Annotation
В небольшом поселении среди фьордов проходила жизнь размеренно и спокойно. Ни шторм, ни мороз не могли разрушить привычный жизненный уклад.
Так было до дня, когда пропала Сана. Казалось, что она без следа растворилась в тумане, однако ее сестра уверена, что за исчезновением скрывается глубокая и темная тайна, окутавшая всю деревню.
Анна Блэр
Пролог
1. Кролик
2. Люпины
3. Овцы
4. Смех
5. Корни
6. Мотылек
7. Раз, два, три
8. Черепок
9. Прятки
10. Канун
11. Калиморн
Конец ознакомительного фрагмента.
Анна Блэр
Туман цвета хвои
Пролог
– У тебя когда-то бывало такое, что во снах ты видишь свою прошлую жизнь? – шепотом спросила Сана, гладя хлопковую простынь. – Жизнь, где ты носишь другое имя, живешь не в своем мире, а все вокруг такое чудное и непостижимо необыкновенное?
Астрид повернулась набок и сильнее натянула пуховое одеяло, чтобы скрыться от кусающего босые ноги ночного мороза. Вопрос сестры повис в звенящей тишине.
– Сны бывают причудливыми. Это наше сознание бродит по другим мирам, – повторила она то, что не раз говорила мама. – Они насылают морок и хотят увести твою душу, забрать ее из тела. Нельзя им поддаваться.
– Но эти сны… Они такие правдивые. Правдивее нашей с тобой жизни.
– В твоих снах есть я?
– Нет, – стыдливо призналась Сана. – В них нет ни тебя, ни мамы, ни папы. Нет даже нашего дома. Все иное.
– Видишь? Значит, это злые сны.
Астрид вытянула руку, разрезая мглу. На коже она тут же почувствовала легкое касание холодных пальцев сестры. Астрид покрепче сжала ладонь и прикрыла глаза.
– Как может быть хорошим мир, где мы не вдвоем? – улыбнулась девушка.
– Наверное, ты права…
– Давай ляжем спать, завтра нужно успеть к жрецам на рассвете. Мама не простит, если мы снова проспим.
Сана недовольно отпустила руку сестры и развернулась на другой бок, утыкаясь носом в деревянную стену сруба. Запах дерева успокаивал ее, будто убаюкивал, обволакивая теплее и нежнее материнских объятий. Девушка не могла выбросить из головы все эти мысли, что роем злых воронов набрасывались с наступлением ночи, однако пугать младшую не хотелось.
Украдкой Сана выглянула за окно, прикрытое тонким тюлем. По неровной дорожке лениво бродили дежурные, освещавшие дворики светом факелов. Они сторожили жителей каждую ночь, чтобы дикие животные или враги не застали их врасплох. И впервые за долгие годы живот девушки скрутило от страха.
– Астрид! – позвала она сестру.
– Что такое? – недовольно пробормотала она сквозь пелену сна.
– А что за деревней?
– Океан, скалы… Чайки. Помет. Лес… – начала перечислять она. – К чему такие странные вопросы? У тебя жар? Лихорадит?
– Нет… Мы ведь никогда не заходили далеко. Дальше опушки у Хрустального озера, – задумчиво говорила Сана, распутывая свои светлые волосы.
– Озеро не переплыть. Оно слишком большое, другого берега почти не видно.
– Жнецы переплывают, – пробормотала Сана.
– Мы не жнецы, – тихо засмеялась Астрид. – Слава богам…
– И тебе совсем никогда не было интересно, что там, за границей?
– Было… – задумчиво ответила девушка, переворачиваясь на спину.
Кромешная мгла затянула потолок подобно тяжелым грозовым тучам, нависшим над головами. В темноте таилась угроза, опасность, невидимая для глаз. Поэтому в новолуние все жители деревень плотнее закрывали ставни, подсовывая ветошь в крошечные щели меж окон, ведь пока ты не видишь монстра, он не способен причинить вред, околдовать. В такие долгие холодные ночи жители молились, уперев колени в жесткие доски у домашних алтарей, молились, хоть знали, что боги дремлют и не внемлют их судорожным просьбам позволить дожить до нового дня.
– Ладно… Давай спать, – расстроенно проговорила Сана. – И, Астрид… Я тебя люблю.
– И я тебя, – буднично ответила девушка, переворачиваясь набок.
Она еще не знала, что будет вспоминать этот сумбурный ночной разговор каждый день, силясь найти хоть единую зацепку.
Она еще не знала, что на утро кровать Саны окажется пуста.
1. Кролик
Две недели спустя
Вязкая кровь налипала на тонкие бледные пальцы, капала на промерзшую землю, покрытую рассветной росой. У корней почерневшего от ударов молнии дерева лежала туша оленя – еще пару минут назад он истошно закричал в последний раз, а потом его артерию пронзил ритуальный нож. Астрид неотрывно глядела в черные остекленевшие глаза бедного животного, затем опустилась на колени, макнула два пальца в струйку крови и провела ими по лицу, оставляя багряные неровные полосы. В ее светлых волосах запутались сосновые иглы, пропитанные смолой. Голова гудела от монотонного гула сотен голосов, слившихся в единой песне, заглушаемой глухим боем барабанов. На капище этим утром было особенно мрачно и жутко.
Астрид отпевала свою сестру.
Сану.
Ее тело так и не нашли, но с началом нового лунного цикла богами велено оставлять все ушедшее. Так и поступили жители деревни – они прекратили поиски и сочли, что Сана погибла, что ее смерть – часть божественного замысла.
По лицу Астрид бежали слезы – они смешивались с грязью и кровью, бежали по тонкой шее прямо за ворот хлопкового платья.
В центр капища вышел жрец. Они всегда скрывали свои лица под масками-черепами, однако Астрид знала, что то был старейшина Отар – он был невысок и всегда носил череп волка. Он медленно поднял руки, покрытые дутыми выпирающими венами, и гул прекратился. Все жители, сидевший в кругу на коленях, смолкли и покорно опустили головы.
– Пойди сюда, дитя, – произнес он, глядя на Астрид.
Она знала, что сейчас будет. Тошнота уже подкатывала к горлу, но она встала на дрожащие ноги и подошла ближе, встала прямо над телом оленя. Отар положил руку на голову девушке и зашептал слова, известные лишь ему и богам. То были глухие просьбы и молитвы, которые никогда не найдут адресата. Астрид знала, что они были тщетны. Знала, потому что всю прошлую неделю сбивала колени в бесконечных раболепных просьбах вернуть ей ее сестру. Знала, что пролила немало слез и крови. Знала, что все это было тщетно.
– Готова ли ты принести жертву? – спросил Отар.
Что можно предложить богам, которые отнимают все самое дорогое? Астрид не знала. Она знала только то, что деревня хочет от нее сейчас.
– Готова.
Отар кивнул и отошел в сторону, уступая место другому жрецу. На миг Астрид оторопела. Она не видела его раньше, совершенно точно не видела. Девушка не могла ошибиться. Она была уверена, что все жрецы достаточно стары, чтобы вены на их руках выпирали, а возраст прибил некогда мощные тела к земле. Этот же казался иным. Кожа на руках, выглядывавших из широких рукавов темной мантии, была совсем молодой и светлой, а ростом он казался на голову выше остальных.
На мгновение Астрид, погруженная в свои странные наблюдения, отвлеклась и совсем забыла, где находится. На негнущихся ногах она прошла вперед и повернулась к жителям деревне, ощущая присутствие нового жреца за спиной. В нос ударил противоречивый запах: смесь железа и солоноватой крови, а вместе с ним мед с молоком.
Тошнило.
Астрид стояла спиной к туше оленя, но слышала звук ножа, вонзающегося в плоть, слышала плески и звук лезвия, натыкающегося на кость. Наконец жрец протянул девушке чашу, наполненную до краев багряной жидкостью. Астрид взглянула на ее поверхность, где отражалось ее осунувшееся изможденное лицо. Круги под светло-голубыми глазами казались почти черными, на бледной коже выступали мелкие синяки.
Жители начали медленно хлопать ладонями по коленям. Астрид на миг оторвала взгляд от чаши и подняла глаза вверх. Вдруг если она не будет видеть кровь убитого оленя, ей будет легче закончить все?
