Долина красоты - Панкевич Мария Викторовна

Мама требовала, чтобы я ходила с ней на море каждое утро, и будила меня в шесть. Я не могла поднять голову: ну что это за садизм, мы же не отдыхайки какие-нибудь? Выспавшись, мы с Олей ловили стопом очередную тачку и ехали в Кабардос на вечерний пляж. Благодаря Рите нам там все было на халяву – тарзанка, картинги, аттракционы… Мы собирали с москвичей деньги за вход на пляж по вечерам: «Дорогие отдыхающие, вообще-то у нас тут от пансионата, все платно…» Штрафовали их за выброшенные куда бог пошлет хабарики: «Молодой человек, урну видим? Штраф сто рублей!»

Рита учила разводить отдыхающих, отличая их по загару. Самые бледные, со счастливыми лицами – значит, бабки еще есть, отпуск только начался. Ее мама, хозяйка гостиницы, учила нас смотреть еще на обувь и на часы. Хотя какая обувь летом? Шлепки? Кто же купается в море в часах? «Дуры вы…» – отвечала на это Ритина мама.

С Ритой мы придумали для мамы образ идеального мужа – семирукого Шивы. В одной руке шуруповерт, в другой – вантуз, в третьей – дрель, в четвертой – ключи от машины, в пятой – кошелек с деньгами, в шестой – отвертка, в седьмой… «Какие же вы глупые! Вы что, идиотки?» – волновалась Ритина мама. Но подарила нам бутылку хорошего виски, дала тысячу рублей на катер по бухте и велела непременно купить чебуреков, закусить. «Скажи, моя мама самая лучшая?» – требовала Рита гордо, когда я ее фотографировала. Я не спорила, когда бы мы еще вместе покатались на катере?

Мы наслаждались каждой минутой отдыха. Моя мама забрала все деньги, которые Олин отец дал ей с собой, и не возвращала, несмотря на все просьбы, – мол, она у нас живет и питается. Вот свинство, да мы тогда дома вообще не будем появляться! Ездим мы автостопом, будем лучше спать на лежаках под шум волн (это днем они платные), зато над нами яркие-яркие звезды, в Питере таких ни за что не увидишь. Или можно ночевать вместе с Авророй на крыше бара Виктора – ночи теплые, с моря ветерок, комаров нет… И дудка отличная, прет как надо! Пацаны на юге ее не продают, барыг нет. На гору кинул семочку, и растет себе. А много сажать и не надо, не то с вертолета увидят и сожгут в печах Цемзавода гээнкашники.

Так учил нас старый хиппан, Ритин приятель, который жил в Кабардинке на горе Надежда. Лука оставил семерых детей, трех бывших жен, многоквартирный дом-коробку, поставил себе вагончик и жил натуральным хозяйством: улей, травы, вино в полторашках и кубанские помидорики с рынка. Когда спускался с горы, реставрировал корабли.

Рита рассказала нам красивую южную легенду. У Колдуна было три дочери, Вера, Надежда и Любовь, но их полюбил и унес с собой смельчак Ветер. Старик приревновал, бросился в погоню и обратил своих красавиц-дочерей в три безмолвные горы. От горя он сам стал горой и стоит напротив своих дочерей, через бухту, смотрит на них и по сей день. А Ветер так и летает по свету, и нигде ему теперь нет покоя… Так выпьем же за любовь и чтобы родители нас не обратили в камень, приговаривала подруга, наливая «Изабеллу», вкус детства, в одноразовые стаканчики.

Покой действительно длился недолго. Ветер как будто услышал наш тост, сильно задул и нагнал тучи, из которых хлынул библейский ливень. Нам пришлось сидеть дома, но дождь все не кончался и шел недели две, пока грязные потоки воды не хлынули с гор. Началось наводнение.

По телику говорили, что жертв нет, но это было враньем. Машины с отдыхающими смывало и уносило в море, рушились затопленные дома, с дорог срывало асфальт и грунт, не работали почта и пункт переговоров. В городе не было водки и хлеба. Напуганные курортники жались друг к другу на автовокзале, как птички. Отчаянные местные маршруточники почти плыли, предупреждая, что никто ни за что ответственности не несет.

Несмотря на крики и запреты мамаши, мы с Олей вырвались в Кабардинку. А там шел легкий летний дождик… Вот чудеса, никаких катастроф! И так же мы пили коньяк под крышей бара Виктора, подумаешь, по дороге Олин шлепок унес поток воды на главной улице Новороссийска, а я провалилась по пояс на размытом Анапском шоссе! Главное, Рита нам улыбалась и называла чувака, который нам наливал, своим импресарио, и все пели под гитару «Мое сердце остановилось», и мы хвастались, что в бурю наш домик в Новороссе выстоял, затопило только подвал, а все потому, что на горочке.

Наводнение длилось не один день. Когда дождь кончился, сгоняли стопом на дольмены за Геленджик, в поселок Возрождение, и даже доехали до Текоса – Ольге было интересно посмотреть, что же это за школа, где я училась. Длинную юбку она надевать отказалась, и я тоже зашла на территорию центра в шортах и темных очках назло всем.

Я сама провела подруге беглую экскурсию, не ощущая особой ностальгии. Никого из знакомых я не увидела – похоже, все работали «в садах». За нами ходили казаки и бубнили, что в таком виде нельзя находиться на территории, и пробыли мы в школе недолго, но Ольга была сильно впечатлена.

После этого мне рассказали, что Михаил Петрович Щетинин провел общий сбор-молебен, на котором запретил когда-либо пускать меня в центр, мотивируя это тем, что я Сатана.

Мы с Ольгой дружили как сестры, но этому пришел конец. Произошло непредвиденное: ее парень уговорил меня все же познакомиться с молодым человеком. «Богатый тип, не дурак, таможенник, дом, бильярд…» Ну, попили вина в баре у Виктора. Двадцать семь лет, крепкий, симпатичный блондин. Двадцать семь лет, три развода, детей нет. Что-то читал, разговор поддержать может. Высшее образование.

Через пару дней пришел он к нам на берег моря. А у нас там расколбас о-го-го, я пою, Рита играет, отдыхающие хлопают и платят, Виктор радуется и наливает – и Николай тут же присоединился к нашей веселой компании. Мне же в тот вечер был интересен мальчик Артем, у которого в двадцать два года было уже восемнадцать судимостей. Он был симпатичным и вежливым, как и его друг, у которого судимостей было всего четырнадцать. Местные, шутили здорово, и тут этот Коля, таможенник, – мол, давайте вчетвером продолжим праздник у меня – сауна, бассейн, коктейли.

Ольга очень меня уговаривала пойти с ней и с Димой, но я отказалась наотрез и отправилась с этими парнями на кораблик, что стоял пришвартованным у берега. Думаю, лучше ночь скоротаем под звездами, зачем мне загар смывать в этой сауне? Артем и его друг при мне даже матом не ругались, зато я щеголяла обсценной лексикой. Рассказывали, что зимой на юге скучно, в Кабардинке ни одна дискотека не работает, только сидеть остается, а летом хоть зарабатывать можно, и по-разному. Ну вот так и живут – летом воруют, зимой сидят… Стало светать, ребята спрашивают: куда тебя проводить? Предложили остаться в доме мамы и сестры Артема, но я вспомнила про Ольгу. Думаю, надо посмотреть, что ж там она, подруженька, да забирать ее на первом автобусе в Новоросс.

Парни довели меня до таможенника – огромный особняк за высоким забором. Николай вышел к воротам и приветливо замахал рукой. Я попросила позвать Олю и вынести наши рюкзаки, потому что было уже шесть утра, но он пригласил к себе, сказал, ребята там шары катают, а я тебе проведу экскурсию по дому и замешаю коктейль. Ну, я ненадолго и зашла. Коля приготовил лонг, говорит: «Ну выпей, поплавай в бассейне, да пойдете. Тут у нас оранжерея с редкими видами растений, на веранде я люблю пить по утрам фреш с видом на море, тут одна кухня, тут вторая…» Дом и вправду был роскошным, а бассейн немаленьким. Я поплавала, вышла, оделась, Коля говорит: ну давай еще лонг или кофе на дорожку. И вдруг хватает меня на руки и несет по лестнице. Я начинаю орать: «Отпусти!» Ольга с Димой смотрят и смеются, а он с размаху бьет меня несколько раз головой об стену и тащит вверх, на второй этаж, и прихлопывает дверь на кухню. И так спокойно спрашивает – мол, кофе? Да, говорю, пожалуйста. Коля ставит чайник на плиту и подходит ко мне близко-близко. Потом толкает на диван и говорит: давай потрахаемся! Ты же шлюха, шлюха! Все это знают, все побережье! Все питерские – шлюхи! Пока закипает чайник, мы нежно целуемся, а вот потом таможенника Николая ждет горячий сюрприз. Пока он воет от боли, я открываю дверь кухни, кубарем скатываюсь вниз по лестнице и кричу: «Оля, валим, быстро, он чокнутый!»