Свои люди - Сохрина Анна

Обычно, если в дачном хозяйстве понадобилась какая-нибудь вещь, я не спешу её покупать.

— У немца всё есть! — говорю я. — Надо просто поискать, — и всегда оказываюсь права…

На информационном стенде в центре садоводства красуется объявление по-русски и по-немецки: «25 июля в субботу садоводство «Потсдамер Шметерлинк» отмечает свой юбилей. Всех ждём на праздник!».

Каждому домику выданы специальные талоны на бесплатные сосиски и пиво, наши домохозяйки, конкурируя в мастерстве, пекут пироги и делают вёдра винегрета и салата оливье — вклад от русской секции.

В субботу на большой поляне гремит бравурная музыка, на грилях жарятся и истекают жиром сосиски и свиные ноги, в ящиках поблёскивают винные крышки бутылок, а рядом, к гордости устроителей, красуются несколько бочек настоящего баварского пива — праздник обещает пройти по высшему разряду.

Народ подтягивается на поляну и рассаживается за столиками. Смех, шутки, разговоры — на немецком, на русском, на ломаном русско-немецком… После нескольких кружек пива и пары бокалов вина достигается полное взаимопонимание.

— Да здравствует русско-немецкая дружба! — звучит из динамиков.

— Ура! — кричат из-за русских столиков.

— Цум воль! — слышится из-за немецких.

После сытного перекуса и обильных возлияний начинаются танцы. Немцы, наряженные в национальные костюмы — зелёные пышные юбки, узкие брюки, шляпы с перьями, танцуют какой-то сложный и чопорный немецкий танец, публика восторженно ревёт, хлопает в ладоши и стучит кружками по столам. Всем артистам подносят по огромному бокалу пива. Далее, под песню Верки Сердючки «Замуж хотела вот и залетела…», пускается в пляс русская секция. Наши люди пляшут с таким чувством, что Зураб Хацкия, не выдержав, бешено вращая глазами, с криком «Асса!» бросается танцевать лезгинку, а Боря Кацман из Бреста — русскую присядку, киевлянин Шапиро пляшет гопака, а его жена Фира, 120 килограмм живого веса, томно кружит рядом. Танцы народов мира во всей красе и многообразии разворачиваются на дачной поляне.

Веселье достигает своего апогея…

Тем временем багровое, уставшее солнце клонится к горизонту и скрывается за скатами крыш — близится вечер, а с ним и завершение праздника — красочный салют. В честь юбилея в садоводство приглашена специальная служба фейерверков, рослые статные красавцы-немцы в военной форме пожарных подразделений бундесвера не спеша раскладывают свои принадлежности. Дачные мальчишки, да и их отцы, открыв рот, наблюдают за пиротехниками.

— Боже, какой красавец! — щиплет меня в бок соседка Рая, указывая на статного молодого пожарника. — Какой красавец! Надо будет обязательно познакомиться!

Главный даёт команду, и в небо взлетают огненные ракеты, тёмный свод озаряется причудливыми узорами, сотканными из тысячи разноцветных, мигающих и переливающихся всеми цветами радуги огней. Кажется, что небо расцвело букетами диковинных цветов.

Зрелище настолько красиво, что мы ещё долго стоим завороженные и безмолвные на краю большой поляны. В такие минуты говорят — ангел пролетел. Вспыхивает и гаснет последняя ракета, бездонное звёздное небо накрывает нас тёплым июльским покрывалом. Тишина, запах скошенной травы, мягкое дуновение ветра — и мне очень хочется, чтобы праздник никогда не кончался…

Усталые и довольные, дачники расходятся по своим домикам — спать.

Свежее летнее утро встречает меня солнцем и пением птиц. В шортах и майке я выползаю на веранду, потягиваюсь и шлёпаю босиком по прохладной, покрытой призрачными каплями росы траве.

Мир огромен, прекрасен и непоколебим. Как в детстве…

История вторая. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Тихая, почти идиллическая жизнь нашего садоводства была нарушена ужасным происшествием…

Вернее, скандалом, или, если быть честным до конца — дракой. Причём, дракой одного из членов «русской секции» Яши Феркеля с Зигфридом Штольцом, председателем садоводства и вдобавок бывшим полицейским комиссаром.

Словом, скандал, позор и всё такое прочее… Но всё по порядку. Всё случилось 9 мая, в замечательный день Победы русских над фашистской Германией, праздник, без преувеличения, свято чтимый любым нашим человеком.

Я думаю, что эта дата во многом определила дальнейшую последовательность и стилистику событий.

Надо сказать, что один из главных героев — Яша Феркель, был совсем не из тех людей, которыми гордилась «русская» секция. Напротив, Феркель, и это знали многие, всегда отличался спесивостью, вспыльчивым и заносчивым нравом и особым авторитетом в нашей среде не пользовался. Однако существовала серьёзная причина, заставлявшая многих с ним считаться и даже искать его дружбы — Яша был богат. Наш дачный сосед владел сетью автомобильных мастерских по Германии и двумя заводами в Чехии. Феркель был довольно успешным предпринимателем и мог взять человека на работу, что в эмиграции немаловажно. С ним делали гешефты, правда, поговаривая, что «заработать он всё равно не даст, львиную долю заберёт себе», но деньги и связи у него водились, это точно.

В праздник Победы, пришедшийся на солнечный воскресный день, Яша с компанией дружков приехал на дачу «погулять». Веселье проходило с размахом, и на дачную террасу были выгружены ящики вина и водки, баранина для шашлыков, зелень и фрукты — то, что полагается в таких случаях, причём всё из дорогих магазинов и отличного качества. Пикник на лоне природы начался, и скоро гости изрядно захмелели и стали вести себя соответственно — орать, громко петь песни, поднимать один за другим тосты:

— «За победу над фашистской Германией!» — слышалось за столом.

Кто-то из гостей в состоянии изрядного подпития уселся на чёрный джип и стал гонять по улочкам садоводства, задевая заборы и поднимая столбом пыль…

Соседям-немцам это явно не понравилось, и они отправились жаловаться на «творимые русскими безобразия» председателю садоводства Зигфриду. Зигфрид, не спеша копавшийся на своей грядке в другом конце садоводства и оттого не слышавший громких криков и песен, вынужден был отложить лопату и пойти разбираться. Когда он подошел к Яшиному участку, праздник был в полном разгаре.

— Что здесь происходит! — зычным голосом бывшего комиссара полиции осведомился он. — Где хозяин?

К калитке, пьяно пошатываясь, вышел сам Яша Феркель и, глянув в гневное лицо комиссара, осведомился:

— А что вам, собственно, нужно?

— А ну, потише! Прекратить безобразия! — повысил тон комиссар.

И тут Яша, опершись для устойчивости обеими руками о забор, заорал:

— А ты, фашистская морда, заткнись! Мы вас один раз победили и второй раз победим!..

Пауза.

Я думаю, такую обиду не мог бы стерпеть ни один нормальный немец, а там более бывший бравый комиссар гэдээровской полиции.

И тяжёлый кулак председателя врезался в морду обидчика.

— Наших бьют! — заорали нетрезвые дружки и со всех ног понеслись спасать хозяина.

Завязалась драка, на выручку Зигфриду подоспели немцы-соседи.

— Жиды пархатые! — прозвучало по-немецки в запале потасовки. — Мало вас Гитлер…

Кто-то вызвал полицию…

Стали разбираться. К счастью, дерущихся быстро разняли и никаких серьёзных повреждений, кроме пары фингалов, полученных обеими сторонами, обнаружено не было. Но было кое-что посерьёзнее — честь обеих сторон была задета. Конечно, как ни крути, Феркель был виноват, нарушал общественный порядок, оскорбил председателя, в момент драки был нетрезв и еле держался на ногах… Но, как известно, «слово не воробей», и произнесённое вслух просто забыть уже было невозможно.

Полиция, составив протокол, отбыла, их симпатии были явно на стороне Зигфрида, и в воздухе запахло грядущими судебными разбирательствами.

Наше «Бабочкино» в эти дни напоминало потревоженный улей. Садоводство в буквальном смысле раскололось на два лагеря. Русская секция, сбившись на группки, страстно обсуждала происшествие…

— Этот Феркель (по-немецки слово «Феркель» означает «поросенок») подложил нам всем большую свинью, — резюмировала бабушка Циля.