Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд

До 27 мая мы оставались в Амбуколе и много охотились. Фатль-Аллах Волэд-эль-Назир рассказывал нашим людям, что несколько раз услуживал знаменитому естествоиспытателю Рюппелю и его товарищу Гаю. Он принес нам молодую степную рысь соломенного цвета или цвета косули (Lynx caracal). Он еще обещал принести, уверяя, что хорошо знает пустыню и часто ее посещает.

29 мая. К послеобеденной молитве нам удалось при общих усилиях двинуть караван в путь. Покинув Амбуколь, мы поехали на юго-юго-восток по направлению к пустыне, которой скоро и достигли. Тут нас окружала еще довольно богатая для этой страны растительность. Около деревни кусты Asclepias превратились в лески и уступали место мимозовым кустарникам. Мы с доктором опережали караван настолько, насколько мог следовать за нами хабир. По пути мы убили еще несколько степных птиц и наслаждались великолепными попугайными голубями (Oena capensis), пустынными рябками и степными жаворонками, которых мы много встречали.

С закатом солнца мы достигли палаток кочевников. У входа в главную палатку стояла запутанная за левую ногу прекрасная кобыла великолепной донгольской породы. Несколько кордофанских борзых собак с бешеным лаем бросилось на нас. Вблизи палатки на мимозе уселся для ночлега египетский стервятник, разделяя свой насест с курами, принадлежащими кочевникам и представляющими в пустыне весьма редких домашних птиц.

Хабир просил нас дождаться каравана, который пришел через час. Тогда мы пустились в дальнейший путь. Наступила ночь. Погонщики верблюдов, распевая, следовали за своими животными. Али-ара пел песни своей родины, и среди тишины великолепной ночи в пустыне далеко разносились прекрасные, выразительные слова этого энергичного и мелодического языка. Вскоре мы остановились.

30 мая. Мы пользовались утренней прохладой и даже хотели ехать при лунном свете, однако пустились снова в путь только за час до восхода солнца. Сильной рысью мы опередили караван и через несколько часов остановились, чтоб сварить себе кофе. Мой верблюд воспользовался этим обстоятельством, чтобы поживиться мимоходом мимозами, хотя они были за четверть мили. После битого часа охоты за ним нам с трудом удалось поймать это самостоятельно действующее животное. Потом мы отправились далее и, немного проехав, прибыли в густо поросший мимозами и богатый птицами хор. Сегодня мы ехали на юго-восток, направляясь к обнаженной темной горе, которую наш проводник называл Шинкауи. Там он рассчитывал найти воду вследствие выпавшего 23 мая дождя. Мы думали пополнить ею наш запас, чтоб в настоящий зной не быть во власти всеуничтожающей жажды. Около 10 часов утра мы остановились в ожидании каравана под тенью очень тернистого дерева. Его названия я не знаю.

Долго мы прождали напрасно. Мы начали ощущать довольно сильный голод, а с собой у нас не было никаких съестных припасов, ни питья. Сначала мы пытались утолять голод ягодами с кустарника, под которым сидели, но желудок стал требовать чего-нибудь попитательнее. Поэтому доктор отправился на охоту, чтоб застрелить хоть несколько диких смеющихся голубей, летающих стаями в кустах. Я же пошел отыскивать воду, полагая, что она еще не вся высохла после дождя. После получасовых поисков я открыл лужу с этой драгоценной влагой и наполнил ею мехи. Доктор между тем застрелил нескольких голубей. Мы их ощипали и сварили в кофейнике, приправив порохом. Вода, взятая из глинистой лужи, была насыщена землистыми частицами, но, несмотря на это, была несравненно вкуснее и лучше воды из наших кожаных мешков; она от жары приняла невыносимый вкус и запах рыбьего жира, пропитывающего мехи, которые имеют свойство быстро сообщать этот запах воде.

Между тем мы отправили хабира на розыски каравана. Он не вернулся, а вместо него около 9 часов пополудни мы заметили кочевника верхом на верблюде, разыскивающего сбежавшего верблюда. Кочевник сообщил нам, что наш караван дожидается нас, и остановился около одной лужи на расстоянии двух миль от нас. Он советовал нам углубиться в хор и подробно описал местность лагеря наших людей. Хабир вскоре тоже вернулся. Мы сели на верблюдов и после двухчасовой сильной рыси добрались до нашего каравана, огни которого служили нам путеводителями.

Хор, где мы находились, был тот самый, в котором лежит Бир-эль-Бахиуда (см. ч. 1), только извилины на всем его значительном протяжении носят разные названия. Он от четырех до шести дней пути, или от 20 до 30 миль длиной, повсеместно порос деревьями, кустарниками и богат (по крайней мере, для пустыни) живыми существами. В нем живет много семейств кочевников, козьи стада которых питаются листьями мимоз. Наш хабир уверял, что он тянется до верхней долины Кордофана и в период дождей сохраняет иногда воду, которая, однако, не достигает Нила, а теряется в песках пустыни. Верблюды кочевников, живущих близ хора, свободно бегают во время харифа по степи, сами отыскивая себе воду для питья. Длинными шеями они достают высокие ветви и поедают их. Кроме верблюдов кочевники держат еще маленькие стада коз, которых во время засухи поят из колодезей, вырытых в русле хора. Главной пищей коз служат также мимозовые листья. Козы искусно лазят по кустарникам и легко взбираются на высокие ветви деревьев. Во время харифа их выгоняют в степь, где в это время много травы. Но все-таки эта местность слишком бедна водой, так что кочевники не могут держать многочисленные стада и потому живут в большой бедности.

31 мая. Сегодня караван тронулся тотчас после восхода луны; мы же отправились только с рассветом и, покинув вади, поехали на юго-восток между большим и малым Джебель-эль-Синкаун, двух отдельно стоящих конусообразных гор. Перед нами находятся еще три подобные горы, в равном расстоянии одна от другой, мы направляемся к восточной, называемой Сэни. Наш путь пролегает по травянистой равнине, по которой бегают без присмотра пастухов хорошо откормленные верблюды. При нашем появлении они с любопытством приближались к нам и здоровались с нашими верховыми верблюдами. К 9 часам утра мы догнали караван и поехали вместе с ним к лежащему перед нами хору. Здесь его зовут вади Абу-Руэн. Вдали опять виднеются три горные вершины. Одна из них принадлежит Джебель Абу-Самут, а другая — Джебель-эль-Бахиуда. Зной так силен, что к 10 часам мы принуждены отдыхать и для этого приискали тенистые мимозы около Джебель Томат.

Только в 4 часа пополудни палящие солнечные лучи позволяют двинуться в дальнейший путь. Безграничное упрямство моего верблюда заставляет меня справедливо гневаться на него, и я даю ему почувствовать плеть. За это он бешеными скачками сбрасывает меня с седлом и вещами.

Сегодня наше направление на юг. Идя вдоль вади, мы развлекались охотой на антилоп, но не могли сделать ни одного удачного выстрела, до такой степени эти животные дики. Потеряв надежду на хорошую добычу в этой охоте, мы вознаграждали себя, любуясь их легкими, изящными прыжками и сказочной быстротой движения. Они принадлежат к виду Antilope arabica, которую арабы называют аэриель. Будучи сложены не так хорошо, как газели, они не столь часто и не так восторженно воспеваются арабами, как последние, но все-таки они представляют такое явление, на которое смотришь с удовольствием.

Влево от нашего пути лежит Джебель Баркатауи, далее впереди Джебель-Баркаль, а вправо в песчаной пустыне гора Зереф ^[66].

Во время аишэ сделали остановку. Мы улеглись в мягкий песок и вскоре заснули после такого жаркого и утомительного дня. Действительно, мы были так утомлены, что не чувствовали голода и потеряли даже желание курить.

На следующее утро резко очертился хребет Бахиуда. Хабир направился опять на юго-восток и к 10 часам утра достиг дождевого потока, который здесь называется Хор-эль-Замур. Путь наш пересекает его большой изгиб. Сегодня мы видели кроме газелей несколько зайцев. Ростом они меньше наших, но имеют гораздо большие уши. Степной ворон и грязный египетский сип следуют за нашим караваном, показываясь на местах оставленного лагеря тотчас после нашего ухода. В кустарниках мы опять видели замечательных ступенчатохвостых песочного цвета Sphenura acaciae. Они низко порхают над землею от одного куста к другому или быстро, как мыши, проскальзывают сквозь густые заросли терновника.