Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи

— Ого…

Тайсё всерьез отнесся к вопросу, который я задал почти случайно.

— По этому видно, что человек, отвечающий здесь за кухню, из тех, кто внимательно относится к мелочам. И при этом все сделано так, чтобы гарнир не выходил за рамки своей роли и только подчеркивал главное блюдо — ассорти фрай. Картофель фри к гамбург-стейку тоже подали свежим, только что из фритюра. Морковь, зеленый горошек и кукуруза, обжаренные в сливочном масле, тоже аккуратно подобраны по размеру, видно, что всю эту утомительную подготовку выполнили как следует. А это заслуживает уважения.

Мне стало стыдно. Я ведь просто жадно ел вкусную еду, абсолютно не обращая внимания на такие детали.

— Этот ресторан тоже одна из причин, почему я прихожу в музей.

— Но вы же сами держите ресторан европейской кухни… Вам все равно интересно ходить в похожие заведения?

Тайсё глубоко кивнул.

— Конечно. Где бы и что бы я ни ел, это все часть обучения. И японская кухня, и западная, и китайская — любая. Я ем и фастфуд, и горячие бенто из сетевых магазинов. Потому что во всем этом есть изобретательность: как, будучи ограниченным в возможностях, все равно сделать еду питательной и вкусной.

Тайсё был уверен в собственной кухне, но никогда не говорил плохо о чужих заведениях. Даже если видел или слышал что-то, что не вызывало у него восхищения, он молчал. Самое большее, что он говорил:

— Давай сделаем так, чтобы у нас такого не было.

Когда мы закончили с едой, он заказал мне кофе. Ни во время еды, ни после нее тайсё не закурил. В те годы, в отличие от нынешнего времени, курить можно было почти во всех заведениях общепита, да и среди взрослых вокруг меня курящих было много.

— Вы не курите?

Тайсё резко поднял брови и слегка покачал головой.

— Нет, не курю. Работа повара — это работа на ногах, труд тяжелый, поэтому среди поваров много тех, кто любит курить, но я этого не одобряю. Запах табака все-таки въедливый. Как ни мой потом руки, он все равно остается на кончиках пальцев. И на одежде, и в волосах тоже. Так можно и блюдо испортить, над которым столько работал. А ты куришь?

— Если есть лишние деньги… Ну или когда угощают.

— На таком уровне лучше сразу бросать. Ты и сам понимаешь, что для здоровья это плохо, к тому же еще и деньги на это нужны. Если привычка уже въелась и человек не может бросить, тогда ничего не поделаешь. Но если ты можешь терпеть, когда нет денег, лучше скорее завязывать.

— …Да. Наверное, вы правы.

У меня совсем не было ощущения, что мне читают нотацию. Разница в возрасте между нами была почти как между отцом и сыном, но скорее казалось, что со мной разговаривает старший брат. Наверное, поэтому я смог принять его слова без сопротивления.

— Кстати, чем ты занимаешься? В будний день ты гулял по музею, значит, вряд ли работаешь обычным офисным служащим. Да и молод ты еще. Тебя и за школьника можно принять. А, кстати, как тебя зовут?

Странная история, если подумать: просто так накормить парня, имени которого даже не знал, и рассказывать ему разные истории за едой. Но таким уж он был человеком.

Я рассказал, что приехал из провинции, что постоянной работы у меня нет и живу я одним днем. Люди, с которыми я знакомился в увеселительных кварталах, и раньше спрашивали, кто я такой, но я всегда как-нибудь выкручивался и уходил от ответа. Где-то внутри мне было стыдно за самого себя, такого потерянного и неприкаянного.

Но тайсё я сказал все без утайки: что работы у меня нет и жить мне негде. Было немного тревожно, но я почувствовал, что этому человеку лгать нельзя.

— Вот как…

Пробормотав это, тайсё сложил руки на груди, уставился на чашку с кофе и какое-то время молчал.

Я не помню, сколько это длилось. Наверное, несколько секунд, не больше минуты. Но мне показалось, что прошло очень много времени.

— Тогда приходи ко мне в ресторан. У меня как раз один человек недавно уволился.

— …Что?

Предложение оказалось таким неожиданным, что я растерялся. Максимум, что я мог вообразить, — он скажет, что у него есть знакомый, готовый предложить мне подработку,

— Н-нет, подождите. Я же никогда не готовил. Даже нож в руках не держал. Я вам буду только мешаться.

Тайсё опустил руки, сложенные на груди, и на его губах появилась легкая улыбка.

— «Мешаться» для начала же будет неплохо. Сначала ты, наверное, вообще ничего не будешь понимать, так что максимум, на что тебя хватит, — стоять и смотреть в пустоту. Но не беспокойся. В начале никто ничего не умеет. У нас почти все когда-то пришли с нуля, я в том числе. Есть, правда, несколько человек после кулинарного училища, но и такие сначала ничего толком не могут. Так что о технической стороне не переживай.

— …Вот как.

Тайсё попросил сотрудника принести счет и продолжил:

— Технике я тебя сколько угодно научу. Но все остальное зависит от самого человека. Какой бы умелой ни была рука, человек с гнилой душой вкусной еды не приготовит. И наоборот: даже если мастерства пока мало, все будет в порядке, если есть честность и желание расти.

Тайсё проверил поданную квитанцию, достал из внутреннего кармана пиджака длинный бумажник и вынул новую купюру в десять тысяч иен. Он плавно положил ее на конверт с чеком и передал официанту.

— Сумма небольшая, но сдачу оставьте на чай.

Затем он поднялся из-за стола и похлопал меня по плечу.

— Ну, пойдем. Сегодня у нас выходной, так что в ресторане никого не будет, но в квартире, которую мы используем как общежитие, кто-нибудь, думаю, найдется.

— Хороший человек ваш тайсё, — вдруг сказал молча слушавший меня до этого Кэн-тян.

— Да, хороший. У него было сильное чувство прекрасного, что ли… он был очень утонченным. В общем, что бы он ни делал, все у него выглядело… правильным. И движения у него были красивые. В ресторане тайсё кухня и зал были строго разделены, так что гости не видели, как работают повара. Но когда он стоял за плитой, всегда с прямой спиной, и управлялся с кастрюлями и сковородками, казалось, будто он танцует.

— Судя по всему, ваш совместный поход в ресторан случился довольно давно, но даже тогда, думаю, почти никто не оставлял чаевые. А уж сделать это так изящно — такое не каждому дано.

В Японии, конечно, тоже встречаются люди, которые оставляют на чай в знак благодарности. Но, как и сказал Кэн-тян, таких немного. К тому же во многих заведениях плату за обслуживание включают в счет принудительно, и, с точки зрения гостя, платить сверх этого еще и чаевые, наверное, незачем.

— В бумажнике тайсё всегда лежали только новые купюры. Он говорил, что платить чистыми, красивыми деньгами приятнее. А ведь в «Сиходо» тоже сдачу дают новыми купюрами и новыми монетами. Может, в этом смысле у вас есть что-то общее.

Кэн-тян тихо улыбнулся и кивнул.

— Да, вы знаете, мне нравится видеть лица покупателей, когда они удивляются или радуются. И что было дальше?

Тайсё привел меня в квартиру совсем недалеко от ресторана. В дальней комнате на первом этаже жил сам тайсё, а остальные пять комнат были для сотрудников. Хозяйка дома, как он сказал, была постоянной клиенткой, жившей неподалеку, и сдавала ему это жилье почти за бесценок. Тайсё платил аренду сразу за все шесть комнат и бесплатно селил там работников.

Три комнаты на втором этаже были полностью заняты старшими сотрудниками, а на первом обе комнаты пустовали. В итоге мне разрешили занять ближайшую к входу комнату. Из вещей у меня были только сменная одежда и зубная щетка в рюкзаке за спиной, так что никакого переезда, собственно, и не было.

— Футон я тебе завтра как-нибудь устрою, а сегодня спи в этом.

Тайсё достал из шкафа спальный мешок и передал мне.

— Этого будет вполне достаточно. Футон — это слишком…

— М? Скромничаешь?

— Нет, не то чтобы…

Тайсё ухмыльнулся.

— Такое впечатление, будто ты уже планируешь свой побег. Ну да ладно, делай как тебе спокойнее. Зимой, конечно, будет холодно, но какое-то время продержишься.