Если ей так нравится этот надутый индюк Костенька, пусть забирает себе — в конце концов, ей будет не впервой встречаться с парнем вдвое моложе себя. Я отказываюсь от знакомства вовсе не из вредности — просто мне кажется, что нельзя делать что-то через силу.
Когда поступаешь так или иначе только для того, чтобы угодить другим, обычно всё идёт через одно место, и в итоге страдают все.
Наскоро принимаю душ и закапываюсь в ноутбук с головой; через пару часов хлопает входная дверь, и я мысленно машу рукой Морозову, желая, чтобы в следующий свой визит он заблудился по дороге. Мне везёт: я отыскиваю три варианта, в которых меня устраивают и условия, и цена, да к тому же и расстояние оказывается приемлемым. Не центр города, конечно, но и не окраина. Быстренько переписываю контакты в телефон и кидаю взгляд на часы — почти двенадцать ночи; недовольно хмурюсь — из-за маминой блажи упустила время — и решаю позвонить прямо завтра с утра.
Ночь проходит как на иголках, и в итоге я просыпаюсь разбитая и совершенно без настроения — такое бывает редко, но метко, как говорится. В универе на все вопросы Эльки отвечаю односложное «да/нет», и в итоге она конкретно обижается.
Ну и ладно.
Зато Дорика всё устраивает.
Обзваниваю три номера, но трубку снимают только на последнем, и женский голос соглашается на встречу завтра ближе к вечеру.
За свою домашнюю работу получаю высшие оценки, но в этот раз без удовольствия, и после трёх пар снова качу на работу.
— Я думал, ты не любишь лимоны… — вместо приветствия хмурится Малик, когда я прохожу мимо кассы.
— А при чём тут лимоны? — озадаченно поворачиваюсь к другу.
— Да ты снова кислая, вот я и…
— Молчи, если жить хочешь, — фыркаю и привычно топаю в раздевалку.
Там, дружно рассевшись на низких лавочках, сидели «мы с Тамарой ходим парой» и что-то вполголоса обсуждали — наверняка перемывали кому-то кости. Скорее всего, мне, но да ладно. Нарочно громко хлопаю дверью и прохожу мимо к своему шкафчику. И тут я очень кстати вспоминаю, что меня вчера повысили; ехидная усмешка самовольно растягивает мои губы.
— Чего прохлаждаемся, голубушки? — тут же веселею. — Ваше свободное время будет только через час.
— Тебя спросить забыли, — фыркает Крыска. — Ты не можешь командовать нами.
— Вообще-то могу, — отзеркаливаю со снисходительной улыбкой. — Со вчерашнего дня я старшая заправщица и должна следить за тем, чтобы вы все не страдали от безделья — я же вижу, как вам обеим плохо. Но я знаю, как помочь: вчера вечером нам привезли несколько ящиков с шоколадными батончиками — их нужно перебрать и рассортировать; и, кстати, витрину с печеньем тоже нужно переоформить — не знаю, кто додумался до такого, но разложить его рядом с бытовой химией — это просто верх идиотизма.
— Что? — хнычет Селезнёва. — Витрину Светка оформляла — почему я должна за неё переделывать?!
— Потому что Светка стоит на колонке, которую нельзя оставлять без присмотра, — развожу руками и прихлопываю в ладоши. — Ну, всё, за работу! Чем скорее начнёте, тем скорее закончите!
Поворчав, подружки поднимаются на ноги и покидают раздевалку, дав мне тем самым возможность спокойно переодеться.
Расплываюсь в довольной ухмылке: вот прям чувствую, что руководить — это моё!
Перевязываю хвост, чтоб волосы в лицо не лезли, и выхожу на улицу под тёплые лучи солнца. На третьей колонке, как всегда, стоит Лина и хитро улыбается: никак снова решила затеять спор «Кто больше машин заправит». За моей второй колонкой следит Антон — тот самый второй парень; пока меня не было, он работал за двоих на двух колонках сразу, но после моего прихода вернулся на свою первую. За четвёртой следит Светка, явно пребывающая не в восторге от того, что сегодня она здесь одна, без своей «группы поддержки», которая теперь шуршала в зале.
Мозг просчитывает количество сотрудников со скоростью калькулятора, и от результата я хмурюсь.
— Погодите-ка, а кто тогда стоит на камерах? — интересуюсь, глядя в сторону Светки.
Та недовольно вздыхает.
— Кажется, сегодня Юлина очередь.
Скептически поджимаю губы: стоять на камерах не менее важно, а она в раздевалке прохлаждалась… Возвращаюсь в зал, где делаю рокировку — отдаю Лариске под контроль витрину и склад, а Селезнёву возвращаю на её законное место. Конечно, никто из них не рад, что я так свободно раздаю приказы, но выбора у них нет.
— Ну что, готова принять вызов? — смеётся Лина, когда я возвращаюсь. — Что-то мне подсказывает, что сегодня я тебя точно сделаю!
— Разве что ты специально испортила шланг подачи топлива на моей колонке, — фыркаю в ответ я.
Мы весело переговариваемся, позже к нам присоединяется Антоха, и от моего плохого настроения не остаётся и следа — в хорошей компании жизнь сразу начинает играть яркими красками. Бросаю взгляд в сторону здания заправки и замечаю хмурый взгляд Малика: он терпеть не может торчать на кассе и пропускать всё веселье. Спорю, что он сейчас всё бы отдал, чтобы быть здесь с нами.
После четырёх снова приезжает грузовик — на этот раз с газировкой — и как раз наступает время моего перерыва, которое я трачу на приёмку товара. Помогаю Лариске довозиться с витриной и выставляю на полку свеженькую «Фанту», прихватив одну бутылку себе — просто что-то захотелось. До конца моего перерыва остаётся ещё пятнадцать минут, и я, закинув в кассу деньги за газировку, остаюсь там поболтать с Маликом — парень в одиночестве совсем скис.
— Ну и кто из нас теперь объелся лимонов? — возвращаю ему его же шутку, и он ухмыляется.
Проговорив всё оставшееся свободное время, машу Малику рукой и разворачиваюсь, чтобы выйти на улицу, но моё тело резко тормозит обо что-то крепкое; при этом «Фанта», которую я так и не закрыла крышкой, устремляется на преграду, которая посмела меня остановить. К слову сказать, преграда была одета в безукоризненно белую рубашку — впрочем, ярко-оранжевый напиток это успешно исправил. Предчувствуя нехорошее, поднимаю голову и наталкиваюсь на злой потемневший взгляд.
Знакомый взгляд.
— О Боже… — испуганно пищу.
Вряд ли ЭТОТ проступок сойдёт мне с рук так же легко, как прошлые два.
Блин, блин, блин!!!
Вы представляете, что твориться с быком, когда перед его мордой размахивают куском красной тряпки? Вот примерно то же самое я сейчас наблюдала на лице Воронова, который наверняка превратил бы меня в фарш из мяса и костей, если бы не свидетели. Господи, ну почему я такая неуклюжая?.. Это ж нарочно не придумаешь — столько косячить в присутствии исключительно одного и того же человека!
Вот теперь Филипп меня точно не забудет…
— Это единственная нормальная заправка в городе, — рычит парень. — Иначе я бы перестал сюда приезжать. Но так как это невозможно, в будущем я попрошу тебя держаться подальше от меня всякий раз, как я буду на заправке — особенно, если в твоих руках какая-то жидкость, тебе ясно?
