Долина красоты - Панкевич Мария Викторовна

Я легко сдала вступительные экзамены и без каких-либо взяток поступила в осенний дополнительный набор в музыкальное училище города Новороссийска. Возвращаться в Петербург мама по-прежнему отказывалась наотрез, мотивируя это тем, что у нее пошел бизнес. Она вступила в ряды косметологов еще нескольких компаний (чертов сетевой маркетинг!), продавала новым подружкам какое-то необычное мыло, целебную китайскую зубную пасту, а осенью открыла с подругой ларек косметики в холле Первой городской больницы, где та работала и где дежурила в свободное от учебы время я. Дела объективно шли так себе, но настрой у мамы был оптимистичным, а это в бизнесе немаловажно.

Наконец у меня появились веселые друзья, которые импровизировали джаз на двух роялях и научили меня бухать паленую водку. Бутылка тогда стоила всего лишь восемнадцать рублей. Бабка на рынке доставала нам ее мокрой из ведра с цветами, которыми торговала, и лихо заворачивала в газетку, приговаривая: «Вот и мои девочки пришли!»

Заниматься можно было прямо в Цемесской роще за музучилищем. С педагогами я сразу нашла общий язык, и меня зауважали. Как представитель музыкального училища вступила в Комитет по делам молодежи, за это мне повысили стипендию.

На одном из собраний студентов попросили организовать творческий номер для «Бала молодой семьи» в станице Натухаевской. Обещали немного денег, много славы и давили на жалость к молодым семьям. Стало понятно, что не откреститься, и мы решили сколотить бэнд.

В свете этого события мы долго готовились: выбрали четыре песни (одна из них – Yesterday), на репетициях много бухали и обзывали друг друга бездарями, хотя у нас в команде был лучший гитарист края, лучший барабанщик края и вишенка на торте – моя новая, первая после Алекс и до сих пор самая близкая подруга Рита на клавишах, лауреат всевозможных конкурсов. Вокалисткой была я.

За нами приехал микроавтобус и погрузил инструменты с нашим коллективом. Мы были на разогреве, после на сцене сельского клуба выступали кавээнщики из Сочи, «Утомленные солнцем». Тогда они не были так популярны. Я впервые познала терпкий вкус славы. В клубе обступили местные, поили самогоном, просили сыграть на бис. Мы улыбались, играли, пели и переманили весь народ с соседней «кислотной» дискотеки. Как сейчас помню, пишу черным маркером на волосатой руке: «Гиви от Маши из Питера…»

Организатор бала Фарид обещал нам заплатить, но накурился и предложил выдать заработок призами – мягкими игрушками. Я отказалась, Рита даже зашипела от злости. Зато про нас написали в местной газете.

Мой младший брат в это время учился в обычной школе и терроризировал мамашу требованиями купить мотороллер. Она просила меня его образумить. Пришлось позвать в гости двоих своих друзей, барабанщика Серегу и гитариста Руслана. Те соврали брату, что работают в полиции, и разыграли беседу как по нотам – добрый следователь/злой следователь. Никто его не бил, ну, может, один раз несильно тряханули, когда малыш начал хамить. И на следующий же день он совершил неожиданный ход буквой «Г» – убежал из дома, да не один, а в компании двух своих одноклассников, длинного Романа и толстяка Павла.

Сейчас я думаю, что это было лишним. Хотя мамаша и просила меня помочь ей урезонить «малолетнего хулигана», неудивительно, что виноватой осталась в этой ситуации я, только я и мои «друзья-алкоголики», которые выжили «несчастного ребенка» из дома. Больше всего меня поражало в матушке всегда именно это – талант перевернуть все с ног на голову и оставить меня виноватой в любом случае. Конечно, с одной стороны, в том, что брат ушел в школу и не вернулся, моей вины не было. Пусть бы он дальше обзывал мать дурой и сукой, посылал ее на три буквы и мстил за то, что она слила нашего друга Стасика. Но я встала на ее сторону и теперь за это расплачивалась.

Мать позвонила в Питер и попросила отца принять участие в поисках. Тот посоветовал ей написать заявление: «Пусть менты ищут гаденышей!» По телевизору бегущей строкой шла новость о том, что брат с друзьями в розыске. Я не особо переживала, зная, что трем приятелям, которым уже по четырнадцать лет, вместе не будет скучно. В свободное время мы занимались бесполезной, но успокаивающей деятельностью: дарили распечатанные фотки братца в старой коричневой куртке водителям автобусов и маршруток, обклеивали ими доски объявлений…

Если мама Ромы призналась, что сынок у них шизофреник и у него бывают весенне-осенние обострения, то в случае с Пашей было совсем непонятно, что его потянуло на приключения. Больше всего этот подросток любил вкусно и много покушать, семья у них была полной и жила в достатке. Поэтому, пока три мамы рыдали в голос и пили вечерами коньяк, я решила разыскать блудного брата.

Для начала я попросила друзей мне помочь. Мы поехали к еще одному однокласснику ребяток и припугнули говнюка так, что тот перестал секретничать и рассказал следующую невероятную историю. Думаю, что не зря я намотала на кулак хорошую цепь и нанесла мелкому хитрецу несколько легких ударов; сработало.

Оказывается, план побега родился в голове моего брата еще летом, когда отец не захотел забрать его с собой в Питер. К тому же мама выбросила домашнее животное брата – крысу, которую они завели еще вместе со Стасом. Бежать они решили через Белоруссию прямиком в Париж, потому что в гимназии братца учили французскому языку. Доехать до Славянска-на-Кубани автостопом или на товарняке, идти лесами, пограничников подкупить или перестрелять – и вот она, Эйфелева башня.

Пацаны долго готовились и разрабатывали маршрут. Рома украл у отчима-дальнобойщика из гаража газовый пистолет, переделанный на боевой, а у своей мамы – все золото. Паша украл канистру обычного спирта, сухого спирта, деньги и золото. Наш малышок поступил аналогично. Золото они продали цыганам на рынке. Понимая, что их будут искать, спрятались в заброшенном домике лесника под Анапой, и теперь я знала, где это место.

Я бы на месте мамаши больше печалилась о материальном ущербе, что нанес ей мелкий негодяй, но решила ей все рассказать. И уже следующим утром вместо моих занятий мы поехали в Тоннельную искать тот самый домик по карте, которую нарисовал мне (под небольшими пытками) мелкий их дружок. Нужное строение мы нашли, но немного опоздали. Угли были чуть теплыми, а пацанов уже и след простыл.

В то же время Пашины родители сообщили, что их мальчик уже дома, а наш с Ромкой «еще где-то бегает». Маму это поразило до глубины души: как так? Я же логично предположила, что домашний Пашка не выдержал говнистого характера моего единокровного братца.

Следователь рассказала, что романтическая идея побега разонравилась Паше уже через неделю. Друзья жили в домике лесника, мимо проходили товарные поезда, и каждую ночь ребята вспрыгивали и забирались в вагоны, чтобы покинуть край и приблизиться к заветной цели. Но жирдяй Паша падал, и им приходилось тоже спрыгивать. Бросить толстяка они не могли, поэтому решили принудительно обратить его в ЗОЖ – лишили еды и заставили приседать и отжиматься. Новая жизнь Паше пришлась совсем не по нраву, ведь дома с ним были заботливы и ласковы, хорошо и вкусно кормили… В лицах одноклассников он разглядел злодеев, что лишают его любимого развлечения – пожрать. Поэтому он решил их обхитрить и вернуться в семью.

Сделав вид, что полностью согласен с требованиями Ромы и Коли похудеть, Паша предложил им свою помощь: сгонять в Анапу, закупиться водкой и едой. Там он подло позвонил мамке из телефона-автомата, пожаловался на извергов и выразил желание снова ежедневно ходить в школу. Но дело должно было быть провернуто так, чтобы мой брат и Рома думали, что Паша исчез из их компании вследствие каких-то внешних непреодолимых обстоятельств, – он справедливо опасался мести. Мама Паши согласилась, и тогда Паша сказал ей, в какое время ребята будут проходить, по какой дороге, назвал ориентиры. Что характерно, сучка не сказала об этом ни слова ни следователю, ни другим мамашам, горюющим по сыночкам. Материнская любовь и совесть зачастую вещи несовместные.