Анна Морская
Невеста (патологоанатом) для некроманта
Пролог
Нева ловила тусклые отблески уличных фонарей, едва различимо отливая медью вод в черной ночной ряби. Ветер дул настолько промозглый, что пробирал до костей, но даже он не заставил меня отказаться от глупой затеи, в которой я, тем не менее, очень нуждалась.
Внутренний карман оттягивала упаковка бенгальских огней с самой дешевой зажигалкой, купленной в ближайшем магазине.
Хотя на дворе только сентябрь, я все же смогла их найти. Чудесное дело маркетплейсы, еще каких-то лет десять назад пришлось бы попотеть, чтобы их достать в это время года.
Мимо шли неприлично счастливые люди всех возможных возрастов, и смотря на их улыбки, слушая то и дело доносящийся смех, я чувствовала себя еще более несчастной.
Дело в том, что моя собственная жизнь, кажется, окончательно развалилась на части.
Найдя подходящий спуск, я осторожно прошла по влажным ступенькам к реке. Немного подышала прохладой и достала яркую мятую упаковку.
Пальцы замерзли, но мне все же удалось извлечь серую палочку и крутануть колесико зажигалки. Ферроцерий честно выдал несколько снопов искр, и с третьего раза зажег огонек, колышащийся на ветру.
Присев на корточки, я зажгла бенгальский огонь и стала наблюдать, как он пожирает свое серое тело, нанизанное на дешевую проволоку. А потом еще один. И еще.
Так глупо.
Совсем недавно мне исполнилось тридцать восемь, и обстоятельства сложились так, что в старой квартире, доставшейся от слишком рано ушедших родителей, я осталась совсем одна. И ладно бы только в доме, где прожило не одно поколение нашей семьи, но и в жизни тоже.
Еще несколько лет назад казалось, что жизнь удалась. Я успешно работала патологоанатомом в научно-исследовательском институте, звезд с неба не хватала, но свою работу, пускай и своеобразную, любила.
И даже по мнению общества состоялась как женщина. Вышла замуж по большой, как мне казалось, любви.
С бывшим мужем мы успели объехать несколько стран, купить хороший семейный автомобиль, и казалось бы, все шло к тому, чтобы сделать нашу семью больше, но он, всегда говоривший, что хочет много детей, с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее. Пока не признался, что не уверен, что хочет такое будущее именно со мной.
Конечно, мы попытались спасти брак, но холод и безразличие, родившиеся после того рокового разговора, преодолеть так и не смогли. Оба. Я очень быстро поняла, что не смогу сделать вид, будто ничего не было, хоть еще совсем недавно верила, что с этим человеком встречу старость.
— Не срослось, — прошептала я, смотря, как погибает очередной бенгальский огонь.
Давно, совсем молодые и романтичные, мы точно так же жгли их здесь на первом свидании. Наивно до тошноты, но мы чувствовали себя по-настоящему счастливыми.
Интересно, что нам помешало? Моя работа? Он никогда ее не любил, хотел чтобы бросила. А я ну никак не видела себя ни в роли домохозяйки, ни какого-нибудь эффективного менеджера в офисе.
Тяжело вздохнув, я переборола желание выбросить оставшиеся огни прямо в воду вместе с воспоминаниями. Как-то странно собирать пластиковые крышечки, чтобы сдать их в пункт приема, но кидать мусор в Неву.
Я аккуратно убрала оставшуюся упаковку бенгальских огней во внутренний карман. Пальцы все еще дрожали от холода и невысказанных слов, но движения были четкими, будто выполнялся ритуал, который нужно завершить, чтобы наконец уйти.
И с промозглой набережной, и от плана жизни, который не состоялся.
Не поворачиваясь, я задержала взгляд на воде и сделала шаг назад, намереваясь подняться по скользким ступенькам, но подошва ботинок неожиданно потеряла сцепление с влажным бетоном.
Я инстинктивно взмахнула руками, пытаясь ухватиться за невидимую опору, но воздух оказался безжалостно пуст.
Тело понесло назад быстро и неотвратимо. В ушах зазвенел резкий свист ветра.
Глухой удар. Затылок врезался в холодный бетон.
«Перелом затылочной кости. Субдуральное кровоизлияние. Возможно, повреждение ствола мозга» — подсказал профессиональный опыт.
В голове не было страха, только отстраненное удивление: как странно, что все закончится вот так. Не в операционной, не от болезни, не в глубокой старости. А здесь, у реки, с остатками бенгальских огней в кармане.
Дыхание становилось поверхностным. В глазах темнело, но сознание еще держалось. Упрямо, цепко, словно не желая смириться с неизбежным.
Вообще-то, у меня был большой план, как несмотря ни на что прожить долгую и счастливую жизнь.
Я попыталась пошевелить пальцами. Отклик был слабым, вернее сказать, что его почти не было.
«Отек мозга. Гипоксия. Несколько минут, от силы — десяток. Скорая не успеет».
Где‑то на периферии слуха шумела Нева, доносились как сквозь вату первые крики людей, бросившихся на помощь. Но все уже становилось далеким, нереальным.
Только четкие, безжалостные знания о том, как умирает человеческое тело, оставались со мной до конца.
Ну и ладно. Все равно горевать по мне некому.
Глава 1
Ольга
Вопреки всем ожиданиям, смерть так и не наступила.
Совершенно парадоксально, но до меня продолжили доноситься голоса встревоженных людей. Во всяком случае, сначала мне показалось, что они встревоженные.
Я не видела ничего. Ни единого проблеска света. Приходить начали только ощущения, рваные и хаотичные.
Чьи‑то руки схватили меня за плечи и резко, почти грубо, приподняли. Пальцы впились в предплечья, фиксируя, будто их владелец опасался, что я вдруг вскочу и убегу.
Потом холодное, скользкое прикосновение к запястью. Он нащупывал пульс, но делал это не с тревогой, а с раздраженной деловитостью.
— Пульс есть, — произнес мужской голос, скучающий, почти насмешливый. — И даже ровный. Полагаю, сестра решила над нами всеми подшутить. Эй! — меня грубо похлопали по щекам. — Давай, прекращай ломать комедию. Нам не весело, Оливия.
Звуки доносились как сквозь толщу воды.
— Может, просто перепила? — раздался женский голос, холодный и язвительный. — Вы не подумайте, дияр, у сестры нет проблем с алкоголем. Вино просто нынче крепкое, а нервы у нее всегда были слабыми.
— Не думаю, — отозвался другой мужчина. — Она бледна как полотно. Но не похоже, чтобы умирала. Видимо, упала в обморок от избытка чувств. Вы не переживайте, с молодыми девушками такое случается.
Даже в таком состоянии я смогла понять, что слышу совершенно равнодушные и отстраненные голоса. Ни капли сочувствия или беспокойства. Только странное в таких обстоятельствах раздражение.
Запах ударил в ноздри смесью тяжелых духов и жареного мяса. Я попыталась вдохнуть глубже, но грудь сдавило, будто кто‑то положил на нее камень.
К моему лицу поднесли что‑то горячее, возможно, нагретую ложку или монету. Я инстинктивно попыталась отстраниться, но тело не слушалось. Лишь веки дрогнули, и тут же раздался саркастический возглас:
— О, смотрите! Она все-таки пришла в себя. Вставай, Оливия! Как ты показываешь себя перед женихом?
Боже, что они несут? Какой жених и кто такая Оливия? Меня зовут Ольга, и я развелась неделю назад.
Боль запульсировала в затылке, глухая, монотонная, как удары далекого колокола. Перед глазами начало проясняться, но пока мне не удалось разглядеть ничего, кроме слепящего света и цветных пятен.
Я попыталась сосредоточиться, вспомнить, что произошло.
Нева. Бенгальские огни. Мокрые ступеньки. Падение. Удар.
Странно, должно же быть темно? Или меня уже доставили в больницу?
— Прекращайте этот цирк, — раздался строгий и мрачный голос. — Упала в обморок, вы серьезно? У нее сердце не билось примерно минуту.
Прозвучал совершенно неуместный женский смешок.
— Очень даже по вашей части, дияр. Вам так не кажется?
