Туман цвета хвои - Блэр Анна

– Осторожно, ты такая тощая, что любой порыв ветра тебя унесет, – пробормотала она. – О матери хотя бы подумай.

– А Сана тут была? – внезапно спросила Астрид.

Она повернулась и прищурилась, ожидая ответ.

– Была однажды, – задумавшись, ответила Эллен. – Ей тут не нравилось. Она как увидела, что я больного ягненка туда согнала, так в истерике билась до заката… Нет, ей тут не нравилось. Она больше любила нянчиться… Весной вот у меня столько овец окатилось, что я бы сама и не справилась. Она ловко училась, а животные ее и любили.

– Похоже на нее, – пробормотала Астрид. – Нужно рассказать жрецам, чтобы они… – она вяло махнула рукой в сторону ущелья.

– Никаких жрецов, – резко сказала Эллен и направилась к лесу.

– Почему?

– Жрецы ничем не помогут.

Астрид остолбенела. Впервые она слышала, как кто-то произносил нечто подобное вслух, причем так безбожно невинно и смело.

– Да-да, – продолжила Эллен. – Разве не поэтому Сана ссорилась с Тизо?

– Я не знала, что они ссорились по этому поводу, – пробормотала девушка.

– Твоей маме не нравилось, что Сана проводит слишком много времени с проклятой отшельницей, – женщина почти выплюнула эти слова.

Ответа на это не последовало, однако он будто и не требовался.

– Мы с Тизо раньше дружили… Боги, я ведь помню ее совсем юной… До того, как она встретила пьянчужку-отца. Уж прости. Как есть. Мы тогда общались вчетвером, твои родители и мы с… Фриггом.

– Фриггом?

– Это… Мой муж.

– У вас есть муж?

– Был. Пропал также, как твоя сестра, – вязко произнесла Эллен. – Мы ждали ребенка. Он уже настругал кроватку и стульчик, я была на сносях. И в одно утро пропал. Я глаза открываю, кровать пуста. И все.

Астрид молча сжала ладони в кулаки.

– Значит, это не впервые? – спросила она.

– О, дорогая моя, нет. Не впервые. И что Фригг, что Сана перед исчезновением были одинаковые. Это я сейчас поняла…

– Какие?

– Вопросы задавали. Что за пределами деревни? Как там? Откуда приходят новые люди в деревню? Ответов ведь на это ни у кого нет…

– И впрямь… Я помню, как прямо перед исчезновением… Она говорила об этом… И… – слова застряли в горле. – Мне кажется, что она прощалась, а я не поняла этого… Будто она знала, что с ней что-то случится или…

– Тш-ш… – отстраненно произнесла Эллен. – Не вини себя, – она положила руку на плечо своей спутницы. – Если она прощалась с тобой, значит ушла сама, так?

– Наверное…

– Точно тебе говорю. Я знаю, что она ушла сама, потому что не доверяла жрецам.

– Что?

– Я сама задаюсь этим вопросом… И, знаешь что… Мне кажется, жрецы должны знать, куда пропадают все эти люди. У них должны быть ответы.

Астрид склонила голову набок.

– Если ты хочешь, чтобы мы нашли твою сестру, нам нужно действовать… Сообща. Я могу выведать что-то у жителей… Может кто видел ее или знает что…

– А я?

– А ты можешь… узнать у жрецов?

– Что это значит?

– Ты из богоугодной семьи. Приближается Калиморн. Предложи свою помощь.

– Я… Подумаю…

– Подумай. А пока идем, а то все овцы разбредутся.

Эллен направилась к лесу, однако Астрид не шелохнулась.

– Эллен! – позвала она.

– Что? – женщина остановилась и обернулась.

– Ты сказала, что у вас с Фриггом был ребенок… Где он?

После секундной заминки Эллен указала на Падальник.

– Там.

4. Смех

Ноги сами донесли Астрид до дома. Под ногами хрустели позвонки первых опавших листьев. Этот звук означал завершение цикла и приближение Калиморна. Однако до него еще предстояло дожить.

Дверь со скрипом открылась. Мама, ссутулившаяся над пяльцем, будто очнулась от полудремы. Она подскочила, воткнула иглу в ткань платка и направилась ко входу.

– Ты где ходила? – недовольно спросила она. – Работы полон дом!

– Нужно было пройтись, – невнятно ответила девушка, стягивая с ног кожаные ботинки.

– Пройтись? Это что это такое? Я вчера уж не стала тебя трогать. Думаю, ай, бедная, пусть проплачется, на ноги встанет. А ты решила на шею сесть. Я тут зашиваюсь, значит…

– Мама!

От ее голоса болела голова. Мама имела привычку беспрерывно сетовать, пока ее жертва не выйдет из себя и не сорвется на агрессию от этой пытки. После этого обычно в ход шла обида.

– Что? Я спрашиваю, где ты была? Я, значит, встала, постель пуста! Ты хоть представляешь, как я…

– Я была на пастбище, помогала с овцами, – прервала ее девушка, скидывая накидку с плеч.

– На пастбище, значит… – глухо повторила она.

– Да.

Отчего-то Астрид хотелось плакать как только она видела маму. Она не могла описать корни этого странного чувства, но слезы неизменно выступали на глазах.

– С Эллен? – спросила Тизо, скрестив руки на груди.

– Да.

Астрид направилась в сторону своей спальни, однако мать схватила ее за подол юбки. Девушка чуть не упала, но успела ухватиться за косяк.

– Мне не нравится, как ты себя ведешь, – тихо произнесла она. – Ты ведешь себя как она.

– Она? У нее есть имя, мам. Сана. Давай, скажи это хоть раз, – взорвалась девушка.

Пощечина. На глазах выступили слезы, но не от боли, а от разъедающей обиды. Астрид схватилась за пульсирующую щеку и приоткрыла иссушенные северными ветрами губы.

– Хватит, – голос дрожал. – Думаешь, тебе больнее всех? Думаешь, можешь вот так поступать со мной? А…

– Ты же поступила так однажды, – вдруг сказала Астрид. – Ты бросила Эллен, когда она…

– Боги! Закрой свой проклятый рот! Закрой рот! Закрой рот! Дрянной поганый рот! Ты… Ты ненавидишь меня… – в больших карих глазах матери пылал гнев.

Ее зрачки так сильно расширились, что радужки почти не было видно. Астрид испуганно отступила на шаг. А мать наступала. Она приперла дочь к стенке и стиснула ворот ее расшитой рубахи.

– И тебя покарают за это, – прошипела она со странным удовольствием. – Ты пропадешь также, как и Сана. Я предупреждала ее, предупреждала… А она ходила к этой проклятой Эллен, пропускала ритуалы и… – от отчаяния она сжала ладони в кулаки и будто бы хотела ударить что-то, уничтожить, однако остановилась. – Роптала… Боги, она была так неверна… Они никогда не простят ее, никогда не простят… – голос срывался.

Астрид смотрела на мать – на ее дрожащие руки, на мокрые следы на щеках, на ссутуленные плечи. Она понимала. Понимала, что мать боится. Что она сломлена. Что за агрессией прячется отчаяние. Но понимание не отменяло боли.

Она осторожно отлипла от стены и собиралась ускользнуть из дома, однако Тизо обернулась.

– Мы можем спасти тебя, – зашептала она. – Скверна еще не поглотила тебя полностью… Да… Да… – она окинула взглядом комнату и выхватила расшитые платки. – Держи, – она всучила их дочери. – Отнеси их на капище, передай жрецам… И предложи себя на Калиморн. Да, предложи… Так мы искупим вину… – бормотала она со странно счастливой улыбкой.

Онемевшими ладонями Астрид забрала платки и направилась из дома. Она выбежала за порог босиком и без накидки, о чем пожалела практически сразу, однако возвращаться обратно было выше ее сил.

***

Расписные платки, кружась, летели с утеса прямо в бушующий океан. Астрид стояла на самом краю обрыва, глядя как ветер подхватывает тонкий хлопок. Она думала, что ей станет легче, если она сделает все назло, однако стало лишь хуже. Ее будто прибило к земле. Шмыгнув носом, девушка опустилась на корточки и обняла колени. Слезы текли по щеке, капали на грязные ноги, а потом впитывались в землю.

Наверное, земля привыкла принимать все.

***

Тишина налипла на пожухлые листья и сосновые иглы. Астрид всхлипывала, перешагивая корни, больше походившие на артритные пальцы. Она дрожала и не могла понять: дело в холоде или в не отпускающей истерике. Под ногой хрустнула ветка, и этот звук эхом отозвался где-то справа. Астрид сделала еще шаг. И вновь – хруст под ногой, а затем справа. Кровь отлила от лица. Девушка занесла ногу вперед, однако не коснулась земли, но справа от нее звук повторился.