Мама кивает и идет к нам.
— Алена, я рада была с тобой познакомиться. Надеюсь, мы еще увидимся!
— Конечно, Раиса Сергеевна, мне было очень приятно…
— И мне, мама, — вмешиваюсь я, — и будет еще приятней, если ты в следующий раз впишешь планы на свой визит в свое онлайн-расписание. Чтоб я мог тебя встретить… достойно.
Мама чуть поджимает губы, потом нехотя кивает, принимая мои условия.
Сегодня хороший день.
Уже второй раз мои условия принимаются без возражений.
Вероятно, я все же научился понимать людей?
Мы прощаемся, мама, смирившись, даже обнимает меня и целует в щеку.
Алену тискает и тоже целует.
Провожаем их до выхода из комплекса, наблюдаем, как Евгений усаживает маму в автомобиль.
Алена выдыхает с облегчением.
Очень хочется последовать ее примеру.
Уже в лифте, поднимаясь на свой этаж, моя Задача показывает мне всю цепкость своего характера:
— Ну так что там случилось? На балу? За что ты того мужчину… так?
— Я не могу сказать, — серьезно отвечаю я, — это семейный вопрос. И посвящены в него могут быть только члены семьи. Моей.
Алена сжимает губки, щурится обиженно, но я уже кое-что понимаю в ее мимике, потому не позволяю развиться обиде. Беру мою Задачу за руку и надеваю на палец кольцо:
— Теперь ты в моей семье. — Наблюдаю, как она удивленно рассматривает свою ладонь, наслаждаюсь ее непониманием, а затем пониманием… И добавляю, — в нашей.
— Это… — Алена поднимает на меня невероятно удивленный взгляд, — это… что?
Пожалуй, процент неадеквата я все же переоценил…
Но, с другой стороны, хоть мама меня и проверяла, но гарантий-то никто так и не дал. Так что, вероятно, процент неадеквата Алены отлично перекрывает мой процент. И выводит нас в плюс.
В плюсы.
Эпилог 1. Колесо обозрения
— Дорогая, сядь, я тебя умоляю… — бабушка с тревогой смотрит на маму, с бледно-зеленым лицом изучающую содержимое холодильника.
Есть она не может. Но хочет.
— Геля, не нервируй девочку, — тетя Зоя, как всегда, невыносимо элегантная и хрупкая в своем бирюзовом брючном костюме выглядит роскошным экзотическим цветком, еще одним чудом на нашей кухне. — Ей надо что-то перекусить.
Она приехала со своим генералом лишь вчера, но уже обжилась в квартире бабушки, словно всегда тут была.
И теперь активно дает советы неожиданно беременной моей маме. Для всех неожиданно, да.
— Ну конечно, мой унитаз уже десять минут простаивает… — ворчит бабушка.
— Боже, какая ты злая… — вздыхает тетя Зоя.
— Я не злая. Я переживаю.
— Ну а что переживать-то? Девочку проверили, все хорошо… Радоваться надо.
— Я и радуюсь.
— Ты плохо радуешься, дорогая. Ты — абьюзер.
Бабушка, опешив, пару секунд смотрит на тетю Зою, а потом вздыхает:
— Боже, как я по тебе скучала, старая ты язва…
— О-о-о, — тетя Зоя встает и обнимает бабушку, — так трогательно… Я тоже. Ты бы хоть приезжала ко мне почаще…
— Знаешь ведь, что я не люблю все эти переезды…
— Так, я хочу маринованных патиссончиков… — определяется, наконец, мама, с приоритетами.
— Мама, нагрузка на почки! — торопливо вмешиваюсь я.
— Пофиг, — по-рабоче-крестьянски отмахивается мама, прихватывая банку с патиссонами и садясь с ней в обнимку у стола.
Тетя Зоя и бабушка тут же принимаются вокруг нее скакать, а я под шумок выхожу из кухни.
Проверяю телефон.
Мой Сказочный мужчина давно уже должен появиться, но все никак! Куда девался?
На кухне мама вяло отбивается от наседающих на нее бабушку и тетю Зою, а я лишь вздыхаю.
Беременность — это всегда сюрприз. Беременность мамы — это пипец, какой сюрприз.
Жаль, что я не видела выражения лица ее мужчины, когда он узнал. Уверена, там было, на что посмотреть.
Судя по тому, что сейчас этот мужчина творит, он явно с ума сошел от радости.
Интересно, какое лицо у Димы будет? Он будет так же вокруг меня круги наворачивать?
Тут же поспешно изгоняю эту мысль из головы. Нефиг!
Я еще сама ничего не знаю.
А ему, тем более, незачем.
Поправляю волосы у зеркала, взгляд цепляется за кольцо. До сих пор удивляюсь, каким образом я в это влетела?
Да еще и так быстро!
Нет, ну понятно, что мы с Митей какое-то время живем уже вместе, понятно, что это, наверно, не просто так… Но замуж? Да, блин…
Я хочу. Наверно. Не знаю.
Ничего не знаю!
А вот он, похоже, вообще ни в чем не сомневается!
Хотя, после того эпического предложения прошло уже больше месяца. И как-то он не торопится ничего делать… Может, передумал?
— Мне плохо… — слышу бормотание мамы. Понятно, патиссончики, значит, тоже не в кассу…
Немного напрягаюсь, токсикоз какой-то жесткий. В ее возрасте беременность — это не особо легкое дело.
Хотя, присмотр за ней такой, что все должно быть нормально.
Первые месяцы, бабушка говорит, самые сложные. И мама вспоминала на днях, что когда была мной беременна, то от унитаза не отходила далеко первые три месяца. И последние два.
Короче, вообще не радостное это дело…
А у меня как будет? Ой…
Пиликает телефон.
А вот и Сказочник мой…
Нарисовался.
Весь день не было его, как привез меня в гости к бабушке, так и срулил куда-то по своим сильно загадочным делам.
Я и не спрашивала, каким, все равно ведь не скажет.
С Данкиными мужиками, наверно, общается по сети. Кстати, сама она их с хвоста скинула, звезда моя. Ох, чего было…
Я от приятельницы своей такого и не ждала. Мне казалось, что мужики ее не из тех, кого можно вот так легко бортануть. А она сумела. Да еще и с прибылью. Живет сейчас в Москва-сити с братишкой младшим, и, судя по сегодняшнему рум-туру, который она мне проводила через видеосвязь, все у нее в порядке.
А вот у ее страшных мужиков — нифига. Приходили они тут, на днях, пытались со мной поговорить.
Я перепугалась прямо! Страшненные же! И глаза дикие до жути!
Но мой Сказочник сразу превратился в Чудовище и с легкостью их послал нахер. А они и пошли. Без удовольствия, конечно, но отправились в указанном направлении.
А я так впечатлилась своим домашним Чудовищем, что позволила ему сделать со мной кое-что совсем неправильное… Очень-очень неправильное… М-м-м, какое неправильное…
Сидеть потом день не могла.
Но, пожалуй, повторить не откажусь…
Развратное очень у меня Чудовище.
Вот только скрытное.
Выхожу на улицу, сажусь в уже знакомую стильную машину. Именно на ней меня когда-то катал Джокер.
Сейчас на водителе нет маски. Но потусторонним чем-то все равно пробивает.
Я смотрю на него, молчаливо ждущего, пока пристегнусь, без этого мы с места не тронемся, блин, и ловлю себя на дежавю.
Словно мы уже не знакомы фиг знает, сколько времени, не живем вместе… А только-только начали свой путь.
И сейчас меня ждет что-то неизвестное.
Страшноватое. И, вместе с тем, офигенное.
— Как дела? — спрашиваю я, чтоб разбить или хотя бы чуть-чуть разбавить густеющую инфернальную атмосферу в салоне.
— Все хорошо, — отвечает мне Митя, а затем уточняет, — это же был просто формальный вопрос?
— А если нет? Ты мне расскажешь, как у тебя дела?
Ну вот не могу я его не подначивать!
Прикольно же!
Он такой умный, такой офигенный. А иногда в простейших жизненных ситуациях не рубит.
— Расскажу, — немного подумав, отвечает Митя, — но я бы не хотел…
— Чего?
— Рассказывать. А то не получится задуманное.
— А что ты задумал?
— Об этом я бы тоже не хотел рассказывать.
Ла-а-адно…
Молча едем по моему родному городку. Ночью летом он, кстати, очень красивый. Такой невероятно уютный и в то же время таинственный.
Когда я понимаю, куда именно мы едем, то ощущение дежавю становится абсолютным.
— Э-э-э-й… Мы же не в парк? Не на колесо?
