Все, что останется - Калинин Сергей

Сейчас в этом кругу царили любовь и самые, что ни на есть, дружеские чувства. Но одно он знал точно: до момента «Ты меня уважаешь?» осталось совсем немного. Пить из грязного стакана, любезно протянутого хозяйкой, было противно, и Олег, взяв бутылку, сделал большой глоток из горла. Ударило запахом дешевого спирта, раздирающего не столько крепостью, сколько отвратительным вкусом и запахом. Осмотрев закуски, он незаметно отломал от батона кусок прямо в сумке, и неторопливо жевал его, стараясь даже не смотреть на стол, где в банке с килькой плавал окурок. Тарас, не скрывая восторга, пальцами тянулся к ней хлебом, стараясь зачерпнуть соус.

— А у меня вот папа умер месяц назад. — Хозяйка пьяно размазывала слезы. — Я весь смысл жизни потеряла.

— Сейчас нашла? — Олег посмотрел с плохо скрываемой злостью.

— Что — нашла? — Лиза недоуменно уставилась на него.

— Смысл нашла, спрашиваю? — Оставаться здесь ночевать было самоубийством.

Через час они упьются и начнут громить все в угаре. Соседи вызовут полицию. Сюжет стар как мир. Полчаса у него еще есть, но стоит подумать, что делать дальше.

— Я папу очень любила. Но хорошо, что встретила Ваню. — Олег ухмыльнулся. Никогда не знал, что Цапля может быть Ваней. — Он меня от смерти можно сказать спас. Меня сейчас только любовь на этой земле держит. — Лиза потянулась к сидящему рядом Цапле и впилась в его губы.

— Куда… — Он выругался, отталкивая ее, нервничая из-за пролитой водки, которую держал в руке. — Совсем… — Отборный мат покрыл хозяйку.

Олег с грустью посмотрел на Лизу, которая в своей влюбленности не замечала ничего. Завтра, когда не будет денег, ее любовь обменяют на сто граммов у первого встречного забулдыги. И весь ее путь можно рассказать без линий на руке и прочей ерунды, которой разводят доверчивых граждан.

— Слушай, я у тебя возьму на время покрывало? — Олег прикинул, что спать на коробках не очень удобно, а здесь был шанс немного разжиться. — Или, может, есть одеяло какое?

— В спальне. — Хозяйка махнула рукой и потеряла к нему всякий интерес.

Олег неторопливо просмотрел вещи, выбирая что-нибудь подходящее. На секунду вспомнил о совести, но пришлось отбросить все сомнения. Если не он, то кто-то другой заберет еще хорошие вещи, это вопрос времени. Кто-то встретится у точки, куда они, несомненно, пойдут ночью, зайдет в гости. Завтра, максимум через три дня, здесь не будет ничего, что можно продать и что имеет хоть какую-то цену. Этот поезд уже несется под откос, и остановить его было почти невозможно. А ему сейчас крайне важно подумать о себе. Совесть — не то понятие, которое сейчас могло волновать.

Вспомнились строки Есенина, хотя вряд ли они были к месту. Но его удел был как раз таки свалить отсюда, и уж никак не катиться вниз.

— Вот что ты, Шапир, всегда умел — это быть практичным. — Марта вошла в комнату, когда Олег складывал одеяло. — Я только подумать успела, что надо бы что-то прибрать, а ты уже тут как тут.

— Я верну. — Заметив смешок Марты, почему-то стало противно от себя самого. — Сказал — верну, значит, верну.

— Я знаю. Ты всегда слово держал. Да и мужик ты один среди всех здесь. — Она присела на кровать, и Олег понял, что она абсолютно трезва. — А забери меня с собой. Куда хочешь пойду. Я тебе верной буду. Может, жить начнем иначе. Ведь могут же как-то выбираться отсюда.

Она смотрела с надеждой и отчаянием, понимая, что ее ждет впереди.

— Не возьмешь. Я знаю. Ты всегда один. Почему? Почему ты никого не любишь? Разве может человек быть один? У тебя сердце есть? — У Марты навернулись слезы, и она как-то по-детски вытерла их ладошкой.

— Некуда со мной идти. Мало мне осталось. — В горле стоял ком от беспомощности и боли. В их мире никто никого не жалел, а тем более глупо было верить словам. Но здесь, сейчас они были словно в другой жизни, забытой, но, увы, невозможной.

— А мне, думаешь, много осталось? А кому здесь много? Нас только Бог и держит на земле. Людям мы не нужны. Никому мы не нужны. Вот и я тебе не нужна. — Марта встала, натянув улыбку. — Пойду, напьюсь. Ведь я искала тебя, думала, может, получится у нас что-то. Не получится. У нас уже ничего не получится.

Олег проводил ее взглядом, не сказав ни слова. Да что говорить? Все слишком понятно, чтобы дарить надежду, которой нет. А может, стоило соврать? Пообещать что-нибудь. Пусть хоть как-нибудь, но не так, без слов и понимания.

Он вышел из квартиры, на минуту задержавшись на площадке. Раз уж оказался здесь, стоило посмотреть чердак.

Простенький замок на двери показался подарком судьбы. Через две минуты он застыл в темноте, давая возможность глазам привыкнуть. В кармане был маленький фонарик, которым Олег почти не пользовался. Но сейчас он как раз и пригодился. Найти место оказалось несложно, тем более по меркам возможных вариантов сегодняшней ночи выпал едва ли не самый лучший. Он подстелил одеяло, под голову бросил прихваченную маленькую подушку и лег. Марта, Лиза, да и не только они — почему-то вдруг показалось, что нужно было поступить иначе. Выкинуть из дома Цаплю, отвести хозяйку в больницу, положить под капельницу и вывести из запоя. Ведь еще не поздно, еще есть возможность обернуться и начать жизнь сначала. А может, нужно было отвести ее в церковь. Ведь должны же они помогать людям, стоящим на краю пропасти. Не доморощенные психологи, несущие чушь о чем-то высоком и необходимости заглянуть внутрь себя. Нет. Это им не поможет. Им нужна такая терапия — через боль. Чтобы больнее некуда, только так можно вернуть очертания реальности. Кто поможет? Мог ли помочь он? А Марта? Что сказать ей? Почему промолчал? Струсил. Ведь просто побоялся, что не сможет спасти ни ее, ни себя. А что он может? Сильный! Какой же он сильный? Обычный трус, каких тысячи. Придумал себе мечту, поверил в нее и теперь убежден, что живет ради нее. Давным-давно, когда он был еще школьником, дальняя родственница вдруг сорвалась и сгорела в очень короткий срок. Сначала пила, потом надолго пропадала из дома, а потом ее нашли на берегу озера мертвой. Тогда ему все казалось нереальным. Остались две дочки, остались брат, сестра, родные, но никто не помог. Никто не остановил, глядя на догорающую жизнь. Почему? Даже он, почти ребенок, корил себя за то, что еще вчера красивая, веселая и очень интересная она вдруг оказалась никому не нужна. В короткий миг мы можем потерять все под безразличными взглядами окружающих нас людей, причем порой очень близких. Родной брат продал ее дом, оставив двух маленьких дочек без крыши над головой, как кость бросив крохи, вырученные с продажи. И никто ничего не сказал, лишь обсудив на кухнях. Это вся наша жизнь, которая протекает между диваном и холодильником, это весь наш ум, состоящий из речей, услышанных с экрана телевизора, это весь смысл нашей жизни — превзойти соседа в стоимости машины и удивить его новой шубой. Это все то, ради чего мы привыкли жить, ничего не замечая вокруг. Чем больше он узнавал, тем глупее выглядело желание поиска истины.

Глава 36

Первой, кого увидела Даша, подходя к отделению, была Настя, скромно стоящая у подоконника возле лифта.

— Здравствуйте. — Девушка не могла скрыть волнения и очень обрадовалась, увидев знакомое лицо. — А у меня уже есть прописка.

— Здравствуй! Я очень рада за тебя. — Даша видела, что девушка полна энтузиазма и желания немедленно что-то делать. — А дочка где? Спряталась? — Видеть Настю одну было непривычно.

— Оставила дома. — Девушка тяжело вздохнула. — Она у меня смирная и понятливая. Но ничего, еще недельку, и в школу. Мы уже получили направление. Как раз здесь рядом. Мне удобно будет.

— Тебе же Евгений Степанович заявление подписал? — Даша не столько спросила, сколько вдруг вспомнила, что скоро у них будет другой заведующий отделением.