Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор"

Я выдержал недолгую паузу. Мой песок начал расползаться вокруг, проникая в стены и пол. Я не чувствовал особого сопротивления, ведь его хозяин просто не знал, как защититься.

Контроль над своей волей, сознанием, энергией, что протекала внутри — этому учатся не год и не два. Без того, кто мог бы направить, познание собственных сил может занять сотни и сотни лет, если не больше.

Миколаш же приблизился к миру снов меньше недели назад. Результат был закономерен.

— Неужели думаешь, что сможешь спрятаться от меня?

Мой голос наполнился иронией, рассыпаясь эхом по всему кошмару. Я не обращался к учёному сколь-либо угрожающим и враждебным тоном, но одна лишь моя насмешка не предвещала ничего хорошего.

Окружающее пространство удивительно походило на то, что я запомнил в игре: узкие, расплывающиеся мрачные коридоры, многочисленные лестницы и переходы. Настоящий лабиринт, явно превосходящий по размерам «образец» из игры, но, в принципе, в этом как раз таки ничего удивительного не было.

В кошмаре был довольно сильный туман, снижающий общую видимость. Он мне не нравился, а потому там, где я проходил, туман рассеивался.

Отделявшиеся частицы моей сущности без всяких попыток скрыться потихоньку расползались по стенам, проникали внутрь, создавая слабое золотистое сияние.

Там, где я проходил, больше не было мрачной, угнетающей тьмы.

— Разве тебя самого не тяготит эта тьма? — прошелестел я. — Всё ещё надеешься спрятаться от меня? Думаешь, я не вижу твоей чёрной души, дружок?

Я поднялся по лестнице, лениво осмотрев развилистые коридоры, по которым всё дальше и дальше начал рассыпаться мой песок, освещая пространство. Мимоходом заметил другого обитателя кошмара.

— Доволен ритуалом возвышения, парень? — хмыкнул я.

На меня уставился появившийся из тумана иссохший скелет. Искажённая мумия с выпученными глазами, полными ужасной, невыносимой боли. Из-за слишком уж наследившего Миколаша огоньки поменьше просто размывались, но, думаю, я могу отыскать их всех.

Видимо, сиротка Кос всё-таки не стала забирать бедолаг в свой кошмар, что, впрочем, от ужасной судьбы их нисколько не спасло.

В моей руке воплотилась песочная трость, которую я поднял на уровень головы даже не пытавшегося на меня напасть ученика.

— Пускай Владыки Снов направят твою гнилую душу в место получше, парень, — напутствовал я, ткнув тростью в его лоб.

Голова ученика взорвалась, сущность провалилась сквозь кошмар, отправившись в глубины сна.

Практически наверняка его сознание окончательно будет размыто песками Царства Снов, после чего он или обратится настоящим духом, или, что тоже возможно, получит билет в следующую жизнь. Вопрос в том, когда и при каких обстоятельствах. Конечно, нельзя отрицать и более печальную судьбу, но, к сожалению, я был не всемогущим и наверняка спасти каждую душу не мог.

Видимо, столь показательное проявление моей силы для Миколаша стало последней каплей, а потому на краю сознания я услышал нервный, безумный голос:

— Глаза, у тебя так много глаз… О Великий, как ты отрастил себе столько глаз…

По лабиринту начал разноситься истеричный, прерывающийся смех. На краю сознания увидел пробегающую сквозь туман фигуру, в нём же и растворяющуюся. Он всё ещё не осмеливался появиться передо мной.

Я неторопливо направился дальше по лабиринту, решив поддержать разговор:

— Вы думаете, что, увидев неподвластное, сможете обязательно подчинить его и возвыситься. Миколаш, тебе не кажется это слишком наивным суждением? От того, что ты увидишь ужас, ужасом ты сам не станешь.

Мой песок начал расползаться быстрее. До этого распространяясь сравнительно медленно, он взял резкий разгон, приблизив миг, когда весь кошмар окажется в моей власти.

Лабиринт наполнится светом, лишится любого сколь-либо тёмного угла, размазанность и фальшивость исчезнет, словно их никогда и не было.

Должно быть, для «новорождённого» Хозяина Кошмара это чувство было сродни пытке. Его только зарождающаяся власть утекала у него из рук, всё окружающее пространство угрожало его просто раздавить, утопить в себе.

И всё же, не стоило недооценивать безумие… скажем так, одного из самых колоритных «боссов» одной старой игрушки.

Я вновь услышал смех. Настоящий хохот, доносившийся отовсюду. Из клочка тумана появился главный ненормальный, воплощавший собой все плохие качества Карла, умноженные на пять, если не десять.

Клетка на нём была ещё больше, чем раньше. Одеяния учёного поблекли, как, впрочем, и сам новорождённый Хозяин Кошмара, напоминая ещё совсем свежий труп. Примерно похожим образом выглядела Мария, как только оказалась в кошмаре.

— Я понял, я понял! — воскликнул Миколаш. — Как я был слеп!

Кажется, собственный подтекст в словах безумца повеселил его, поэтому он вновь засмеялся.

Встреча с сироткой Кос не могла пройти бесследно, как, впрочем, и сам ритуал с перемещением собственного сознания в кошмар.

Я не спешил заканчивать этот фарс, с любопытством ветеринара-исследователя, наблюдавшего за бешенством маленькой собачки, ожидая продолжения.

И Миколаш меня не разочаровал.

— Леди Мария… Она молилась? Она достучалась до тебя, Песочный человек? Ты помог ей отрастить недостающие глаза в обмен на её доброту? Вы говорили с ней о новых идеях, о высоких материях⁈

Неожиданное упоминание леди Марии на миг заставило меня застыть. Впрочем, осознание пришло быстро: безумец слишком зацепился за облик Марии, когда впервые увидел меня.

В целом, слушок про девушку должен был в скором времени распространиться по Ярнаму, ведь блуждал по снам я преимущественно в её облике, не говоря уже про маленьких кошмаров.

Самое интересное, что, в некотором смысле, Миколаш был прав.

Я сделал вид, что задумался, наклонив голову.

То, что человек безумен, не значит, что он не руководствуется никакой логикой. Логика бывает очень разной, мне ли не знать.

У меня хватало опыта подстроиться практически под любого безумца.

Я улыбнулся.

— Я показал ей бесчисленные миры, красоту космоса. Будущее, что никогда не наступит. Прошлое, которого никогда не было. Мы говорим много. Ей не нужны новые глаза. Это то, чего ты так сильно желал? Ради чего молился Великим?

Мой песок не останавливался.

Дыхание Миколаша стало прерывистым, глаза начали слезиться. Он должен был чувствовать, что я не врал и даже не пытался врать.

— Карл… Я знаю, что он что-то замышлял! Говорил про меня за спиной! Он…

— Прекрасный слушатель, — прошелестел ласково я.

Хозяин Кошмара схватился за клетку, издав болезненный стон, чувствуя всю несправедливость происходящего.

Он столько молился, столько желал, столько сделал, чтобы просто достучаться до Великих, прикоснуться к ним и получить частичку знания.

Но столь желанные знания получил за все свои молитвы, ритуалы, жертвоприношения и эксперименты совсем не он, а какая-то сломавшаяся девочка со случайным учеником его собственной Школы.

— Мы… мы поговорим про… про… Я…

Я неторопливо направился к Миколашу, чувствуя весь контраст на фоне игры. От охотника он убегал, сражался с ним, запутывая в лабиринте, но что в моём случае?

Хозяин Кошмара, чувствуя, что мой песок стал практически вездесущим, освещая всё пространство, с трясущимися ногами опустился на колени, потянув ко мне руки, словно грешник, увидевший свет.

Стоило же мне подойти к нему вплотную, как он схватил меня за ноги, обняв.

Должен сказать, не самое приятное зрелище.

— Прошу, о Великий… Поговори со мной до утра, посмотри мне в глаза… Я слышу молитвы…

Я задумчиво приподнял голову.

Не думаю, что лидер секты (Менсис иначе назвать очень тяжело) мог позволить себе такую слабость духа. Моё положение «Великого» здесь не играло никакой роли, он должен был быть достаточно крепким духом в любом случае.

Всё-таки встреча с сироткой Кос и ритуал слишком повлияли на него. Его человеческий разум был просто не подготовлен к такому.