Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи

Я взял протянутые мне Rhodia и ручку.

— Учеба, знаешь ли, — это не только арифметика и родной язык, которые проходят в школе. Когда ты чего-то не знаешь, ты все время теряешь. Прямо перед тобой может оказаться огромная удача или же, наоборот, глубокая яма, а ты ни того ни другого не заметишь. Впрочем, учеба дело такое, нужно самому захотеть учиться, так что сильно давить я не буду. Просто записывай все, чего не понимаешь, чего не знаешь, что впервые видишь или слышишь. Все.

— Понял…

— Так вот, возвращаясь к разговору: ножи людям дарить нельзя. Говорят, что они «разрезают связь». И это касается не только кухонных ножей, но и ножниц. Еще гребней. У них звучание совпадает с дурными словами вроде «страдание» и «смерть».

— Ого, впервые слышу.

Я сразу открыл Rhodia и записал: «Ножи и гребни нельзя дарить людям». Тайсё с довольным видом посмотрел, как я пишу, и продолжил:

— Хотя и про ножи, и про гребни есть разные толкования. Кто-то говорит, что ножи, наоборот, хороши в подарок, потому что они «прорезают путь в будущее». А про гребни некоторые настаивают, что они «распутывают». Но все-таки, если в подарке чувствуется хоть малейшая тень дурного предзнаменования, лучше его не дарить. Поэтому пусть это и лишние хлопоты, но в случае с ножами правильнее будет как следует за них заплатить.

— Спасибо. Но все равно неловко. Такой дорогой нож, а вы продали его мне всего за каких-то пять иен.

Тайсё звонко рассмеялся и сказал:

— Это награда за то, что ты хорошо продержался целый год. Первый нож я во что бы то ни стало хотел выбрать вместе с тобой. К тому же тем магазином заведует до глупости честный старик, так что хорошие вещи он продает по справедливой цене. Если тебе и дальше что-нибудь понадобится из ножей, советуйся там. Они хорошо запоминают лица клиентов и подбирают именно то, что человеку нужно.

Потом по дороге обратно тайсё показывал мне разные места: «За кастрюлями лучше сюда», «За сковородками сюда». В каждом месте я записывал название магазина. За совсем короткое время заметки перевалили за десять страниц.

— Вот так и продолжай записывать. Этот блокнот можно купить в «Таматамая».

«Таматамая» была той самой канцелярской лавкой, где можно было покупать в долг на счет тайсё.

Со следующего дня мне начали доверять помогать с подготовкой продуктов, и день за днем я сражался в основном с овощами: чистил, резал, шинковал. Кстати, в ресторане тайсё кастрюли, разделочные доски, половники и тому подобное были общим инвентарем заведения, но ножи и сковородки каждый повар приносил свои, любимые. И сам тайсё, и двое поваров приносили по нескольку собственных ножей и переносили их в специальных запирающихся кейсах. После работы все трое обязательно точили ножи и обращались с ними очень бережно. Глядя на это, мы, ученики, тоже, естественно, начали бережно относиться к ножам. Тайсё был холост, поэтому после работы часто собирал нас, живших в квартире при ресторане, и буквально за руку учил ухаживать за инструментами. Конечно, все, что он рассказывал, я до единого слова записывал в Rhodia. Большая часть того, чему я тогда научился и что тогда усвоил, до сих пор поддерживает меня как повара. В итоге за год с начала использования больше тридцати блокнотов Rhodia были полностью исписаны моими заметками.

— Какая хорошая история. Кажется, я слышал по телевизору, как один известный повар говорил что-то вроде: «Шеф-владелец должен быть не только поваром, но и управленцем. Управлять — значит вести дело, раскрывая людей, а в конечном счете судьба ресторана зависит от способности растить людей», — все время кивая, говорил Кэн-тян.

— Когда я открывал собственное заведение, я тоже думал о том, чтобы нанять людей, но в итоге отказался. Я решил начать с маленького ресторана: без обеденной смены, только вечером, восемь мест и всего одна посадка. Именно потому, что так можно обойтись без сотрудников. И когда я думаю об этом, понимаю, насколько невероятным был тайсё: только на кухне шесть человек, а вместе с четырьмя сотрудниками зала он держал десять работников. Теперь, когда у меня самого пусть маленькое, но свое заведение, я по-настоящему понимаю, насколько это было серьезно.

— Да… Я тоже могу спокойно вести магазин именно потому, что работаю один и делаю все по-своему. Но если меня спросить, смог бы я управлять канцелярским магазином с наемными сотрудниками, уверенности у меня совсем нет.

Я глубоко кивнул и продолжил рассказ.

Прошло больше трех лет с тех пор, как я начал работать в ресторане тайсё, и наступало уже четвертое лето. Из трех старших двое уволились, а еще один женился и съехал из квартиры. Я и сам не заметил, как у меня появились уже трое младших, но все они ездили на работу из родительского дома, так что в квартире остались только мы вдвоем: тайсё и я. Мне было интересно и радостно, поэтому я все быстрее осваивал поварскую работу. Заметки в Rhodia действительно очень помогали. К тому времени у меня даже появилась привычка перед сном переносить дневные записи в большую тетрадь и приводить их в порядок. Еще несколько лет назад я жил одним днем, но встреча с тайсё изменила все.

Так день за днем, проживая наполненную жизнь, я постепенно начал получать более серьезные задачи: мне стали доверять приготовление базовых супов и заправку овощных гарниров. Я думал, что буду и дальше учиться, набираться мастерства и когда-нибудь смогу стоять рядом с тайсё и так же уверенно работать сковородой.

Но этого не случилось.

Сразу после приезда в Токио я какое-то время жил у человека, с которым познакомился в Синдзюку. Позже я понял, что он был тем, кого сейчас называют хангурэ [160], и зарабатывал большие деньги на делах, почти неотличимых от преступлений. Напрямую я ему не помогал, но сидел в офисе вроде сторожа и получал за это деньги. Нет, «карманными» эти деньги было трудно назвать. Думаю, это была скорее плата за молчание. В конце концов того человека арестовали. Потеряв место, где мог находиться, я перебрался в сторону Уэно. Поначалу мне казалось, что я влип, но если бы я так и остался в Синдзюку, то, наверное, и сам втянулся бы в опасные дела. Этот человек отбыл срок и вышел из тюрьмы. И видимо, в каком-то журнале, случайно попавшем ему в руки, оказалась статья о ресторане тайсё. На групповой фотографии сотрудников перед заведением он заметил меня.

Когда я вышел через служебный вход вынести мусор, он стоял там.

— Давно не виделись. Ничего себе, солидный стал. Это что, поварская форма? Идет тебе.

Под уличным фонарем он улыбался неприятной, жутковатой улыбкой. А потом добавил:

— После работы зайди ко мне ненадолго.

С этими словами он протянул мне спички из соседней закусочной.

Когда работа закончилась, я кое-как прибрался и поспешил в назначенное место. Это было захудалое заведение, словно срисованное с картинки, и кроме нас посетителей не было.

— Работа нравится?

Я молча кивнул.

— Я вот тоже думаю снова взяться за дело. Ну как, поможешь?

Сидеть в офисе и просто отвечать на звонки, а денег получать в несколько раз больше, чем моя месячная зарплата у тайсё. Прежний я, наверное, сразу бы согласился.

— Простите, но я не собираюсь бросать нынешнюю работу.

Я попытался подняться, но он остановил меня:

— Да подожди ты.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Когда меня взяли, я твоего имени не назвал. Отговорка вроде «я просто сидел в офисе и отвечал на телефон» не прошла бы. И все это потому, что я считал тебя своим.

— Не говорите за меня. Да, я жил у вас в офисе, но ни разу не помогал вам с работой.

— Деньги-то получал.

Я лишился дара речи. То, что он тогда давал мне со словами «Будет тебе на карманные расходы», он теперь называл оплатой.

— Н-но вы же сами говорили: «Возьми на карманные»!

Он прикурил сигарету и медленно выпустил дым.

— В тюрьме, знаешь ли, алкоголь и табак под запретом. Конечно, лазейки есть, иногда покурить удавалось. Но вот так, не торопясь, затянуться — такого не было. Это было скорее как у школьника, который украдкой курит, пока учитель не видит. Скука смертная, честное слово. Кстати, ты что, бросил курить?