Капеллан: Цена Силы. Том II.
[Арка VI: Прозрение]. Глава 1
— Неправильно. — Зорак легонько стукнул по «моим» пальцам, сложившимся в совершенно незнакомые, но отчего-то отдающие чем-то ностальгическим знаки. — Забудь об этих рунах, мальчик. Они запрещены на территории Империи.
— Но мама…
— Неважно. — Резко оборвал «меня» капеллан. — Такое колдовство запрещено. Запомни это, если хочешь выжить и стать сильным…
Я стоял чуть в стороне, подперев спиной ствол могучего дуба, и пристально следил за происходящим, медленно складывая «еретические», но кажущиеся такими родными знаки.
Ничего сложного — лишь то, что мог запомнить ребёнок. Основы. Базис наподобие элементарных магических конструктов Ордена. Не что-то злое, опасное или плохое. Просто инструмент, который когда-то давно заклеймили запретным искусством, потому что он не вписался в узкие догматы «правильной» магии.
Я понимал, зачем это делалось, ведь всё плохое неизменно рождалось из лучших побуждений, чаяний и надежд. Но мог ли я принять это? Принять добровольный отказ от силы, которой, как показала практика, никогда не бывает много? Нет.
Поэтому я наблюдал, старательно повторяя все увиденные жесты и запоминая слова, которые Зорак вытягивал из моей маленькой, очень глупой в силу возраста копии.
Так продолжалось третьи сутки.
День начинался, когда «маленький Даррик» просыпался, и заканчивался, стоило ему сомкнуть глаза. Промежутков между днями не было, но я здесь и не уставал.
Даже наоборот: разум казался невероятно острым, схватывая всё на лету… или восстанавливая давным-давно забытое.
Нельзя, запрещено, забудь — эти три слова регулярно звучали в разных вариациях, вытесняя и затмевая всё то, что капеллан считал опасным.
А опасность он видел во всём, что хоть немного походило на ересь.
Хотя сам он, судя по оговоркам Орэна, брезговал только самыми мерзкими и грязными чарами. Даже у «меня» он сначала в деталях вызнал и записал всё, что касалось семьи и способностей матери-колдуньи, прежде чем начать искусно перекрывать запретные знания чем-то новым.
Как? Уроками, объяснениями, новыми впечатлениями. Стандартная практика, о которой я лишь читал, работала именно так.
Выкорчевать или оттенить самые яркие «пятна», прежде чем накладывать на воспоминания печать — обязательный этап, без которого блок не продержится сколь-нибудь долго.
В случае с ребёнком такая печать и вовсе должна была быстро стать чем-то от разума неотделимым… но по какой-то причине этого не произошло, с чем мне ещё только предстояло разобраться.
А сейчас я лишь наблюдал, запоминал и анализировал, стараясь не думать о том, что происходило с моим телом в реальном мире.
— Зорак, заканчивай. — Орэн вышел из тени, отряхивая испачканные в грязи руки. Как и оба раза до этого, сигнальную систему он устанавливал самостоятельно. — Малец уже клюёт носом. Всё, что ты ему сейчас рассказываешь, вылетит из его головы уже к утру.
Зорак обернулся, смерив напарника осуждающим взглядом. Но сопротивляться не стал, махнув «мне» рукой:
— Ступай отдыхать. Подъём рано утром…
На этом день должен был закончиться, но «я» сохранил достаточно сил, чтобы пролежать на боку ещё с четверть часа, притворяясь спящим и вслушиваясь в тишину ночного леса…
И в разговор капелланов, которые были свято уверены в том, что их подопечный крепко спит.
«Только не засыпай, Даррик. Только не засыпай» — мысленно взмолился я, цепляясь за начавшую понемногу расплываться «нереальность» всей своей волей.
— Ну? — Бросил Зорак недовольно, сев у костра и подбросив в него ещё одно полено. Устроившись поудобнее, он сцепил обе руки в замок, наклонившись. — Что тебе не нравится сегодня, друг мой?..
— То же, что и вчера, Зорак. Этот мальчишка слишком много знает об этом колдовстве. А мы даже не можем определить, от какого культа произошла эта ветвь. — Мужчина уселся напротив, вытянув ладони к огню. Костёр словно живой потянулся к пальцам капеллана, касаясь, но не обжигая их. — Неизвестно, какая сила заключена в его знаниях, и не вскроется ли однажды этот «гнойник».
— Он достаточно усерден, чтобы перебить всё лишнее тем, что я вложу в его голову по пути в обитель. Что же до знаний… — Зорак выдохнул. — Целенаправленно его не учили, а обрывками он сможет воспользоваться лишь тогда, когда раскроется его собственная магическая сила. И к этому моменту он уже будет капелланом, не говоря уже о том, что печать, скорее всего, останется с ним навсегда.
— Всё-то у тебя продумано. — Орэн фыркнул недовольно. — Но помяни моё слово, брат. Если правда однажды всё же всплывёт, неприятностей нам этот малец доставит много. Самостоятельно или через архонта — всё едино…
— Ты пессимист, Орэн. Закостенелый пессимист.
— Зато живой и на хорошем счету в обители…
Зорак засмеялся рвущим ночную тишину смехом:
— И поэтому тебя поставили присматривать за мной. Сомнительная честь, брат, очень сомнительная. Но, знаешь… — Мужчина улыбнулся. — Я рад тому, что из всех «надсмотрщиков» рядом оказался именно ты.
— О, как этому обрадуется архонт, когда поймёт, что со мной ты стал только хуже! Тогда она точно посадит тебя на цепь прямо под дверью своего кабинета, Зорак! — Всплеснул руками Орэн, лицо которого отражало сплошь недовольство.
Но недовольство не искреннее, а какое-то пресное, словно проявившееся из-за старой, бесполезной привычки.
— Это будет уникальный опыт. — Зорак усмехнулся, в то время реальность начала стремительно расплываться.
«Я» засыпал, и остановить этот процесс было невозможно.
А последним пробившимся через зыбкое марево звуком стал не голос Зорака или Орэна, а чьё-то несвязное гортанное бормотание. Спустя секунду в ноздри ударил терпкий запах каких-то трав…
И ночь резко сменилась утром.
Начался очередной «новый-старый день», который я намеревался запомнить от и до.
* * *
— Шор, принеси ещё немного настоя кет’саль. И возьми у Изиды щепоть дурмана, пришла пора его заменить. — Тихо и медленно, но отчётливо произнёс старый шаман, разминая на бледном теле пленника очередную охапку истлевших за ночь трав.
При малейшем движении они осыпались серым прахом, после чего старик тут же принимался смахивать сор жёсткой кисточкой, собранной из меха самого разного, но неизменно хищного зверья.
Шор не видел в этом процессе никакого смысла, ведь можно было изначально избавляться от мусора кисточкой. Но опаска перед шаманом принявшего их племени не позволяла ему просто спросить.
А старая Изида не могла ответить на этот его вопрос, потому как ничего не понимала в настолько специфичной области шаманизма.
«Смерть» — подросток сглотнул, продолжая завороженно наблюдать за монотонными действиями шамана, которого нисколько не смущало обилие костей и черепов — человеческих и звериных, в обилии расставленных вокруг лежанки имперца.
Но вот тени резко качнулись, и Шор отмер, резко вдохнув полной грудью. Всё это время он даже не дышал, и теперь нутро сильно жгло, вынуждая подростка вдыхать горьковатые, с нотками гнили ароматы, пропитавшие воздух в шатре.
— Я быстро! — Развернувшись, он вылетел наружу прежде, чем старый шаман успел открыть рот.
Не сбавляя темпа Шор побежал к убежищу шамана, наслаждаясь морозным, пробирающим до костей свежим воздухом.
Двуглавый шатёр встретил его привычной тишиной и запахом целебных трав, развешанных вдоль стен и под потолочными балками. Двое раненых, проходящих лечение, молча уставились на привычного гостя, а деловито растирающая сухие травы старуха по-доброму улыбнулась:
— На столе, Шор. Настой в глиняной баночке, дурман в мешочке. И не мешкай: дух его силён, того и гляди очнётся, болезный…
— Хорошо, бабушка. — Подросток коротко кивнул, похватал с устланной шкурами доски всё необходимое и так же споро добежал до края лагеря.
