я внезапно заговорила на китайском.

— А куда ты успела деть все деньги? — совершенно искренне изумляется она.

— Какие деньги? — теперь моя очередь удивляться.

— Диана, хватит ерничать, — раздраженно отзывается Людмила Александровна, и на ее щеках проступают красные пятна. — Я имею в виду деньги, которые ты получила при разводе.

Ах вот оно что…

Это, конечно, не ее дело, куда я потратила свои деньги. Но судя по тому, как все сильнее начинают краснеть ее щеки, она явно нервничает. Давление, наверное, поднялось.

Решаю ответить.

— Я продала старую квартиру, добавила денег и купила новую, — говорю спокойно.

Если она думает, что я с какого-то перепугу решусь продать свою теперь уже единственную недвижимость, то нет уж, дудки.

Людмила Александровна смотрит на меня немигающим взглядом, словно пытается переварить то, что я сказала, и у нее никак не получается.

— А остальные деньги? — в конце концов интересуется она, прищуриваясь.

Видимо, решила, что я берегу остальное «злато», словно злобный дракон, охраняющий сокровища в своей пещере.

— Так нет остальных денег, — развожу руками. — Можно подумать, вы не в курсе, что Кирилл скрыл большую часть доходов, а судиться я не стала.

Лицо Людмилы Александровны после моих слов вытягивается. Краска сходит с щек, они снова становятся серыми.

Неужели не знала?

Даже удивительно, учитывая, что бывшая свекровь обычно в курсе всего, даже того, что совершенно ее не касается. У нее всегда были свои источники информации, свои способы узнать то, что нужно.

— Я была... в больнице, — хмуро сообщает Людмила Александровна, и теперь я понимаю, откуда этот серый оттенок лица и потухший взгляд. — Долго была. Упустила этот момент. Тем более сын сказал, что отдал все, что ты попросила.

— Он реально так сказал? — усмехаюсь я.

Кивок.

— Понятно. Я попросила, — рисую пальцами кавычки в воздухе, — только то, что Кирилл не стал скрывать и проводил официально.

Людмила Александровна молчит. Смотрит в свою чашку с чаем, и я вижу, как напрягается ее челюсть.

Я покачиваю головой, не сдерживая горького смешка.

Вот ведь как повернулась жизнь...

Не зажми бывший муж то, что принадлежало мне по праву, не скрой свои доходы, у меня были бы деньги, чтобы ему помочь.

Стала бы я это делать или нет — уже другой вопрос. Возможно, нет. Возможно, послала бы его подальше после всего, что он сделал.

Но теперь уже нет разницы. Потому что сейчас я могу ему разве что посочувствовать, и все.

Видимо, такие же мысли сейчас обуревают и Людмилу Александровну.

Ее лицо проходит через несколько стадий эмоций. Сначала недоверие. Потом осознание. Потом... разочарование. И последняя стадия — гнев.

Причем явно не на меня.

Похоже, сегодня Кирилла ждет серьезный разговор с матерью. Хотя большого смысла в нем, как по мне, нет. Сделанного не воротишь.

Закончив разговор с бывшей свекровью я выхожу из кафе, бросая взгляд на вывеску с его названием: «Карма».

Усмехаюсь символизму и еду домой — пора готовить ужин, чтобы отпраздновать новоселье с Лизой и Давидом.

Глава 49. Старый друг

Диана

Ресторан, куда меня пригласил Давид, вернувшись из командировки, находится на последнем этаже бизнес-центра. Пригласил, заговорщически сообщив, что у него есть новости.

Из огромных панорамных окон открывается потрясающий вид на вечерний город. Огни, мерцающие внизу, сливаются в светящиеся реки улиц. Где-то вдали виднеется подсвеченная телебашня.

Мы сидим за столиком у окна. На белоснежной скатерти стоят изящные бокалы, приборы, даже свечи в хрустальных подсвечниках. Тихая музыка, приглушенный свет, ненавязчивый гул голосов других посетителей.

Атмосфера умиротворенная, расслабленная.

Давид сидит напротив меня в светлой рубашке, без галстука. Верхняя пуговица расстегнута, рукава небрежно подвернуты, волосы слегка растрепаны. Он выглядит немного уставшим, но очень довольным.

— Так вот, у меня новость, — говорит он, и в его голосе звучит едва сдерживаемое возбуждение.

— Хорошая? — улыбаюсь я, отпивая глоток воды.

— Отличная, — поправляет он, и губы растягиваются в широкую улыбку. — Я планирую открывать следующую клинику.

Я выпрямляюсь, удивленно приподнимая брови.

— Серьезно?

— Абсолютно, — кивает Давид, и глаза его буквально горят. — Переговоры с инвесторами практически завершены. Помещение тоже уже присмотрел: отличное место, в хорошем районе, рядом с новыми жилыми комплексами. Оборудование заказал. Осталось только закрыть последние формальности, и можно начинать ремонт.

Он говорит быстро, увлеченно, размахивая руками, описывая свои планы. Рассказывает, какие направления будут в новой клинике, сколько кабинетов, какие специалисты. Его энтузиазм заразителен — я слушаю, не отрываясь, и невольно заряжаюсь его энергией.

— Это же потрясающе, — восклицаю, когда он делает паузу. — Давид, я так рада за тебя!

— Спасибо, — улыбается он, и его улыбка на мгновение становится смущенной, почти мальчишеской. — Не зря съездил.

Он подливает сока в мой бокал.

— За будущий успех? — предлагает.

— За будущий успех, — эхом откликаюсь я.

Бокалы мелодично звенят, соприкасаясь.

— А у тебя как дела? — спрашивает Давид, ставя бокал на стол и наклоняясь ко мне. — Что нового, пока меня не было?

Я задумываюсь на секунду, потом улыбаюсь.

— Тоже есть приятная новость.

— Рассказывай, — подбадривает он.

— Пока ты был в отъезде, ко мне пришли еще трое маленьких пациентов, которых я вела, когда работала на старом месте, — начинаю я, и внутри разливается теплое чувство гордости. — Точнее, пришли они не сами, конечно, а с мамами.

Давид улыбается.

— Но на сердце так тепло от того, что они решили ездить в новую клинику, — продолжаю я. — Представляешь? Одна мама сказала, что они пробовали остаться в старой, но новый врач не такой. Не умеет найти подход к детям так, как я.

Мой голос немного дрожит от волнения, когда произношу эти слова. Это так приятно слышать. Так важно для меня — знать, что мой труд ценят, что я действительно помогаю, что меня выбирают.

Давид смотрит на меня, и в его взгляде — гордость. Неподдельная, искренняя.

Он протягивает руку через стол, накрывает мою ладонь своей, тепло сжимает.

— Диана, это же замечательно! Ты потрясающий врач. И то, что пациенты идут за тобой, лучшее доказательство твоего профессионализма.

Я смотрю на него, на его лицо, освещенное мягким светом свечей, и внутри что-то сжимается. Так приятно, когда твои достижения ценят. Когда ты чувствуешь, что важен.

Кирилл в последнее время вроде тоже хвалил меня. Говорил что-то вроде: «Молодец, хорошо поработала». Но его взгляд отличался. Для него моя карьера была чем-то второстепенным, необязательным. Да, хорошо, что я работаю, но это не главное. Тем более что значат мои скромные достижения в сравнении с его успехами? Так, мелочь, которую можно упомянуть, но нечего даже и обсуждать.