Все, что останется - Калинин Сергей

— Как я тебе время скажу, если не знаю, где через пять минут буду. Говорю же, зайду к тебе. — Коля начинал нервничать, поглядывая на Олега с опаской, и пришлось соглашаться на любые условия.

— Я, если что, оставлю, а жена тебе отдаст. Только ты меня не сдавай. — Олег протянул свернутую в трубочку купюру.

Коля прикинул достоинство и довольно крякнул, явно удовлетворенный.

— Мне по барабану. Главное, верни. — Он развернулся и довольный засеменил к ожидающему его чуть поодаль долговязому мужику, наверное, напарнику, явно взбодрившемуся при виде улыбающегося Коли.

Олег растерянно покрутил ключ, но времени было совсем мало, и пришлось бежать к ларьку, где он уже договорился все сделать быстро. Работа действительно не заняла много времени, но вопрос, что делать дальше, остался висящим в воздухе. Собственно говоря, вариантов как таковых и не было. Через пять минут Олег оказался у знакомого подъезда и набрал номер той квартиры, номер которой он оставил Коле.

— Кто? — Приятный женский голос отозвался из домофона.

— Это Олег. Светлана Ивановна, вы позволите с просьбой обратиться?

— Поднимайтесь. Попытаюсь быть полезной. — Из динамика раздался характерный сигнал открывшегося замка.

— Право слово, вы меня заинтриговали. — Светлана Ивановна открыла дверь и чуть отступила, пропуская гостя. — Даже любопытно, что вас привело.

— Кажется, я возвращаюсь домой. — На последнем слове Олег попытался сделать акцент, рассчитывая на понимание.

— Неужели раздобыли ключ? — Женщина всплеснула руками, словно удивляясь, но не уловить иронию было невозможно. — Значит, теперь мы будем соседями?

— Выходит так. — Олег замялся, застыв в двери.

— Тогда я поставлю чайник, а вы расскажете, что именно нужно от меня. — Светлана Ивановна жестом пригласила его в квартиру.

Он привык к тому, что сам справляется со своими проблемами, а эта женщина словно подчеркивала всю его беспомощность.

— Я тогда руки помою, с вашего позволения. Неудобно беспокоить, но у меня нет выбора.

— Пока вы меня еще не беспокоили, так что не стоит преувеличивать степень неудобства. Жду на кухне.

Веня удивленно проводил гостя, замерев у двери ванной, и обернулся к хозяйке, словно задавая немой вопрос: «Кто это и зачем он здесь?»

Когда Олег вернулся, чашки уже стояли на столе, чайник вот-вот должен был закипеть, а Светлана Ивановна делала бутерброды. Он скромно присел у двери. На миг показалось, что все это напоминает типично семейный обед. Олег невольно подумал об этом, но отогнал мысли, стараясь не настраивать себя на то, чего быть не могло никак.

— А вы что преподаете? Да и разве ходят учителя в августе в школу? — Молчание затягивалось, и вопрос получился, словно сам по себе.

— Еще как ходят. А как класс готовить к новому году? Приходится. Да и к тому же все ведь знают, что я одна, никуда не уезжаю на лето, ничего, кроме работы, нет, вот и нагружают, чем могут.

— Наверное, литературу ведете?

— Ваше мнение о библиотеке мне приятно, но я математик. — Светлана Ивановна, заметив удивление Олега, добавила: — Не похожа?

— Совсем не похожи. Я думал, сочинения проверяете.

— Ну а вы как? Рассказывайте. — Она залила заварку кипятком прямо в чашке. — Не переживайте. Я запомнила, сколько сахара и сколько воды. И помню, что предпочитаете покрепче. — Светлана Ивановна заметила, что Олег попытался встать, чтобы сделать все самому, и предупредила его действия.

— Спасибо. Не ожидал, что будете обращать на это внимание.

— Вот видите, обратила. Рассказывайте. Не томите. — Она присела рядом, подперев голову рукой и приготовившись слушать.

— Понимаете, ключ у меня есть. Но пришлось соврать и сказать, что прячу рыбацкие принадлежности от жены. — Олег запнулся. — От вас, точнее. А он сказал, что зайдет не то через час, не то через два и заберет свой экземпляр. — Он смотрел на улыбающуюся женщину и смутился окончательно. — Мне нужно чип оставить, а он придет, вы отдадите, как будто вы моя жена и как будто ничего не знаете. — Последние слова он выпалил на одном дыхании.

— Вы чай пейте. И бутерброд берите. — Светлана Ивановна подвинула тарелку поближе. — Сказать, что жена и отдать ключ так просто, что даже не похоже на просьбу. — Она сделала серьезный вид, а потом рассмеялась искренне и задорно. — Боже мой, вы оригинал. Как получается придумывать такие истории, в которые не поверить невозможно?

— Случайно. — Олег понимал, что начинает краснеть. — Вот. — Он протянул чип.

— Хорошо. Но вы не спешите и допивайте чай.

— А почему не пришли ни вчера, ни позавчера? Ведь где-то нужно было ночевать.

— Это не проблема. Первый раз оно, может, и страшно, — Олег попытался вспомнить те ощущения, но это было давно, и в памяти ничего не осталось, — сейчас уже и не знаю. Привык.

— Разве можно привыкнуть?

— Не знаю. Я думал об этом. И в тюрьме вроде как привык, но, скорее, все же смирился. Человек не привыкает, он воспринимает обстоятельства как норму, от которой некуда бежать. Поэтому с точки зрения философии и психологии далеко не все поддается пониманию. И в ямах выживают, с ума сходят, да много еще чего, но ведь живут же люди. Хотя, если уж честно, часто зря.

— Жизнь не может быть зря. Она для чего-то дана. — Светлана Ивановна хотела что-то сказать еще, но замолчала. — Давайте я чая подолью. Или лучше заварю свежий.

— Спасибо. Я вас и так обременил, да и на работу нужно бежать.

— А вы заходите вечером. И вот что еще. — Она подошла к трюмо в коридоре и достала из шкафчика еще один чип. — Это от подъезда. У вас же нет.

— Знаете, а я о нем и забыл. — Олег даже расстроился собственной невнимательности. В этой суете и беготне он упустил очень важный момент. — Я сделаю дубликат и верну.

— Не надо. У меня три. Заказала на всякий случай, а куда их столько? Берите. А знаете что? Заходите вечером. Мы будем с Веней гулять часов в восемь. Вы ведь примерно в это время с работы идете?

— Чуть позже, в полдевятого. — Олег чувствовал, что не хочет отказываться от приглашения, но умом это решение правильным не считал. — Только вы извините, мне завтра предстоит путь, и нужно кое-что подготовить. — На самом деле, сегодня он ничего делать не собирался, да и не к чему ему готовиться. С одной стороны, было немножко страшно вдруг прикоснуться к той жизни, которую считал потерянной навсегда. А с другой — он давно все решил. Свое будущее Олег мог предсказать точнее любого прорицателя. И это будущее могло обещать только расставания, которые к своей неизбежности могли добавить лишь боль потерь. Сам он перенесет все, это не вызывало сомнений, но заставлять еще кого-то переживать не хотелось ужасно.

— Ну, что ж. Решайте ваши дела, но не забывайте и о нас. Правда, Веня, мы будем ждать? — Она посмотрела на пса, словно ища у него поддержки, но виляющий хвост и преданный взгляд говорили лишь о том, что именно она для него важнее всех на земле. — Приходите.

Я, правда, буду вам очень рада. Вы должны рассказать мне вашу историю.

— Я обещаю. — Олег остановился, спустившись на пролет. — Я обязательно зайду, пусть даже Веня и против такого гостя.

На работе пришлось придумывать для Тимура легенду, где он шлялся почти два часа, что, впрочем, уже не имело никакого значения. Завтра ему предстояло отправиться в небольшое путешествие. Теперь план сформировался окончательно, и он точно знал, что нужно сделать на каждом из этапов. Остаток дня тянулся слишком долго, и показалось, что вечер не наступит никогда. Уже не имело никакого смысла оглядываться в поисках тех, кто мог за ним следить. Он уверенно шагал в сторону дома, размышляя о предстоящих делах. Верить в случайности он разучился уже давно, стараясь видеть себя со стороны и предугадывать последствия. В сущности, все было просто и понятно, а значит, он должен делать так, как диктует ему совесть.

Вечером, когда Олег оказался на чердаке, в своем ставшим таким родным и таким привычном уголке, он вдруг понял, что жизнь, которую он так часто ненавидел, вдруг стала совсем другой. Столько раз он твердил себе, что уже ничего не боится, что смерть и сама сторонится его, предпочитая обходить стороной, не говоря уже о куда менее значительных проблемах. Но вдруг появились Настя, Маринка, Светлана Ивановна, и он почувствовал, что кто-то ждет его, волнуется. Это было совершенно забытое состояние. Сейчас, когда тупая боль начала нарастать, обещая превратиться в очередной приступ, стало страшно, что он умрет здесь и сейчас, забытый. А мечта… Она как? Она ведь умрет вместе с ним. Он должен жить! Обязательно. Еще чуть-чуть, но должен.