Последнее гранатовое дерево - Али Бахтияр

Не могу я сердиться на бескрайнее море, столь безжалостно нами играющее. Посмотрите на волны, как они ярятся, как швыряют наше судно. Чутье мне подсказывает, что грядет грозный шторм, небеса темнеют. Вы думаете, море станет слушать наши крики? О Аллах, я вижу, как издалека накатывают огромные волны. Над нами проносится черный ветер смерти, вода затягивает нас все дальше во тьму, но тебя, о море, я не боюсь. Услышь меня! Я не сдамся. Даже если мне суждено здесь погибнуть, я уверен, что голос мой полетит дальше, смешается с другими голосами, отнесет мою историю на другой берег. Рано или поздно кто-то услышит мою историю, разгадает все шифры и поделится с другими.

Подойдите, взгляните на море. Завтра ночью я снова расскажу вам ту же историю, и если даже вы не заучите ее наизусть, то заучат море, рыбы и звезды. Завтра мы рассядемся здесь снова, и я расскажу вам ее иначе — историю мальчиков, ради которых я пустился в это странствие.

Не уходите! Вы, может, и не слушаете, но слушает ветер. Вы, может, и не слышите, но слышат птицы, спящие на леерах. Ну же, не отводите глаз от моря. Мы канем в него навсегда. Когда человек тонет в море, он явно успевает увидеть себя в воде, будто в зеркале, как вот человек, умирающий в пустыне, высматривает себя в песках.

Вот я и канул в это море. Но из морских глубин, из темноты вод, все продолжаю взывать и взывать:

— Где ты, Сарьяс-и Субхдам? Где ты? Где ты? Где?

Роман о «конце истории»

Бахтияр Али, автор этой книги, посвятил свою жизнь борьбе за свободу курдов. Но когда фактическая независимость была обретена, ему почти сразу пришлось бежать из Курдистана [68]. А затем десятилетиями, живя в Европе, наблюдать, как нескончаемым потоком из уже почти самостоятельного Курдистана, за который он боролся, продолжают уезжать курды. Чтобы найти смыслы в своей личной трагедии и общей драме целого народа, Бахтияр Али обратился к жанру современного романа в стиле магического реализма через суфийские мотивы как традиционный инструментарий для работы с «чудесной реальностью» в культуре народов Ближнего Востока. Чудесной не значит обязательно положительной и радостной, но в художественном произведении это никогда не было проблемой, поскольку даже самое печальное и трагическое в жизни может быть философски и эстетически совершенным. Роман выстроен вокруг одного такого образа — одинокого, последнего в мире гранатового дерева, растущего на вершине высокой горы в Курдистане. Выбор символа неслучаен, поскольку гранат занимает особое место в символике народов региона, от персов и курдов до азербайджанцев и армян, плоды его, например, употребляют, празднуя зимнее солнцестояние, самую длинную в году ночь, олицетворяющую победу света над тьмой. Потому, кстати, и Сергей Параджанов назвал свой известный фильм о многоязычном тифлисском поэте Саят-Нове «Цвет граната», делая понятную в регионе отсылку к благородному гранату.

Такую же отсылку делает и Бахтияр Али. Его гранатовое дерево — мистическая точка пересечения судеб нескольких мальчиков и мужчины, жизнь которого связана со всеми ними, но лично он встретится только с одним из них. Это история о надежде, отчаянии и безмерной цене, которую приходится платить за войну. Она не только о сиротах, клятвах и стеклянных гранатах, но и о жестокости войны и пустоте победы. События в романе «Последнее гранатовое дерево» (Duwahamin Henari Dunya) Бахтияра Али разворачиваются в последние десятилетия XX в. и начале XXI в., и личность каждого персонажа раскрывается на фоне мрачных и жестоких лет иракско-курдского конфликта.

Сюжет произведения основан на судьбе самого писателя. Бахтияр Али родился 8 августа 1966 г. в одном из крупных городов Иракского Курдистана — Сулеймания. Современные процессы развития начались в Иракском Курдистане очень поздно. Эти районы Ирака до сих пор характеризуются во многом сохраняющимися там патриархальным укладом и племенными традициями. Этот регион никогда не был моноэтничным и монокультурным: курды здесь жили рядом с ассирийцами, туркменами, евреями, арабами, армянами. До модернизации Ирака, во времена арабских националистических режимов, курдское население в крупных городах вообще было меньшинством. С точки зрения курдской истории Бахтияр родился и вырос в совершенно новых исторических условиях, когда процессы модернизации и сопутствующей ей урбанизации привели к рождению динамичной курдской городской культуры. Он стал ярким представителем этой культуры с ее неизменной склонностью к отказу от традиционных устоев и глобализации курдской литературы, культуры и общественной жизни.

Литературный путь этого курдского писателя начался с более традиционного для обществ Ближнего Востока жанра — поэзии. В 1983 г. в альманахе с многозначительным хлестким названием «Грех и карнавал» было опубликовано его первое значимое произведение — поэма «Родина» (Nishtiman). Поэма написана уже в современной форме, и в ней можно наблюдать влияние европейских и особенно советских стихотворных произведений. Последнее обстоятельство зачастую забывается, несмотря на значение советской литературы, весьма распространенной в Ираке и во всем регионе в то время. Интерес многих заметных иракских курдских политиков — от Ибрагима Ахмада [69] до Джалаля Талабани [70] — к советской и русской классической литературе хорошо известен. Популярные курдские литераторы поддерживали тесные контакты с советскими коллегами, а самый, пожалуй, прославленный из них, современный курдский поэт Абдулла Пешев [71], написал в советском изгнании десятки произведений.

Все 1980-е гг. Бахтияр Али участвовал в политической борьбе против иракского правительства партии Баас [72], которое сперва согласилось на курдскую автономию в 1970 г., а затем отказалось гарантировать какие-либо права курдскому населению, попутно превратив Ирак в личную диктатуру Саддама Хусейна [73]. Апогей этой трагедии пришелся на 1987–1989 гг., когда, столкнувшись с сопротивлением курдских партий, Саддам провел несколько этапов так называемой операции «Анфаль», в ходе которой осуществлялись резня с применением химического оружия и насильственное перемещение множества курдов с территорий на севере страны.

Накануне «Анфаля», в 1983 г. Бахтияр Али, тогда еще студент, был ранен в ходе демонстрации против иракского правительства и оказался за решеткой, что положило конец его планам стать геологом. После освобождения он занялся литературой и после стихотворного творчества к концу 1980-х гг. закономерно перешел к новому жанру — роману. Здесь следует обратить внимание на общественную значимость этого решения, уже хотя бы потому, что писатель активно участвовал в политической борьбе и до, и после этого времени.

Роман, как известно, является атрибутом именно современной литературы как таковой. Внедрение этой литературной формы тесно связано с возникновением модерной культуры и современной социально-политической жизни: в домодерной литературе Ближнего Востока сама концепция романа как крупномасштабного повествования, не носящего исключительно развлекательный характер, но содержащего элементы социальной критики, отсутствовала. Развитие современной курдской литературы как зеркала курдского общества требовало таких произведений. Другие незападные общества в своем развитии также принимали и осваивали эту литературную форму, осознавая ее трансформативные функции. Ведь создание романа означает переосмысление огромного массива индивидуального и коллективного опыта, связанного с построением современного общества, и осознания места индивидуума, который начинает играть все возрастающую собственную роль в отрыве от традиционных коллективных сообществ. Здесь приходит на память, как чуть раньше, на заре модернизации Афганистана в первой половине XX в., ведущий поборник реформ в Кабуле Махмуд Тарзи [74], даже будучи занятым политической борьбой, дипломатией и придворными интригами, направил особые усилия на популяризацию романа как такового через перевод и написание таких произведений.