Унизительно боже... как унизительно, что я должна объяснять ему такие простейшие вещи!
— А, — он запрокидывает голову к потолку, и зло смеётся. — Это сейчас была такая ловушка, да? Раз я использовал не те слова, то теперь можно прокопаться и к причине, по которой я Лерку выгнал, да? Вот вы, бабы, умеете… — Вадим качает головой. — Вроде делаешь, как вам надо, так всё равно находите, к чему прикопаться!
— Я не прикапываюсь, Рузанов! — тут уже у меня нервы не выдерживают. — И, вообще-то, я имею полное право задавать тебе сколько угодно вопросов, потому что я мать твоих детей!
— И жена, — почему-то решает добавить он. Словно в нашем случае это важное уточнение.
— Пока что, — резко бросаю ему эту реплику и достаю из кармана телефон, чтобы проверить, не писала ли мне ничего няня.
Уведомлений нет — значит, Любе не стало хуже. Выдыхаю. Болезни дочери, даже незначительные простуды, с рождения даются мне нелегко. Всегда сильно переживаю.
— Что ты сказала? — муж приходит в ярость.
— Ничего нового, Вадим, — пожимаю плечами. — Мы разводимся. Странно, что ты удивлён.
— Я только что при тебе выгнал Леру, — он приводит эти слова как весомый аргумент и рукой указывает на дверь.
— И? — смотрю ему в глаза.
— В смысле, и? У нас больше нет причины разводиться, — отрезает он. — Её и раньше не было, — Рузанов решает зайти с другого угла. — Но я пошёл у тебя на поводу и выполнил твой каприз. И вот такое пожалуйста получаю в ответ.
— Ах, каприз? — у меня дыхание сбивается от злости и обиды.
— Так, всё! — муж разрубает ребром ладони воздух. Чует, что я только разошлась и вовсе не собираюсь сворачивать этот разговор. — Я тебе говорю, Катя. Всё. Успокойся и приди в себя. Нет больше никаких у нас с тобой проблем. Всё как раньше, слышишь? Семья, дом, дети…
— Где ты её нашёл? — этот вопрос свербит под кожей. — И когда?
Выражение лица у моего мужа такое, словно он сейчас взорвётся. До того сильно ему не хочется отвечать. А ведь Лера не из воздуха появилась, более того — у них есть история, которую я правдами или неправдами выясню.
— Я тебя слушаю, Вадим, — с этими словами я демонстративно опускаюсь на диванчик для посетителей, показывая, что никуда не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы.
— Кать, — он недобро усмехается и скрещивает мощные руки на груди. — Зачем, скажи на милость, копаться в прошлом? Особенно в теме, которая, вне зависимости от моих ответов, причинит тебе боль.
Ах вот как он решил избежать этой темы. Якобы не хочет причинять мне боль.
Как заботливый гад.
— Хочу так, — не свожу с него взгляда.
Он усмехается. Потом кивает, будто соглашается с собственными мыслями. Видимо, у него внутри, с самим собой, были некие переговоры.
И поднимает на меня глаза со словами:
— Я её знал ещё до нашего с тобой знакомства.
— «Знал?» — вскидываю бровь, держась как никогда уверенно. — Вы спали?
И когда, прежде чем ответить, мой муж слегка подёргивает плечами, меня как молнией прошибает.
— Именно поэтому ты и хотел к ней ехать. По старой памяти, Вадим, — выводы сами срываются с онемевших губ. — Бедный… Как же ты рядом со мной всё это время терпел?
— Не вкладывай мне в рот слова, которых я не произносил! — резко осаживает меня он. — Мне от неё ни черта не нужно.
— Я заметила.
— Ни тогда не было нужно, ни сейчас, — ровно и твёрдо произносит он.
— Тогда почему ты то и дело к ней возвращаешься?
— У мужчин, Катя, есть нужда, — от его слов мне жутко. — И её ходят справлять к таким, как Лера. Я понятно изъяснился?
— А жена?.. — губы дрожат. — Для чего тогда нужна жена?
Глава 14.
Рузанов коротко и сдавленно усмехается, разводит руками и не торопясь отвечает:
— Для чего другим мужикам их жёны, я не знаю, Катя.
— Я спрашиваю не других мужиков, Вадим, — дрожь пронизывает всё тело, а вообще я еле борюсь с желанием вскочить на ноги и убежать как можно дальше. — Я спрашиваю тебя! — говорю с нажимом. — Тебя. Своего мужа. Зачем тебе я? Зачем, Рузанов? Когда таких, как Лера, словно грязи под ногтями, особенно за деньги, которые у тебя есть…
— Успокойся, Катя, — перебивает, а сам видно, что на взводе.
— Тогда ответь на мой вопрос. Или это так тяжело?
Наши взгляды сталкиваются, как два бульдозера. Я правда, не понимаю, почему он не молчит и не хочет хотя бы на ходу сочинить более-менее рабочую ложь.
Но он даже не пытается этого сделать. Не удосуживается даже попыткой усыпить бдительность беременной жены.
И дело не в том, что мне нужна его ложь. Меня просто пугает та тема, которой мы коснулись.
— Или ты просто меня не любишь? — этот вывод сам по себе срывается с губ. Кончиками пальцев добела вонзаюсь в обивку дивана. — Поэтому и сказать тебе нечего, Вадим? — сердце пускается в бешеную скачку. — Так бы сразу и сказал, — я поднимаюсь на ноги, которые меня не держат, и, пошатываясь, иду к двери. — А то я тут с ума схожу от ревности, анализирую, почему у тебя вдруг завелась любовница… — собственный голос тает на глазах. — Ответ, оказывается, всё это время был на поверхности.
Я чувствую себя настолько потерянной, словно у меня из-под ног вырвали почву. Я кому получается двоих детей родила-то?
Кто такой Вадим Рузанов?
— Кать, — муж, наконец, срывается с места, чтобы… даже не знаю, что он хочет сделать, обнять меня или остановить, но я выставляю вперёд руки, не даю ему приблизиться.
— Вопросы надо было задавать совсем другие, — продолжаю рассуждать вслух и качаю головой, чувствуя, как вращение земли замедляется. — Оказывается, вся моя жизнь была постановкой. Фарсом…
— Тебя заносит, родная.
Но голос мужа я уже почти не слышу. Его заглушает нарастающий в голове шум тысячи голосов, которые припоминают то или иное событие, по которому я должна была догадаться о том, что моя жизнь — это обман.
У меня буквально на глазах получается найти подтверждение тому, что мой муж никогда меня не любил.
Надо же.
И как теперь дальше жить с осознанием, что предательство все это время было одно и оно намного больше, чем любовница в мини-юбке?..
Толкаю дверь и ухожу, по пути ни на секунду не останавливаясь. Ощущение такое, что меня опустили под воду, и я задыхаюсь без возможности сделать хотя бы один-единственный вдох.
Оказавшись на улице, мне становится капельку легче. Я всё на тех же ватных ногах бреду к машине. Нащупываю в кармане ключи, достаю их и останавливаюсь как вкопанная.
Мою машину заблокировала другая — уже хорошо знакомая ярко-розовая иномарка, принадлежащая любовнице моего мужа.
— Что за?.. — я первым делом почему-то оборачиваюсь, словно ожидаю увидеть там стоящего за моей спиной Вадима, который прямо сейчас как по щелчку пальцев угомонит свою любовницу. — Откуда она знает, какая у меня машина?.. — бурчу себе под нос, чувствуя сильнейшее недомогание.
Никогда в жизни мне не было так плохо. И я понятия не имею, как привести себя в порядок. Да что там… я даже не знаю, с чего начать! За что уцепиться, чтобы начать выбираться из этого эмоционального дна...
— А вот и ты! — из розовой машины резвой козочкой выпрыгивает Лера, как мне теперь уже известно — бывшая моего мужа.
— Убери машину, — это единственное, что я ей говорю, и, обогнув её, направляюсь к водительской двери своего автомобиля.
Хочу убраться отсюда как можно скорее. Подальше от него и подальше от нее.
— Не так быстро, бегемотиха!
До меня с опозданием доходит, что эта мерзавка только что пыталась меня оскорбить.
Медленно перевожу на нее взгляд.
— Ты это кому сейчас сказала? — выплёвываю слова сквозь стиснутые зубы и смотрю на неё испод прищура.
— Тебе, толстуха, — она бросает мне небрежный кивок, мол, посмотри на себя. — В зеркало себя видела, баржа?
Я не ожидала, что взрослые люди бросаются друг в друга оскорблениями уровня средней школы.
