Освобожденный (ЛП) - Слоан Харпер

— Да? Бедняга. — Он начинает смеяться; уверен, он представляет меня в куче деталей от кроватки.

Я сам смеюсь, вспоминая, как, наверное, выглядел после последнего удара по голове.

— Смейся, сколько хочешь. Инструкция на немецком, Аксель. К счастью, я могу читать эти чёртовы листы, но прошло несколько лет, и мой немецкий в лучшем случае заржавел. Жаль, Мэддокса здесь нет. Чёртов чудак уже бы всё собрал, — подначиваю я, зная, что Аксель не сможет устоять перед вызовом быть лучше Мэддокса.

— К чёрту. Я в пути. Буду через десять минут.

Я смеюсь, бросая телефон, когда слышу в трубке гудки. Может, если повезёт, он сделает всю тяжёлую работу, а я смогу откинуться назад и насладиться пивом.

Глава 6

Мелисса

Измотана.

Это единственное слово, которым я могу описать своё состояние на седьмом месяце беременности. Не поймите меня неправильно — я люблю почти всё в этом состоянии. Даже то, что мне не нравится — таскать на себе лишние сорок (кхм, пятьдесят) фунтов веса малышек — заставляет меня улыбаться каждый раз, когда одна из моих девочек бьёт меня по почке, давит на мочевой пузырь или упирается головкой в ребро.

Да, я люблю носить своих девочек.

Но лучшее, что держит эту улыбку на моём лице, даже когда кажется, будто тело вот-вот разорвётся пополам, — это осознание, что эти две маленькие принцессы — плод любви, которую я разделяю с их отцом.

Не проходит ни дня, чтобы я не благодарила Бога за то, что Грег оказался на моём пути. Я жила наполовину пустой жизнью, а теперь мой стакан переполнен.

Наконец я заезжаю на подъездную дорожку и улыбаюсь, увидев, что огни горят, заливая двор своим тёплым светом.

— Папочке не понравится, что мы пропадали весь день, маленькие леди, — шепчу я, проводя рукой по твёрдому животу, и улыбаюсь, чувствуя, как девочки отвечают уверенными пинками.

Выбраться из машины у меня занимает больше времени, чем обычно. Я ездила на грузовике Грега, пока не стало слишком тяжело забираться в кабину и вылезать из неё. Мне не хватает этого монстра, но стало невозможно втаскивать свой вес на водительское сиденье. Ненавижу эту чёртову малолитражку. Кажется, будто я сижу так низко к земле, что меня может переехать любая проезжающая мимо машина. К счастью для меня (или к несчастью, учитывая, что я никогда не представляла себя владелицей минивэна), Грег пообещал, что скоро мы поедем выбирать новую машину.

— Ну-ну… Похоже, моя жена всё-таки решила, что любит своих мужчин. — Я усмехаюсь, услышав низкий голос мужа позади себя. Я не оборачиваюсь, вместо этого на секунду наслаждаюсь успокаивающими нотами, которые омывают моё уставшее тело, зажигая каждый его дюйм. Даже с его поддразнивающим тоном моё тело узнаёт своего партнёра, отчего кожа покрывается мурашками.

— Повернись, Красавица.

Я вздрагиваю, когда его требование достигает моих ушей. Медленно поворачиваюсь и впитываю все шесть футов три дюйма (около 190 см) твёрдого мужского совершенства. Его тёмно-каштановые волосы растрёпаны — верный признак того, что он играл с Коэном и запускал пальцы в свои шелковистые пряди. Я избегаю его глаз и позволяю своему взгляду медленно скользить вниз по его телу. Обтягивающая чёрная футболка обрисовывает каждый дюйм его груди, рук и пресса. Я буквально вижу каждый мускул сквозь тонкий хлопок. Позволяя глазам опуститься ниже, я прикусываю губу, видя, как его толстая эрекция напрягает ткань спортивных штанов, умоляя о моём прикосновении.

Только когда я слышу его стон, то поднимаю взгляд, чтобы встретиться с его пылающими глазами. Прекрасные голубые глаза, которые я так люблю, потемнели до такой степени, что я понимаю — он держится из последних сил.

Мой язык проскальзывает между губ, проводит по нижней губе, прежде чем зажать её между зубами. Его глаза вспыхивают предупреждением, и энергия в гараже достигает новых уровней желания.

— Если бы наш мальчик не сидел в соседней комнате, готовя ужин для своей мамочки, я бы разложил тебя на крыше этой чёртовой машины. Чёрт. Мелисса, детка, ты даже не представляешь, как сильно я хочу погрузиться в тебя прямо сейчас. — Он преодолевает пространство, разделяющее нас, забирает у меня сумочку и бросает её на пол, прежде чем притянуть меня к себе. — Мой член умоляет, детка, рыдает, чтобы оказаться внутри твоей тугой, влажной киски. — Он издаёт мучительный стон, прежде чем уткнуться лицом в изгиб моей шеи.

— Боже, Грег. Ты не можешь включать на мне режим Зверя, когда знаешь, что мы не сможем ничего сделать ещё несколько часов! Часы, Грег. Мои гормоны сейчас сходят с ума.

— Кто-то не очень терпелив. — Я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке у моей шеи, прежде чем он начинает оставлять маленькие, горячие поцелуи на моей коже. — Моя женщина хочет мой член? А? Хочешь, чтобы я не спеша входил, давая каждому своему пирсингу тереться о тебя, скользить внутри этой мокрой киски, пока он не коснётся той точки, от которой ты всегда взлетаешь до небес? Ммм? — он продолжает целовать. Крошечные, влажные, сомкнутые поцелуи в плечо и шею. С каждым его словом я чувствую, будто моё тело охватывает огонь. Мой клитор пульсирует напротив промокших трусиков. — Или ты хочешь, чтобы я взял тебя жёстко, позволяя своим яйцам шлёпаться о твою идеальную попку?

Когда его руки обвивают моё тело и грубо сжимают ягодицы, клянусь, я кончаю. Прямо здесь и сейчас, от одних только его слов, я чувствую, как волны оргазма накрывают меня. Он резко поднимает голову, и в его глазах вопрос, но самодовольная улыбка на лице говорит мне, что он точно знает, что его слова сделали со мной.

— Или, может, нам просто налить чаю и поговорить?

Высокомерный козёл.

Я игриво шлёпаю его по груди, прежде чем опустить лоб на его грудь. Да, те самые гормоны беременности, о которых я говорила, также превращают меня в полнейшую истеричку. Я не из тех, кто смущается, но с пылающими щеками и желанием, всё ещё бегущим по моим венам, я начинаю реветь. Не милые слёзки и тихие всхлипы. Нет, это сотрясающие всё тело, с захлёбывающимся дыханием, с опухшим лицом и соплями эмоции.

— Эй, какого чёрта, детка? — он берет меня за щёки и поднимает мою голову, чтобы мои глаза встретились с его. — Мелисса? Что происходит?

— Я… изви-извини. — Я икаю.

— С чего бы тебе извиняться?

Я вижу, что он обеспокоен. Его глаза почти панические от попыток понять, что в этот раз вывело из равновесия его сумасшедшую из-за гормонов жену. Он отодвигает меня ровно настолько, чтобы иметь возможность оглядеть моё тело и поискать видимую причину моего помешательства.

— Я на-на-надеялась, что ты возьмёшь меня.

Он большими пальцами стирает мои слёзы, а обеспокоенное выражение всё ещё на месте.

— Куда взять, Красавица?

— Взять… на машине! — я завываю. О, Боже. Он подумает, что я помешанная на сексе сумасшедшая.

Широко раскрыв глаза, я наблюдаю, как страх сходит с его лица и возвращается его самодовольная улыбка.

— Я тебе нужен, Красавица? — этот голос. Этот полномасштабный голос в режиме Зверя. Именно это заставляет меня переходить от нуля к готовности быть взятой жёстко.

— Каждую секунду… каждого дня.

Его улыбка растёт от моих слов, а затем его губы грубо прижимаются к моим, и его руки обвивают моё тело, притягивая так близко, как только можно, не давя на живот.

Как всегда, он умеет передать каждое обещание грядущего всего одним поцелуем. Поцелуем настолько мощным и всепоглощающим, что я снова взбираюсь на этот пик и готова рухнуть в очередной оргазм.

— Фу! Папочка! Мамочка трогает тебя за попу!

Я стону в губы Грега, когда из дверного проёма в дом раздаётся голос Коэна. Я отрываю губы, бросаю Грегу пылающий взгляд, а затем обхожу мужа, чтобы обнять Коэна.

— Тшш, Си-Мэн. У него в штанах были муравьи, и я должна была убедиться, что всех выгнала.

Он хихикает, целует меня в щёку, а затем оставляет два поцелуя на моём животе, прежде чем убежать обратно в дом.