Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи

— Да. Для повара в этом нет ничего хорошего.

У него заметно вытянулось лицо. Он затушил сигарету и одним махом допил виски с водой.

— Вот как. Понял. Тогда заставлять не буду. Но взамен есть одно условие.

— …Какое?

— Верни деньги, которые я тебе давал. В те времена у меня водились деньги, так что, думаю, за раз я давал тебе по две, а то и по три дзуку, разве нет? Даже по самым скромным подсчетам меньше трех миллионов не выйдет, верно?

Дзуку на языке игорных домов означало пачку из десяти купюр по десять тысяч иен. И правда, за раз я получал от него не меньше ста тысяч, а иногда и около пятисот тысяч.

— У меня нет таких денег…

Он слегка покачал головой.

— Ты же честно работаешь, нет? Я не говорю, что все сразу. Для начала принесешь миллион. Остальные два миллиона разрешу выплатить в пять заходов, по пятьсот тысяч в месяц.

— …Но три миллиона только что стали тремя с половиной.

Он с удовольствием широко покачал головой.

— Надо же, считать в уме научился. А когда ошивался у меня в офисе, даже телефонный номер толком запомнить не мог.

Я молча поднялся.

— Завтра принесешь сюда миллион. Где ты работаешь, я, конечно, знаю. И хату твою тоже пробил. Вздумаешь дернуться, заявлюсь в ресторан.

Потом он достал из-за пазухи визитницу и протянул мне одну карточку.

— Я тоже перестал быть полумерком. Встретил человека, которого хочется назвать отцом.

На визитке был отпечатан герб группировки, известный каждому. Сейчас за одну такую визитку можно было бы сразу попасть под подозрение в пособничестве организованной преступности, но тогда времена были мягче.

Я совершенно не помню, как потом вернулся домой. Но когда я дошел до улицы перед квартирой, то случайно столкнулся с тайсё, который как раз возвращался из сэнто.

— Эй, ты где прохлаждался? Поторопись, а то баня закроется.

Когда я увидел его лицо в лунном свете, такое открытое и веселое, я подумал: этому человеку нельзя доставлять неприятностей.

Кэн-тян, похоже, слушал, затаив дыхание, и вдруг тяжело выдохнул.

— Развитие такое резкое… Я распереживался, пока слушал.

Я слегка кивнул.

— Ну да. В итоге я той же ночью собрал вещи и уехал из Токио. Взял только самое необходимое: сменную одежду, наличные, банковскую книжку, нож, который купил мне тайсё, записи в Rhodia, тетради — все, что было для меня по-настоящему важным. Я вырвал лист из Rhodia и написал: «Простите за внезапность, но я увольняюсь». Потом вместе с ключом от квартиры тихо опустил записку в почтовый ящик у комнаты тайсё. Оттуда сразу пошел к остановке междугородних автобусов у выхода Яэсу и сбежал в сторону Кансая.

— …Как-то слишком просто все оборвалось, — с грустью сказал Кэн-тян.

— Да. Мне казалось, будто меня вдруг заставили расплатиться за все, что я до тех пор оставлял мутным и неясным. Я приехал в Токио, плыл по течению, брал деньги, хотя понимал, что они какие-то неправильные, и тратил их на всякую ерунду. Я понимал, что был дураком, но уже ничего не мог поделать.

— Почему вы не рассказали тайсё? Когда вы были связаны с тем странным человеком, вы ведь были несовершеннолетним, верно? К тому же это было просто притянутое за уши обвинение. Если бы вы обратились в полицию, возможно, они бы что-нибудь предприняли.

Кэн-тян был совершенно прав.

— Да. Но тогда я ничего не знал. Я просто вбил себе в голову: если останусь здесь, то причиню неприятности тайсё. Я был дураком. Все как тайсё и говорил. Я не учился, поэтому ничего не знал и ничего не понимал. Меня запугали, я затрясся от страха и тут же сбежал. Вот таким я был жалким и мелким человеком.

Кэн-тян резко покачал головой.

— Не может быть, чтобы вы были таким человеком. Если бы это было так, вас нынешнего не было бы.

— …Может быть. Надеюсь, что это так. В общем, когда я добрался до Кансая, работу нашел довольно быстро. Часть сбережений потратил, чтобы устроить себе место, где можно было бы спокойно жить, а все, что осталось, отправил тому человеку заказным письмом. Конечно, это была не сумма в миллион, но я отправил все, что мог. Потом, каждый раз, когда получал зарплату, почти всю ее вкладывал в переводы. В итоге примерно за полтора года я отправил ему всю сумму, которую он назвал.

— …Невероятно. Но он не приехал за вами в Кансай?

Я слегка кивнул. Честно говоря, я все время боялся, что он снова появится передо мной. Но в итоге он так и не появился. Раз я сам отправлял деньги, ему, видимо, не было смысла тратиться на дорогу и ехать меня запугивать…

— Интересно, а что сейчас с тем злопамятным человеком?

— Умер. Его втянуло в разборки. Почти в тот же самый момент, когда я полностью расплатился с долгом. Я до сих пор хорошо это помню: сидел в китайском ресторане, ел гёдза с жареным рисом и случайно увидел это в телевизионных новостях.

— Вот как… Наверное, нехорошо так говорить, но раз уж ему все равно было умирать, лучше бы он умер раньше. Тогда вам, Гин-сан, не пришлось бы работать как проклятому и возвращать непонятно откуда взявшийся долг.

— Нет, хорошо, что он дожил до того, как я все выплатил. Для меня это означало, что я смог поставить точку. Хотя, конечно, было в этом и какое-то разочарование. После этого мне стало противно оставаться в Японии…

Кэн-тян хлопнул в ладоши, словно все наконец сошлось.

— Так вот почему вы отправились скитаться.

— …Ну, примерно так.

Лицо Кэна-тян, только что просветлевшее, вдруг омрачилось.

— Но тогда вам обязательно нужно отправить тайсё приглашение на открытие.

— Да… Вот я и мучаюсь.

Кэн-тян стал убирать на поднос чашки и прочее и добавил:

— Гин-сан, это моя просьба. Все-таки отправьте тайсё приглашение. Бумагу и конверт я подготовлю. Подождите немного.

Мягкая атмосфера, царившая до этого, вмиг исчезла. С решительным видом Кэн-тян произнес эти слова, взял поднос и вышел из комнаты.

«Ну вот, — подумал я, — похоже, разболтался и сказал лишнего». Невольно я посмотрел за окно. По небу тянулись ряды перисто-кучевых облаков, похожих на рыбью чешую. Из наполовину открытого окна входил чуть влажный, приятный осенний ветер.

— Простите, что заставил ждать.

Кэн-тян, видимо, прибежал из торгового зала на первом этаже — он немного запыхался — и протянул мне что-то.

— Думаю, вот эта бумага и конверт подойдут лучше всего. Они изящные и годятся почти для любого случая. А ручку лучше эту. Я выбрал ту, у которой мягкий ход письма. Я самовольно все подобрал, поэтому денег не нужно. Пожалуйста, напишите тайсё обо всем, что произошло, и сообщите ему об открытии. Ах да, конверт с приглашением и само письмо можно вложить в конверт чуть большего размера и отправить прямо так. Об этом не беспокойтесь. Я все как следует устрою.

Кэн-тян уже полностью вернулся к лицу хозяина «Сиходо».

— Спасибо… Но я ведь никогда писем не писал.

Собственный слабый голос показался мне таким жалким, что стало стыдно.

Кэн-тян почти силой вложил мне в руки бумагу, конверт, ручку и усадил на стул перед большим старым столом, стоявшим напротив приподнятой площадки с татами.

— Я не буду вам мешать. Пишите спокойно. Чуть позже принесу вам стаканчик свежезаваренного чая. — С этими словами он спустился на первый этаж.

Оставшись один, я волей-неволей оказался лицом к лицу с белым листом бумаги. Сначала я подумал, что, наверное, надо начать с какой-нибудь приличной вступительной фразы, но в итоге решил начать так: «Простите, что пишу без долгих вступлений. Я очень давно не давал о себе знать». Прежде всего я прямо извинился за то, что самовольно исчез. Затем объяснил причину: якудза, с которым я был связан до встречи с тайсё, стал выбивать из меня долг, и мне пришлось бежать. Потом написал, что теперь, оглядываясь назад, жалею: надо было честно посоветоваться с тайсё. Рассказал, как я сбежал в Кансай, работал изо всех сил сразу в нескольких местах — в киссатэне, удонной и других заведениях — и полностью выплатил долг. Что, когда я расплатился, внутри словно все оборвалось, и я почти наугад уехал в Европу. Что работал, копил деньги, переезжал дальше и так скитался по разным местам. Что в каждом городе находил работу в заведениях общепита и сначала снова начинал с мойки посуды и подготовки продуктов, но благодаря тому, чему меня научили в ресторане тайсё, везде быстро становился человеком, к которому относились с уважением.