— Тебе не нравится маршрут? — уточняет Митя совершенно спокойным, ровным тоном.
— Маршрут? Нравится, но…
— Тогда колесо обозрения не нравится?
— Эм-м-м… Нравится…
Я до сих пор его в снах иногда вижу, блин… И как кончала с видом на город. Одни из самых ярких переживаний, между прочим! Но мне бы хотелось понимать, к чему готовиться. Нас ждет повторение первого свидания?
А Сказочник-то у меня — романтик!
— Тогда выходи.
Мы уже, оказывается, подъехали!
Я выхожу из машины, опираясь на руку Мити, и мы вместе идем к темному, закрытому уже парку.
Калитка не заперта, как в прошлый раз, и мы спокойно проходим внутрь.
— А нас не поймают? — переживаю я, потому что в прошлый раз мы едва ноги унесли же!
— Нет. Я проработал этот вопрос.
Сказочник мой держит меня крепко. Не вырваться. Да я и не пытаюсь. Наоборот, цепляюсь крепче. Моё это. Всё моё!
Но все же… Какого фига мы тут опять? Неужели, в самом деле, просто повторим секс над городом?
У колеса обозрения, кстати, переливающегося в ночи всеми огнями, несколько человек. Двое мужчин и женщина в вечернем платье.
Они улыбаются, здороваются… А я нифига не понимаю! Что происходит, вообще?
Один из мужчин достает фотоаппарат, снимает нас с Митей. Женщина поправляет прическу.
А второй мужчина вынимает из футляра… Скрипку! Это еще что такое?
Но понимать ситуацию я начинаю, только когда мой Сказочник протягивает мне что-то белое, воздушное…
Фата! Боже, это фата! На изящной заколке, чтоб удобно закрепить на прическу!
Он… Долбанулся?
— Ты… Ты…
— Я решил, что это будет символично, Алена.
— О… боже…
— Пойдем?
Он тянет меня за руку к кабинке, следом за нами идет женщина-регистратор и мужчина, умудряющийся на ходу играть на скрипке.
Правда, в кабинку с нами садится только женщина. А оба мужчины — в ту, что идет перед нашей.
— Вообще-то, в кабинке установлены камеры, — говорит тихо Митя, пока женщина растерянно пытается встать так, чтоб не сильно качало, — но я решил, что имеет смысл и общую атмосферу поснимать.
Скрипач играет что-то нежное, тонкое такое, отчего у меня на глаза наворачиваются слезы.
Я смотрю на своё невозможное Чудовище и шепчу обессиленно:
— Ты больной…
— Нет, — терпеливо повторяет он свое обычное возражение, — мама меня…
— Проверяла, — договариваем мы уже вместе.
— Я могу начать? — прерывает нашу дуэль взглядов женщина.
Сказочник кивает ей, даже не поворачиваясь.
И все то время, пока она говорит, он смотрит на меня.
Держит за руки и смотрит.
И в глазах его столько всего, что… Что мне становится больно и чудесно.
Чернов Сказочник… Устроил мне-таки сказку! Не предупредив!
Меня мама и бабушка просто прибьют! А уж тетя Зоя…
Но думать я буду об этом после.
А сейчас…
Я говорю:
— Да.
Моё персональное Чудовище надевает мне на палец еще одно кольцо, протягивает второе, и я его тоже с наслаждением кольцую.
Вот так… Правильно! Все правильно! Дикое Чудовище надо окольцевать, чтоб все знали, что оно — чье-то!
Понимание, что оно теперь полностью и окончательно моё, наполняет меня какой-то атавистической радостью, и на предложение женщины поцеловать невесту, я набрасываюсь на Митю первой, с удовольствием целую его, кусаю в сладкие нахальные губы, ловя встречную дрожь и кайфуя от того, как он реагирует.
Пусть он ведет меня, везде и всюду, защищает, управляет… Но никто и никогда не узнает, что я его приручила! И это сладкая, правильная власть…
— Нормальную свадьбу тоже надо, — шепчу я ему, пока мы спускаемся вниз, приближаясь к радостно подмигивающему огнями городу.
— Все уже практически готово, — отвечает он мне, ероша теплым дыханием волосы на виске, — но мне захотелось сделать это для нас двоих.
— Захотелось?
— Да. Неосознанное желание. Странное.
Он сам удивляется тому, что сделал, похоже. И это подкупает.
Моё логичное Чудовище… Такое нелогичное сейчас.
Сказать ему? Добавить безуминки и неожиданности в эти мгновнения?
Нет… Потом.
— Знаешь… — я поворачиваюсь к нему, смотрю в темные сейчас, невероятно глубокие глаза, — твои нелогичные странные желания очень логичны.
И, пока он, чуть приподняв брови, пытается осмыслить сказанное мной, снова целую.
Внизу я жду, что Сказочник откроет дверь кабинки и поможет мне выйти, но он выпускает женщину регистратора, а после захлопывает за ней дверцу.
— Эм-м-м… Ты чего? — удивляюсь я.
— Покатаемся. Раздевайся.
У-ф-ф…
Мое Чудовище!
Повезло мне!
Эпилог 2. Сказочник. Через несколько лет
— Папочка, смотри!
Я отвожу взгляд от экрана, где все еще висит тот код, что прислал мне пару часов назад Серый.
Интересный код.
И сын у него растет… интересный, да.
Но моя дочь требует внимания, потому никакой чужой сын, даже самый интересный, не сможет переключить на себя мое внимание.
Кира тянет мне рисунок.
— Смотри!
Смотрю.
— Расскажешь?
— Это — солнышко!
Логично.
— А это — окошко. В небе.
Нелогично. Но приемлемо.
— В окошке цветочки.
Логично. Почему бы в окошке не быть цветочкам?
— И котик!
Тоже логично. Котик в небесном окошке. Почему бы и нет?
— А вот — еще одно солнышко!
— Не луна?
— Ну ты что, папа? Вот же у него лучи!
— А я думал — кольца.
— Кольца — у Сатурна. Ну папа! Ой! Надо дорисовать все остальные планеты!
— А ты уверена, что их нужно дорисовывать?
— Конечно! И окна в них!
Кира убегает, а я в задумчивости смотрю ей вслед.
В моей голове четкая картинка неба с окнами и планетами. Тоже с окнами. Психоделика.
Слишком развитое воображение у ребенка.
Это у нее от мамы.
Кстати…
Захожу в специальную программу.
Моя Задача сегодня у своих родных. Там какое-то мероприятие с участием всего женского состава семьи.
Приехала жена генерала даже.
Напоминает один голливудский фильм, где вот так же съезжались на шабаш ведьмы в маленький городок…
Телефон звонит как раз в тот момент, когда я обдумываю всесторонне эту мысль.
— Дмитрий, — голос мамы звучит как всегда, холодно и спокойно, — я в городе.
Ну вот…
Сходство с голливудским фильмом становится абсолютным.
— Я рад, мама.
— Я слышу. Не смогла дозвониться до твоей жены. Где она?
На шабаше…
— Она у своих родных.
— А моя внучка?
— Со мной.
— Прекрасно. Я сейчас заеду, заберу ее погулять.
— Я спрошу у нее, хочет ли она, мама.
— Спроси.
Моя мама, несмотря на характер, умеет быть дипломатичной. Это меня она ломала периодически.
А своих внучку и невестку обожает и уважает их мнение.
Потому предварительно звонит и спрашивает.
Со мной такого не было до моих шестнадцати, пожалуй… Да и сейчас мама периодически пытается обновить устаревший интерфейс.
— Кира, бабушка приехала, — повышаю я голос.
Моя дочь прибегает, радостно блестя глазками:
— Баба Рая?
Киваю, в который раз внутренне поражаясь тому, что моя мама для кого-то — баба Рая…
— Дай! — нетерпеливо тянет ручку Кира.
Послушно отдаю ей телефон.
— Ба! Привет! Я нарисовала небо с окнами! И котиком!
Мама ей что-то отвечает серьезно, судя по всему, расспрашивает в подробностях про рисунок. Она очень внимательна к увлечениям внучки.
Кира начинает рассказывать про окна, планеты и котика, уходит в другую комнату.
А я щурюсь на точку на экране.
Очень хочется включить камеру. Но моя Задача взяла с меня честное слово, что я этого не буду делать. Больше.
Хотя, я вообще не понимаю, что произошло, по какой причине она обиделась, когда узнала, что камеры стоят везде, и в доме ее родных тоже. Это же вопрос безопасности.
