Все, что останется - Калинин Сергей

— Это, Дашка, потому, что мы с тобой такие хорошие. Точно тебе говорю. Ради плохих жен не работают. — Рита излучала исключительный оптимизм.

— Ага, давай верить в твою версию. В моей есть вероятность, что не хватает на любовницу. — Даша сделала маленький глоток получившегося чая и покачала головой. С бальзамом подруга явно перестаралась, но, в общем, получилось неплохо.

— В твоей мысли тоже есть здравое зерно. Надо бы понаблюдать. — Теперь они смеялись вместе.

— Ну, что ж, значит, все слишком хорошо, чтобы переживать.

— Мы с тобой еще по чайку и гарантирую исключительно положительные эмоции, а также веру в завтрашний день. — Рита протянула чашку с чаем, и они чокнулись. — За нас, подруга, лучших женщин на земле.

— Да что там на земле? Давай уж без ложной скромности — во вселенной. — Даша сделала маленький глоток, уж больно горячим был чай.

Домой они с Ленкой вернулись минут на пятнадцать раньше Димы. Когда он вошел усталый, неторопливый в движениях и медленно пошел в ванную, Даше стало даже неудобно за то, что она полдня просидела у подруги, наслаждаясь чаем, от которого сейчас в глазах бегали веселые огоньки. Она быстро собирала на стол и даже достала бутылку из неприкосновенного запаса, налив стопочку водки. Дима удивленно остановился в дверях, оценивая стол.

— Ого, даже так?

— Если что-то не нравится, то я могу рюмочку убрать. — Даша бросила оценивающий взгляд, пытаясь понять настроение мужа.

— Ну, что ты? Мне все нравится. Я, пожалуй, задержусь и на следующих выходных. — Он сел за стол. — А вы со мной будете ужинать?

— Мы были в гостях у Ритки. Поужинали уже. — Даша присела к столу, составляя компанию.

— Понятно. Пели?

— Не-а. Не дошли до кондиции.

— Тоже понятно.

Обычный вечер, спокойный и размеренный. Когда все дома, когда ушли тревоги, уступив место разговорам о будущем, настоящем и еще о чем-то, наполняющим верой в то, что завтра будет если и не лучше, то уж и никак не хуже, чем вчера. Ленка показывала папе последние рисунки, а он искренне восторгался ими. Даша открыла правила дорожного движения, но сосредоточиться не получалось. Наверное, она действительно придумывает себе слишком много проблем, и права Рита, утверждая, что все у нее хорошо. Просто иногда нужно переживать сложные моменты жизни, а потом все само по себе вернется в то русло, в котором тебе комфортно, и спустя какое-то время будешь смеяться над теми мыслями, которые тревожили раньше. Но, боже мой, как же хочется быть обычной женщиной, слабой, пусть даже местами глупой, но счастливой только потому, что есть кто-то сильный, кто помогает переживать все эти мысли и эти сомнения. Она посмотрела на Диму, словно увидев его впервые. Очень хотелось верить, что все происходящее с ним не случайность. Ведь именно таким она хотела видеть мужа, как сейчас, — надежного и уверенного в себе. Быть одной нетрудно. Трудно оказаться однажды одинокой и никому не нужной.

К счастью, суета понедельника развеяла все мысли о невзгодах жизни. Хоменко с утра был взвинчен и не замечал никого вокруг. Первый рабочий день был и у Насти, которая светилась неподдельным счастьем.

После обеда все успокоилось, и наконец-то можно было не оглядываться на гостей, снующих по всем кабинетам и палатам, дающих советы и что-то высматривающих. Определился круг обязанностей, и Даша с облегчением поняла, что ее знания вполне достаточные для того, чтобы не чувствовать себя полной неумехой. А в один из моментов, когда в ординаторской обсуждались показания одного из больных, Максим, считавшийся самым опытным врачом, заметил, что она очень даже здраво рассуждает, и он откровенно удивлен ее познаниями. Все это придавало сил и уверенности в себе. Оставалось совсем немного до того момента, когда она сможет работать самостоятельно. День пролетел незаметно, как бывает, когда работы очень много и смотреть на часы не успеваешь. В конце дня они с Максимом пили кофе, радуясь тому, что наконец-то этот первый день остался позади, когда в кабинет, как вихрь, ворвалась Эвелина.

Она была лет на десять старше Даши. Тихая, почти незаметная, очень интеллигентная женщина. Большие очки, короткая стрижка, неброские украшения — в ней все было гармонично и придавало необходимый статус, которому, впрочем, она полностью соответствовала. Но сейчас Эвелина меньше всего напоминала ту спокойную и уверенную даму, которую привыкли видеть все. Даже Максим удивленно замер, открывая для себя совершенно новое в характере коллеги.

— Нет, вы только подумайте! Он открыл интернет, поставил себе диагноз и теперь рассказывает мне, что нужно делать! Я его спрашиваю: «Вы зачем пришли? Вы же все знаете. Идите и сами лечитесь». Так он мне, знаете, что заявил? — Эвелина не смогла долго удержать паузу. — Он сказал, что жалобы никто не отменял и что я буду на цыпочках перед ним ходить. Это новое веяние, что клиент всегда прав, меня уже достало. Прав! Отлично! Ноги в руки и пошел в интернет за лекарствами. И пусть там сразу рисуют, как аппендицит вырезать, чтобы они по мелочи хирургов не беспокоили.

— Уже. — Максим успел втиснуть лишь короткую фразу.

— Что «уже»? — Эвелина удивленно посмотрела на него.

— Уже есть в интернете. Слава богу, пока сами не режут.

— А пусть режут. Если парой придурков будет меньше, мир не пострадает. Нет, мне нравится, они ставят в социальных сетях лайки, чтобы мы там, в университетах, учились. Как будто хоть один знает, как мы там учимся! Пока они пиво пьют, на лекции не ходят и влюбляются, мы, как проклятые, не спим ночами, чтобы потом нам говорили, как мы плохо учимся. А то, что сантехник не может склон сделать, чтобы вода стекала, или электрик вместо звонка подключил лампочку — так это нормально. Им можно. Да ни один и близко не понимает, как учиться, а потом работать за гроши, да еще и выслушивать от каждого, как нам правильно себя вести и что делать. А нас кто поймет? Они хоть чуть-чуть понимают, что, если его лампочка сгорит или унитаз протечет, они воду перекроют, свет отключат и спать пойдут. А нам надо их спасать и, не дай бог, задеть личность неподобающим отношением. Сразу жалоба!

— Эвелина, — Даша не удержалась, — на тебя что, уже жалобу написали? Сегодня же первый день.

— Да в том-то и дело! Его сюда по направлению отправили, а я сейчас думаю, что избавились. В общем, хорошее начало. И вот докажи сейчас, что я не трамвай.

— Ты, Эвелина, не паникуй. — Максим, наконец, вник в суть происходящего. — Обычная история. На меня писали, на всех писали. Время такое пошло, умных много, а специалистов мало. Одно утешает, без работы мы не останемся.

— Ага, не останемся. — Эвелина совсем не разделяла оптимизма коллеги. — Это психотерапевты без работы не останутся. А мы к ним пойдем, но уже пациентами. Ведь доведут. Зла уже не хватает.

— Вот и чудненько, все здесь. — Дверь неожиданно открылась, и вошел Хоменко. — Эвелина, ты в курсе, что на тебя жалоба?

— Надо же! Вот сюрприз! Я рассчитывала на благодарность. Даже предлагала клизму в виде взятки, но вот ведь какой, не согласился.

— Не смешно. — Заведующий окинул взглядом кабинет и уселся рядом с Дашей, на диванчике. — Что делать будем?

— Может, расстреляем? А что церемониться. Виновата — к стенке! — Эвелина нервно встала. — Иван Владимирович, вы же знаете все. Что мне нужно было сделать?

— Для начала не грубить.

— Где я грубила? Я сказала, что необходимо сдать дополнительные анализы и еще раз сделать кардиограмму. Он принес не все бумаги. Там же листов не хватало. Мне что, на слово верить?

— Кстати, Иван Владимирович, — Даша улыбнулась, вложив все свое очарование, — вам не кажется это странным? Что-то он химичит. И сразу жалобу накатал. Да и на кого? На Эвелину! Нет! Не верю.

— Точно! — Максим встрепенулся. — И я не верю.

— Тоже мне, станиславские собрались. А что мне с этим делать? — Хоменко потряс листком, исписанным мелким почерком.

— А нам что делать? Пришел абсолютно неадекватный человек, без оснований пишет жалобу, и теперь необходимо доказать, что мы еще ничего не успели сделать, чтобы получить такое отношение. — Максим был абсолютно спокоен и, казалось, даже не реагировал на заведующего отделением.