Туман цвета хвои - Блэр Анна

Астрид, не двигая головы, медленно посмотрела вправо, стараясь не выдавать своего знания, не шевелиться в лишний раз. Она ожидала увидеть волка, что задрал овцу на пастбище, или осмелевшего лося.

Однако это был не зверь.

Краем глаза девушка распознала тонкий длинный силуэт. Такой родной и хорошо знакомый. Астрид быстро обернулась, но силуэт проскользнул меж деревьев.

– Сана? – дрожащим голосом спросила она, все еще не в силах сдвинуться с места.

Ответа не было.

– Сана! – позвала Астрид.

Она сорвалась на бег, устремившись туда же, куда побежала ее сестра. Молодые упругие ветки хлестали по лицу, камни врезались в стопы, но девушка не останавливалась. Она неслась вперед, туда, где мелькало светлое пятно.

– Сана! – по пути закричала она.

Деревья сливались в единое зелено-коричневое месиво. Астрид петляла между ними совершенно беспорядочно. Она хаотично спрыгивала в овраги, перелезала через поваленные стволы, поросшие мхом. И вдруг она остановилась, устремила взгляд вверх, где последние лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев. Наступали сумерки. А она была совершенно одна в лесу.

И, что хуже всего, Астрид совершенно не понимала, где находилась.

Куда идти, чтобы найти деревню? С какой стороны океан? Кто бы знал.

– Так… – судорожно прошептала она. – Солнце… Солнце садится на западе, – проговорила Астрид, заставляя себя вспомнить все, чему их с Саной учили еще в детстве. – На западе бескрайние леса и прогалины… Мне нужно идти восточнее… Но южнее северных хребтов. Мне нужно на юго-восток… Да… Юго-восток…

Она развернулась и зашагала прямо, однако спустя несколько шагов поняла, что из-за плотной листвы лучи солнца рассеяны – нельзя было точно определить, где оно заходит. Астрид прошла еще немного и остановилась у ствола дерева. Ей нужна была передышка. Легкие горели. Ступни болели так, что каждый шаг отдавался в висках. Она посмотрела вниз – ноги были в крови, грязи, сосновых иглах. Она хотела было опуститься на землю и передохнуть, но заметила кое-что. По коре дерева полз лишайник.

– Мох гуще к северу… Или…

Она силилась вспомнить уроки отца. Он передавал дочерям мудрости жнецов, что всю свою жизнь проводят в лесах и знают их как свои пять пальцев. Они говорили, что у океана нельзя ориентироваться по мху, потому что из-за бриза он может быть обманчив.

Астрид продолжила путь. Она шла и шла, изредка переходила на бег, когда казалось, что впереди маячит знакомая местность, однако наступала ночь, а она все никак не могла выйти. Из чащи доносился приглушенный вой – перекличка волков. В деревьях шелестели крылья сов. Они часто вылетали охотиться за крольчат или крыс, что портят сено в амбаре. Да, совы нередко лакомились чем-то в деревне. Астрид, не долго думая, перешла на бег, стараясь нагнать птицу, однако ее остановил крик.

Женский протяжный и истошный крик раскатился по лесу.

Астрид замерла прислушиваясь. Она сделала шаг обратно, но остановилась. Крик перетек в захлебывающийся смех. Он отражался отовсюду, напирал со всех сторон. Он становился все громче и громче. Астрид испуганно оборачивалась. Ей казалось, что за ее спиной кто-то есть. Кто-то или что-то.

Она была на грани смерти: сердце ныло, ноги онемели, а силы были на исходе. Она была готова сдаться этому оцепенению.

Смех был все ближе и ближе, он становился все более нечеловеческим, скрипучим и пронзительным. В конце концов он впился в голову, заполнил череп, вытеснил все мысли. Астрид схватилась за волосы и опустилась на колени. Она зажала уши руками, завалилась на бок и притянула колени к груди.

Впервые с исчезновения Саны она по-настоящему молилась. Молилась о тишине и спасении.

И впервые с исчезновения Саны боги ее услышали.

Все померкло.

5. Корни

Тьма отступила не сразу, она цеплялась за веки и ресницы, не желая отпускать. Голова раскалывалась, каждый удар сердца отдавался в висках, пульсировал в костях. Астрид попыталась сесть, но мир накренился, поплыл.

Дышать было больно.

Астрид медленно открыла глаза. Огляделась. Комната была чужой. Стены каменные, гладкие, без швов, углов и трещин, будто кто-то вырезал их из цельной скалы, как ложкой выскребают мякоть из тыквы. Свечи горели в нишах, их пламя не дрожало, оно застыло, словно нарисованное.

Жилище походило на могилу. Или на утробу.

Пахло воском и чем-то горьким. Можжевельником. Полынью. Тонкая струйка дыма поднималась от тлеющей связки сушеных трав. Как бы ни хотелось остаться тут, нужно было вставать и понимать, как выбраться. Сверху Астрид накрывало целых две овчины, они придавили ее к постели, но дарили тепло, такое необходимое и ценное, особенно здесь…

В пещере.

Это осознание подстегнуло Астрид предпринять еще одну попытку подняться. Еще одну попытку, закончившуюся неудачей. Пришлось скинуть оба покрывала, и холод вгрызся в тело.

Она медленно приподнялась. Тело не слушалось. Руки дрожали. Ноги… ноги горели так, будто их окунули в кипяток, а потом выкатали в битом стекле. Астрид опустила взгляд, ступни были забинтованы чистой тканью. Белоснежной. На ткани проступали бурые пятна – кровь, просочившаяся сквозь бинты.

Кто-то обработал ее раны.

Кто-то принес ее сюда.

Астрид зажмурилась и попыталась вспомнить хоть что-то с прошедшего дня, но память казалась мутной лужей – сквозь толщу грязи изредка появлялись проблески чего-то, похожего на прошлое. Грязные ступни, кровь на лодыжке, смех, такой заливистый издевательский смех… Горло сжалось.

Мгновенная паника выплеснула резерв сил, Астрид бросилась к проходу, завешанному темной тканью вместо двери. Перед ней открылась еще одна комната. И в ней сидел он.

Не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, кто это был. Вполне хватало темных прядей волос и тонкого запаха молока с медом.

Новый жрец медленно обернулся на звук.

***

Астрид сидела на краю чужой постели с чашкой отвара в руках. Если бы месяц назад ей сказали, что она проснется в келье жреца, она бы, несомненно, посмеялась или сочла бы рассказчика безумцем. Сейчас ей было не до смеха.

Комнату заполнил плотный еловый запах, обжигавший нос. Девушка поморщилась, но все же отхлебнула напиток, искоса наблюдая за жрецом. На нем не было мантии, вместо нее он носил просторную темную одежду, слишком диковинную для деревни. Его штаны были из тонкой струящейся ткани, напоминавшей о горных родниках. Рубаха же выглядела теплой, но аккуратной и тонкой, а еще она не источала запаха стойла, в отличие от деревенских овчин. Лицо жреца все также скрывала маска, но не ритуальная, а обыденная, выточенная из дерева и испещренная руническими кругами. Похоже, ему пришлось надеть ее из-за незваной гостьи.

– Шепот богов может сводить с ума. А смех… Тем более.

Голос жреца был низким, обволакивающим и даже гипнотизирующим. От его всезнающего спокойного тона перехватило дыхание.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросила она.

Он не ответил. Вместо этого он поднялся с места и прошел к ящику, где стояли стеклянные бутылки с бурой жидкостью. Астрид искоса следила за ним: прятала глаза за прядями волос, но отвести взгляд не могла. Движения жреца были плавными и мягкими. Он был достаточно высок, его макушка почти касалась потолка пещеры.

– Твои родители волновались, – произнес он, перебирая бутылки. – Я уже сообщил им, что ты жива.

– Спасибо. Они убьют меня.

Эти слова сорвались так легко, пока Астрид не поняла, что нисколько не преувеличивает. Ее мать, несомненно, будет в ярости от того, что ее дочь пропала на целую ночь. Жрец развернулся. За маской, конечно, не было видно никаких эмоций, однако Астрид показалось, что он беспокоится. Ей хотелось этого – чтобы хоть кто-то волновался.

– Из-за твоей сестры? – вдруг спросил он.

Он появился совсем недавно и не видел ее. Он не знал, что Сана была не просто сестрой, она была самым верным другом, опорой, поддержкой и защитой.