Башни Латераны 4 (СИ) - Хонихоев Виталий

Чуть дальше, в начале канавы, которая должна была отводить стоки вниз по склону, возились Вилли и Ганс. Молодые — всего две недели в десятке, не обтёрлись еще, до сих пор кличек себе не заработали. Вилли копал старательно, но бестолково, вкладывая в каждое движение слишком много силы, разбрасывая землю куда попало, так что половину приходилось собирать заново. К вечеру он вымотается до дрожи в коленях, а завтра не сможет разогнуться — отметил про себя Лео.

Ганс больше болтал, чем работал — вначале, до тех пор, пока подзатыльник от Томаса не заработал. Теперь он старательно махал лопатой, но болтать не прекратил.

— Не понимаю, — сказал он, обращаясь то ли к Вилли, то ли ко всем сразу, то ли просто к небу над головой. — У нас же маги есть. Целая куча землемагов, сам видел вчера на учениях. Как они там землю двигают — любо-дорого смотреть. Ямы роют, стены поднимают, рвы копают. Вот так, — он взмахнул рукой, изображая что-то вроде магического пасса, и едва не выронил лопату. — Раз — и готово. Красота.

Лео не ответил. Воткнул лопату, поднажал, вывернул очередной ком, бросил на кучу.

— Почему бы им этим не заняться? — продолжал Ганс, которого молчание не смущало ни капли. — Им же — тьфу, раз плюнуть. Канавы там, ямы, дренаж этот весь. За час управились бы, за полчаса даже. А нас бы на что другое поставили, полезное. А мы тут паримся, как…

— Как солдаты, — сказал Лео, не поднимая головы.

— Ну да. Но смысл-то какой? Если есть способ быстрее и проще, почему…

Лео остановился. Воткнул лопату в землю, оставил торчать, чуть покачиваясь. Выпрямился, чувствуя, как ноет поясница, и посмотрел на Ганса.

Парень был потный, красный, как варёный рак, с прилипшей к лбу тёмной чёлкой. Рубаха потемнела на груди и под мышками, на вороте проступили белые соляные разводы. На ладонях, которые сжимали черенок лопаты — Лео видел, когда тот отпускал — набухли свежие мозоли, розовые и блестящие, ещё не лопнувшие. Недели через две загрубеют, станут жёсткими как подошва. Если доживёт. Все-таки городских парней сразу видно…

— Ты сейчас устал? — спросил Лео.

— Чего? — Ганс моргнул, сбитый с толку. — Ну… да. Устал, конечно. Жара такая, что мозги плавятся, земля как камень, и вообще… да, устал.

— Думать о чём-нибудь хочется?

— В смысле?

— О политике, например. О том, что Арнульф с Гартманом вообще-то двоюродные братья друг другу, кузены, если по высокому. И что если Арнульф Гартмана в плен захватит или наоборот — Гартман Арнульфа, то никто никого убивать не будет. И даже ниспровергать. Нееет, — он покрутил головой: — знаешь, что будет? Тот, кто другого поймал — сошлет второго в почетную отставку, практически обрекая на голодное и холодное существование… даст ему провинцию какую-нибудь, парочку замков и всего-навсего тысяч десять золотых на проживание. Ужасная судьба.

— Мне бы такую ужасную судьбу. — вытер пот со лба Ганс: — какое же это голодное и холодное существование? Провинция, пара замков, десять тысяч золотых…

— Ты не понимаешь… — говорит Лео с совершенно серьезным лицом: — скорее всего тому, кто проиграл войну придется отказаться от содержания войска и провести остаток жизни просто… пить вино и ходить по фрейлинам. Представь себе какая ужасная судьба — до конца жизни только охота, вино и бабы… — он качает головой: — такого и врагу не пожелаешь…

— Да ты издеваешься! — наконец понимает новичок: — Виконт!

— Не только… — отвечает Лео, выпрямившись и оперевшись на лопату: — я о том, что если кто из нас в плен попадет, то добро пожаловать на рудники… если выживем. А обычно таких как мы в плен и не берут сильно. Ничего не чешется от мысли что это всего лишь драка между братьями, при этом ни один из них жизнью не рискует?

— Теперь, когда ты про это сказал… — чешет в затылке Ганс.

— Вот тебе и ответ. На то, зачем мы все это копаем. Чтобы у тебя в башке лишних мыслей не заводилось, дурень ты такой. — говорит Лео, оглядываясь вокруг: — а ты копай. Будешь много думать — додумаешься до измены. Или еретичества. Задача всей армии — солдата задолбать. Солдат, у которого есть свободное время и силы — недоработка капрала и офицеров. И источник проблем.

— Но говорят Арнульф не такой. — через некоторое время говорит Вилли: — что он во время битвы в прошлой кампании спешился и в ряды тяжелой пехоты встал. Как простой пехотинец.

— Не верю. — отвечает Лео: — вот прямо король и на острие атаки? В рядах щитоносцев? Какой бред. Увидев, его вражеские командиры тут же должны были отдать приказ костьми лечь, но короля захватить. Ты чего, Вилли? Головой подумай! Захватить короля — значит выиграть войну одним махом. С точки зрения стратегической ничего глупее не придумаешь… ему нужно подальше от поля боя держаться…

— И все-таки это так. — звучит новый голос и Лео поднимает голову. Отставляет лопату и вытягивается, подбираясь. Сам капитан фон Розенберг вместе с капралом Вейссом и несколькими офицерами, видимо с инспекцией по периметру лагеря.

— Герр гауптманн! — вытягивается Лео: — четвертая рота, десяток Мартена! Копаем ямы по приказанию десятника! Старший — Альвизе Конте.

— Вижу, что копаете. — кивает головой Розенберг, заложив руки за спину: — слышу, что считаете себя самым умным в армии, солдат?

— Никак нет, герр гауптман! — выпаливает Лео, закатив глаза от усердия.

— Пять нарядов вне очереди этому умнику, капрал. — Розенберг поворачивается к стоящему тут же капралу: — и чтобы все эти ямы были готовы до вечера.

— Будет исполнено, герр гауптман!

— Вот и хорошо. — взгляд Розенберга скользнул по Лео: — и радуйся, что легко отделался, солдат. За такие речи можно и плетей получить.

— Так точно! — Лео вытянулся. Инспекция прошла мимо, вниз, туда где егеря выставили секреты. Капрал задержался и глянул на него.

— Семь нарядов. — сказал он негромко: — два от меня лично, скажешь Мартену.

— Так точно!

— И… я сам видел, как наш Арнульф в первых рядах тяжелой пехоты стоял. Наверное, не должен был. Может быть ты и прав, что не стоило ему так рисковать, но он — стоял. Потому мы за него воюем. Он — не такой как остальные, понял, салага?

— Так точно!

— Семь нарядов, солдат.

Капрал ушёл вслед за остальными, догоняя инспекцию. Лео постоял секунду, глядя им в спины, потом взялся за лопату. Семь нарядов. Бывало и хуже. Обидно что он не услышал как инспекция со спины подошла, еще обидней что разумничался тут, а эти новички не предупредили… салаги, что с них взять.

Он молча вогнал остриё в землю, вывернул ком глины, бросил на кучу. Вилли и Ганс помалкивали — видимо, тоже прикидывали, не прилетит ли им за компанию. Томас копал как копал, ничего не изменилось в его мерном ритме. Вжик. Хрусть. Шлёп.

Лео копал и думал о короле, который встал в ряды пехоты.

Глупо. Безрассудно. Самоубийственно, если разобраться. Любой толковый командир на той стороне должен был бросить все силы, чтобы добраться до него. Захватить. Убить. Закончить войну одним ударом.

И всё-таки — не выходило из головы.

Он стоял. Сам. В первых рядах.

Может, враньё. Солдатские байки, которые растут как снежный ком — сегодня король стоял в строю, завтра он лично зарубил сотню врагов, послезавтра — голыми руками разорвал вражеского генерала пополам. Он слышал такие истории. Не верил ни одной.

Но капрал сказал — сам видел.

«Потому мы за него воюем. Он — не такой как остальные.»

Лео хмыкнул про себя и вогнал лопату глубже.

— Глянь-ка, — сказал Вилли.

Лео поднял голову, щурясь от солнца.

Внизу, у главных ворот лагеря, что-то происходило. Движение, блеск металла, колыхание ткани на ветру. Он заслонился ладонью от слепящего света и вгляделся.

Кортеж.

Он вытягивался из ворот медленно, торжественно, как праздничная процессия. Впереди — знаменосцы, четверо в ряд. Знамёна Арнульфа трепетали на ветру — синее поле, золотой коронованный лев, оскаленная пасть и поднятая лапа с когтями. За ними — всадники в парадных плащах, начищенных до блеска кирасах, с перьями на шлемах. Гвардия. Отборные, те, что при короле неотлучно.