Башни Латераны 4 (СИ) - Хонихоев Виталий

Изольда подняла руку.

Высоко. Медленно. Белый рукав соскользнул вниз, обнажил запястье — тонкое, бледное. Пальцы сжаты, указательный выпрямлен. Прицелилась. Смотрит на крепость — долго, неподвижно, как лучник перед выстрелом. Ветер трепал рясу, шевелил волосы, но она не двигалась.

Кристалл вспыхнул. Шар сорвался с места.

Не по прямой — по дуге, как брошенный камень из пращи. Но быстро. Очень быстро. Оставлял за собой дымный след — чёрный, густой, клубящийся. Воздух за ним шипел, кипел, свистел. Шар летел, летел, летел… Лео затаил дыхание, глядя на него… и вдруг тот — разорвался в воздухе! На полпути к крепости. Лопнул — как мыльный пузырь, как переполненный мешок. Огонь вспыхнул — яркая вспышка, на миг ослепила. Потом рассыпался на искры, на брызги, на ничто. Погас.

Тишина.

— Что… — начал Рыжий хрипло.

На стенах крепости что-то вспыхнуло. Тусклым, но заметным светом, иссиня-серебряным. На башне — там, где стояли фигуры защитников — возникло сияние. Слабое, мерцающее, как свет луны сквозь облака. Синий круг — не начерченный, а висящий в воздухе, вокруг магов. Барьер.

— У них тоже маги, — сказал Мартен хрипло, не отрывая глаз от крепости. — Контрмагия. Защитный барьер.

Лео прищурился, всмотрелся. Разглядел на башне — трое. В тёмных рясах, руки подняты, губы шевелятся. Вокруг них светится слабое синее сияние — полупрозрачное, дрожащее, но рабочее. Они держат его. Не дают огню пройти.

— Они сбили шар, — прошептал Йохан, глаза широкие. — ого, я такого никогда не видел. Да и магию тоже…

Колокола Города Святого Престола звонили к вечерней молитве. Их голоса плыли над городом — низкие, медные, накладывались друг на друга, как волны. Томмазо стоял на галерее, опираясь о балюстраду. Смотрел вниз — на улицы Альберио, на толпы паломников, на золотой купол Патриаршего дворца, что сверкал в лучах заходящего солнца.

Он провёл пальцем по шраму на шее — от уха до ключицы. Старая привычка. Думал.

За спиной раздались шаги. Он обернулся.

— Квестор Примус. — сказала Мать Агнесса. В сером плаще, капюшон откинут. Лицо бледное, усталое, но глаза твёрдые. За ней — десять Сестёр Дознания, ее личная гвардия.

— Получил? — спросила она.

Томмазо кивнул.

— Центурию все же нам выделили. Пришлось отказаться от парочки привилегий и проголосовать за этого напыщенного дурака епископа Тулона. Патриарх подписал указ час назад. Выдвигаемся завтра на рассвете.

— В Тарг?

— Да, сперва в Город-Перекресток. Возьмем след там. Если некромант ушёл с девушкой — они не могли далеко уйти. Найдём.

Агнесса кивнула. Помолчала. Потом:

— Ты веришь в Истинное Дитя? В это пророчество?

Томмазо посмотрел на закат. Солнце садилось за холмы, красное, огромное. Город купался в золотом свете — красиво, как на картине.

— Я старый циник, Агнесса. Я не верю ни во что, пока не увижу своими глазами. Но по своей должности я обязан быть параноиком. И если где-то запахло серой, я обязан предположить, что появился сам Сатана и вооружиться святой водой, молитвой и экзорцистами.

— И центурией Братьев Веры?

— Всем, чем необходимо. Собирайтесь, Сестры. Выдвигаемся на поиски. Идут слухи про то, что Арнульф не оставил своих амбиций и выдвинулся со всей своей армией на север. Война — питательная среда для некроманта… он обязательно проявит себя. Мне нужно найти Истинное Дитя. Или убедиться что оно не существует. Ты уверена, что хочешь пойти со мной? — он испытующе посмотрел на нее: — твое здоровье…

— Я в порядке. Кроме того, со мной идут и те из Сестер, что видели разыскиваемого. Знают его. Сестра Клара и сестра Бенедикта.

— Если настаиваешь — не буду возражать. Помощь Сестер Дознания очень пригодится в поисках. — говорит он: — выступаем на рассвете. Третий причал, увидите там мою центурию.

Глава 12

С холма тянуло морозом и жаром попеременно, как будто день спорил сам с собой, кем ему быть. На бастионе, напротив, над зубцами вспыхнуло иссиня‑серебряное сияние — дрожащий купол, в котором угадывались трое фигур в тёмных рясах. Руки подняты, губы шевелятся, плечи — как у людей, несущих невидимую тяжесть.

Изольда — белое пятно на склоне — не приближалась и не кричала лишнего. Рука поднималась, опускалась — коротко, экономно. Огневики работали под её жесты: круги краснели, воздух трепетал от жара, огненные сферы рождались над посохами — и гасли в небе, рыхло вспыхнув, словно кто разбивал невидимым молотом.

— Сбивают на полпути, — пробормотал Рыжий. — ушлые…

— Обычно такое бывает, — отозвался Мартен. — сперва маги дуэль между собой устраивают, а потом у кого-то сила иссякает, кого-то выбивают…

Лео промолчал. Третий снаряд разошёлся в искры. На башне купол вздрогнул, стал ярче. Один из тёмных качнулся, другой ухватил его за локоть. Держатся. Изольда повернулась к своему синему кругу, шагнула в центр. Дальний ветер донёс ломкий, режущий слух звук её заклинания — не слова, а ледяные осколки.

Над кругом собралось тонкое, длинное — не копьё, игла. Прозрачная, гранёная, с инейной бахромой на ребрах. Её не было — и вдруг она была, возникла из ниоткуда. Лео знал что для подобного — мало быть магистром, Элеонора Шварц тоже была магистром, но вот так она не умела. Невербальная магия, когда энергия слушается тебя без слов, подчиняется воле заклинателя.

Изольда едва заметно повела рукой. Игла вспыхнула синим цветом и растянулась в линию, почти без звука, только воздух разрезало короткое шипение. Вшшшух!

На стене сияние собралось, сгустилось — ответ. Игла ткнула в купол, звякнула, как по стеклу, разлетелась крошевом. Но купол после того звона миг погас — и снова вспыхнул, будто моргнул.

Вторая игла. Третья. Пятна белого льда на синеве щита то ли расползались трещинами, то ли казались такими. И тогда Изольда подняла обе руки и, не меняя позы, только повернула корпус — два огневика одновременно подняли посохи. Две сферы ушли в дугу с интервалом в три удара сердца. Первая — в центр щита. Вторая — в край. Лёд и пламя встретились на границе щита.

Треск сиреневым стеклом прошёл по небу. Купол исхудал, по краю побежали бледные паутинки. Один из магов на башне осел, второй поднял руки выше, третий — разжал пальцы, как будто отпускал верёвку. Изольда не дала им вздохнуть: из синего круга взметнулась сеть — не копьё, не игла, тонкая ледяная паутина, сплетённая из нитей холода. Она легла на купол, мгновенно обмерзла. Огненная сфера ударила следом.

Щит лопнул. Не громко. Как лопается тонкая ледяная корка на лужице — только это лужица была размером с башню.

— Готово, — сказал Мартен и почесал себе затылок, сдвинув шлем чуть вперед: — ну так оно и понятно. У нас тут лучшие маги королевства, а в крепости — дай бог Второй Круг… кто же хороших магов в захолустье держать будет? Готовьтесь, парни, сейчас начнется…

Огневики перевели дыхание и ударили плотной очередью — теперь шары долетали. Камень не плавился, но копоть росла, и каждый взрыв выметал с зубцов людей и храбрость. Там, где лежала чернеющая кромка парапета, больше никто не маячил с луком.

— Лучники! — откуда-то издалека прокатился по строю крик. — Две сотни шагов. Четыре ряда! Связку по знаку!

Сухой шелест. Удар тысяч натянутых жил о воздух, стрелы взлетели вверх стремительными птицами. Ответ со стены был редкий, торопливый. Люди там видели огонь и дым, слышали треск земли, и сами боялись высунуть голову.

Сзади, ближе к ложбине, где склон уходил к рву, двигался отряд саперов, прикрытых тяжелой пехотой с ростовыми щитами, в центре построения — коричневые рясы, коренастые фигуры. Землемаги. Они шли с собственными щитами, как пехота, — большие, на колёсах, подводили вплотную, ставили в линию, начинали чертить свои круги. Их магические круги не пылали и не светились — линии уходили в землю, мел отсыпался песком, руны похожи на следы лап больших птиц.

— Терра, — глухо донеслось до Лео, когда один поднял посох. — Фрактус. Лапсиллум.