Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор"

Йозефка прикусила губу.

Эксперименты. О, она знала про них. Пыталась вмешаться. Но единственным, чего она смогла добиться, было незначительное улучшение условий содержания… пациентов. Естественно, исключительно для большего доверия оных!

Сестра успокаивала её, говорила, что они брали лишь больных, пытаясь им дать шанс на спасение. В конце концов, наличие призрачной надежды лучше, чем её полное отсутствие, не так ли? В конце концов, они лишь исследовали кровь. Знали, какую пользу она могла принести.

Ложь.

Они обе знали, что это наглая ложь. Сестра просто успокаивала её. Говорила то, что она хотела слышать.

— Её быстро поймают, тебе не нужно беспокоиться…

— Я так не думаю, — чуть холоднее ответила вторая Йозефка. — У меня нет доказательств, но я уверена, что ей помогли. Будь осторожнее, пока я не решу этот вопрос.

— Я поняла.

— Чудно, — улыбнулась чуть шире сестра. — Я зайду к тебе позже.

Йозефка немигающим взглядом проводила удаляющуюся сестру, после чего молча вернулась к наблюдению за кровью. И чем больше она наблюдала, тем больше приходила к пугающему, угнетающему факту:

У иллюзорных золотистых частиц песка, как и у Древней крови, был отголосок чьей-то воли. Воли кого-то непохожего на всё, что когда-либо видела и исследовала Йозефка. Воли, что с какой-то целью умела подстраиваться под чужую кровь и быть ею. Воли достаточно искусной, чтобы обманывать даже отголосок тех, кого называли Великими.

Ей срочно нужно было найти источник.

* * *

Заигрался. Эта мысль преследовала меня на протяжении всей ночи в ожидании… чего-то. Лишь к утру, когда буря символично начала подходить к концу, я смог немного выдохнуть, а вместе со мной и мои клиенты, отправившись по домам с квадратными глазами, словно я им открыл сводящие с ума тайны Вселенной.

В целом, практически на протяжении всей ночи мы распивали чай, культурно общаясь. Конечно, в основном «Песчаная Чаша» держалась на эле, но было бы странно, будь этот напиток в пабе единственным.

Самый обычный чай явно не впечатлил клиентов, да и самому мне нужно было отвлечься от томительного ожидания ужаса, а потому…

— Вы любите истории? — с немалым удовольствием сделал я глоток горького напитка.

От моего невинного вопроса оба мужчины вздрогнули. И если Хенрик грешным делом подумал, что я сейчас буду рассказывать про какие-то страшные ритуалы, то Карл…

Кажется, он подумал в этом же направлении, но в позитивном ключе.

— Мы были бы благодарны любому откровению, Хозяин, — облизнул губы ученик Школы Менсиса.

Хенрик снял промокшую шляпу, кажется, помолившись Богам.

Я про себя ухмыльнулся.

«Откровения». Ненормальный.

Поднял взгляд на потолок, медленно, спокойно заговорил:

— Однажды я увидел сон одного человека. Сон из мира, что состоял из одних лишь красок…

Я не был какой-то великой библиотекой «сводящих с ума знаний», но видел и чувствовал и впрямь немало. Активно пользующийся межреальностным «безвизом» дух снов, при должном развитии ума, и впрямь может рассказать немало чего интересного.

Будь то удивительно структурированные сны коллективного разума каких-то головастиков, или сон самого обычного пьянчуги из антиутопического мира, в котором правительство смогло подчинить сны людей с помощью какого-то маленького устройства в мозгу.

О, Владыки Снов мне свидетели, я видел много. И рассказывал много. Медленно, с перерывами на чай и недолгую, но столь ценную тишину. Параллельно размышлял над тем, сколько пережитый опыт принёс мне.

Намного проще научиться расплескиваться песком по окружающему пространству, когда ты можешь на примере чужого разума увидеть, каково это — состоять из чего-то жидкого, зыбкого, иной раз наоборот — твёрдого, словно камень. Прочувствовать своим естеством.

Намного проще научиться влиять на подсознание разумных, когда ты мимоходом (пусть и чуть не отхватив хорошего коллективного ментального пинка) погружаешься в мыслительный поток существ, что в основу своей эволюции положили обмен мыслей и чувств.

Намного проще понять мышление простого человека, когда ты смог понять мышление обращённой каким-то колдуном в голодную арахну девушки, мечтающей в своих снах о том, чтобы в её сети попала новая жертва, но всеми силами сопротивляющуюся влиянию искажённой природы.

Возможно, тогда я увидел первую арахну вегетарианку, но это так, просто шальная мысль.

Почему я заигрался? Почему столь открыто проявил себя, когда мог с тем же результатом оставаться в тени чуть-чуть подольше? Да, учитывая, как быстро развивались события, совсем ненадолго, едва ли на неделю-другую, но всё равно!

Ответ был банален.

Потому что раньше мне не хватало сил реализовывать свой потенциал. А теперь сила начала расти. Быстро расти. Так быстро, как не росла, когда я по глупости насылал кошмары, питаясь ужасом бедолаг.

Я проник в сон могильщика и практически без предварительных подготовок прямо на глазах владельца грубо перехватил контроль над его собственным сном. Да, я не собирался ничего плохого делать. Даже не думал.

Но сам факт неожиданно открывшегося могущества… Нет, ладно, преувеличиваю: начавшего раскрываться потенциального могущества.

Он пьянил, потихоньку развращал, пробуждал желание выпить ещё питательной крови, впитать остатки развеянной воли телом и душой, проявить ещё больше сил, воплотить прямо в яви частичку песочной души, чтобы просто самому узнать, каково это.

И самое ужасное, что в ситуации, в которой я оказался, это был чуть ли не единственный путь сохранить физическое тело вместе с леди Марией. Если не выйти победителем, то, по крайней мере, не проиграть.

Найти вескую причину оправдания собственного падения (повторного!) — что в этой ситуации может быть ужаснее?

— Мои истории скрасили тебе ночь, красавица? — прошептал негромко я, подняв взгляд на ясное небо.

Для Ярнама это была не то чтобы частая практика. Нужно будет показать недовольному Таламусу.

За мной никто так и не пришёл, но я сомневался, что остался незамеченным. Это чёртов Бладборн, здесь всё так хорошо не бывает!

«…это было… любопытно, Артур…»

Ответ пришёл запоздало, слегка неуверенно, с каким-то странным придыханием и так и сочащимся… любопытством, да.

Я приподнял брови, внезапно открывая для себя слегка неожиданный факт.

Морфей меня усыпи, кто бы мог подумать, что жители хтонического мира, регулярно сталкивающиеся с чем-то ненормальным, окажутся настолько впечатлительными. Наверное, в этом был даже какой-то ускользающий от меня смысл.

Как мило.

— Рад слышать, — улыбнулся я.

Думаю, чтобы ещё немного скрасить леди будни, чуть позже визуализирую во сне ей несколько интересных видов. На одной вкусной еде далеко… уедешь, но и разбавлять же нужно чем-то?

Первым делом вынес недовольный колыхающийся цветок на улицу, поставив на законное место. После, немного собравшись с мыслями, направился в свои скромные покои, предварительно закрыв паб.

Осторожно постучал в дверь и, так и не дождавшись ответа, открыл её, натянув на лицо свою самую тёплую улыбку.

— Хорошо выспалась, малышка?

Моими стараниями.

Всё ещё немного зашуганная девочка испуганно уставилась на меня, посылая в сознание нечто похожее на ментальные импульсы. Не слишком умело, но не существу, специализирующемуся на влиянии на чужое подсознание, иметь проблемы с пониманием ближнего и дальнего своего.

Я вздохнул, подойдя к маленькому грибоподобному существу, присев на колено, словно любящий отец. Потрепал девочку по уродливой раздутой голове.

О, внешне она выглядела ужасно. Ничем неприкрытый хтонический ужас. Но я не показывал этого, да и не смотрел только на внешнюю оболочку.

Ментальные импульсы несли в себе столько искажённых чувств и эмоций, что я просто не мог видеть перед собой чудовище.

Морфей меня усыпи, на душе было гадко.