Освобожденный (ЛП) - Слоан Харпер

— Давай, мамочка! У нас будет паста!

***

Часы спустя я только-только прихожу в себя после третьего оргазма подряд. Моё тело покрыто влагой от пота, сердце всё ещё колотится. Пальцы на ногах, возможно, свернулись навсегда.

— Кажется, я не могу пошевелить ногами.

Грег смеётся рядом со мной — вернее, лежит (или почти бездыханно распластан).

— Кажется, я не могу пошевелить вообще ничем.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы снять давление, которое мой растущий живот оказывает на спину. Смотрю на его профиль. Глаза закрыты, волосы влажные от пота, грудь всё ещё быстро вздымается.

— Спасибо, — шепчу я так тихо, что даже не думала, что он услышит.

Он открывает глаза и поворачивается ко мне, уделяя мне всё своё внимание.

— За что?

Мои щёки на мгновение вспыхивают, прежде чем я отвечаю.

— За то, что любишь меня.

— Эй, за это тебе никогда не нужно меня благодарить. Красавица, ты вообще представляешь, как сильно я тебя люблю? — он двигается, перестраиваясь так, чтобы притянуть меня к своему боку. Я кладу голову ему на грудь, пока он одной рукой обвивает мои плечи, держа близко, а ладонь кладет на мой живот. — Мелисса, я говорю тебе ежедневно — много раз — как сильно я тебя люблю. Знание, что ты моя жена, что идеальный маленький мальчик, спящий внизу по коридору, мой сын благодаря тебе, и эти маленькие ангелочки — подарок, созданный нашей любовью… Это лишь некоторые из вещей, которые ты мне дала, делающие мою жизнь стоящей того, чтобы жить. — Он делает паузу, убирая руку с моего живота ровно настолько, чтобы приподнять мой подбородок и заглянуть мне в глаза. — Тебе никогда не нужно благодарить меня за любовь к тебе, Мелисса. Ты делаешь это почти без усилий.

Я закрываю глаза, позволяя слезам, которые уже навернулись, перелиться через край и скатиться по щекам.

— Боже, детка… Не плачь. В нашей жизни нет ничего, что оправдывало бы эти слёзы. Насколько я могу судить, мы в одном шаге от идеала. Как только Лилиан и Линдси появятся на свет, мало что сможет сделать наш мир ещё лучше. Разве что, если ты захочешь подарить мне ещё детей.

Я улыбаюсь его попытке вернуть мои сумасшедшие гормоны в норму.

— Тебе никогда не бывает страшно? Всё идёт так хорошо, что я почти боюсь поверить, что наконец пришло время нашего «долго и счастливо». — Он фыркает, и я знаю, что он думает о всех тех книгах, в которые я постоянно уткнута носом. — Не смей смеяться надо мной, Грег Кейдж.

Его смех затихает, и он смотрит мне в глаза.

— На этом свете нет ни единой чёртовой вещи, которая могла бы помешать нашему «долго и счастливо», — клянётся он, прежде чем нежно поцеловать меня. — Спи, Красавица. Завтра будет достаточно сумасшествия, так что тебе нужно отдохнуть, пока есть возможность.

Я прижимаюсь как можно ближе, позволяя звуку его сердцебиения убаюкать меня.

Глава 7

Грег

Конечно же, именно в тот день, когда я пообещал Мелиссе не заниматься ничем, связанным с работой, мне звонит Аксель по поводу проблем в офисе. Чёртовы «проблемы» — это последнее, с чем я хочу иметь дело сегодня, особенно зная, что они, скорее всего, связаны с миссис Хатчинс, нашей новой и самой раздражающей клиенткой.

Миссис Хатчинс впервые обратилась к нам около месяца назад, будучи убеждённой, что её пожилой муж спит со всеми окружающими женщинами. Она звонит постоянно. Заходит в офис ежедневно. Мы не можем сказать ей ничего, что убедило бы её в верности мужа. Она не верит. У меня начинает складываться впечатление, что она появляется здесь только потому, что положила глаз на Эшера.

Во время первой встречи она практически предложила Акселю и мне заплатить за то, чтобы мы переспали с ней. Даже если бы я не был самым счастливым женатым мужчиной на свете, не нашлось бы чека достаточно крупного, чтобы убедить меня лечь с ней в постель. В ней скрывается что-то зловещее, и я хочу держаться от этого как можно дальше.

Если бы только Эшер видел вещи так же. Знаю, что он ещё не поддался, но думает об этом, и я понимаю: если он свяжется с этой женщиной, она оставит на нём нечто, что он никогда не сможет смыть.

Стряхнув с себя жуткое ощущение, которое миссис Хатчинс всегда во мне оставляет, я бегу наверх в поисках жены. Слышу смех Мелиссы и Коэна из нашей спальни и направляюсь туда.

— Почему у моих ангелов вечеринка, если они ещё в твоём животике? Они же не могут открывать подарки, пока в животике. Как думаешь, у нас будет торт? Я люблю торт. Дилберт будет там?

Я улыбаюсь, подхожу к Мелиссе и обнимаю её, положив руки на её округлившийся живот, пока Коэн продолжает свои бессистемные вопросы.

Наконец он замолкает и спрыгивает с кровати. Без единого слова выбегает за дверь спальни.

Мы с Мелиссой смеёмся над этим ураганом по имени Коэн Кейдж. Чёрт, как же я люблю этого ребёнка.

— Иногда мне кажется, что он говорит только потому, что ему нравится звук собственного голоса. Знаешь, почти каждый раз, когда он начинает свои двадцать вопросов, всё заканчивается тем, что он убегает, так и не получив ни одного ответа.

Я смеюсь, потому что она не ошибается. Но Коэн — мальчик, полный энергии, и если для её выхода нужны миллион вопросов и борьба с воображаемыми злодеями, то что же, я готов с этим работать.

Мелисса поворачивается, сияя улыбкой. Я думал, что хорошо скрываю свои чувства, но она, должно быть, заметила, что моё настроение испортилось, потому что её улыбка гаснет, и она смотрит на меня широкими, полными надежды глазами.

— Красавица… — начинаю я.

— Без «Красавицы», Грег. Ты обещал дать Акселю чётко понять, что сегодня не будешь заниматься работой. У меня сегодня праздник, и хотя я знаю, что тебе это неинтересно, для меня это важно. Все ждут. Коэн вне себя от радости. И я радовалась, пока не поняла, что тебя там не будет.

Она переводит дыхание, но не успевает продолжить, как я перебиваю.

— Мелисса, если бы это был любой другой клиент, я бы даже не задумался. Мне нужно разобраться с этой женщиной до того, как наши девочки появятся на свет. Аксель не справится с ней один, Бек вообще не может с ней иметь дело, а Эшеру не позволено. Мэддокса нет, так что остаюсь только я. — Я прислоняюсь лбом к её лбу и глубоко вздыхаю. — Она один из наших самых высокооплачиваемых клиентов, Мелисса, и, хотя мы живём хорошо, я не могу не волноваться о появлении наших девочек. Мы за одну ночь превратимся из семьи из трёх человек в семью из пяти.

Её лицо смягчается, и в глазах исчезает выражение ранимости. Я знаю, она хочет, чтобы я был там — чёрт, я сам хочу быть там, — но я не вру.

— Это та ужасная противная жена-трофей, да?

Она может думать, что обманывает меня своим равнодушным тоном, но я знаю, что она и другие девушки тайно строят планы, как избавиться от миссис Хатчинс.

— Да, Красавица. Она самая. — Я готовлюсь, потому что знаю, что сейчас будет.

— Ненавижу эту пластиковую, семьи разваливающую, под троллей ходящую, шлюшливую суку, — шипит она.

И её ненависть оправданна. И она, и Иззи, и Ди видели, как та пыталась соблазнить их мужчин. Мы смеёмся над этим, потому что они знают, что мы даже не подумаем об измене, но, если разобраться, мы все хотим, чтобы она исчезла из нашей жизни.

— Я знаю, и ты не одна. Мы несколько недель назад договорились больше не встречаться с ней наедине. Она набросилась на Бека, поэтому он наотрез отказывается даже приближаться к ней. Эшер в отъезде, так что он не поможет. Остаюсь только я, и, детка, как бы мне ни было противно, я не могу позволить Акселю разбираться с ней одному.

Она понимающе кивает.

— Я знаю. Я понимаю, правда понимаю, но это не значит, что мне это нравится. — Она крепко обнимает меня, а я кладу подбородок ей на макушку.

— Я буду с тобой раньше, чем ты откроешь первый подарок или сыграешь в первую игру. Обещаю.

Она улыбается, хотя улыбка не достигает глаз.