Зря. Бедная девочка.
— Отец, — холодно произнесла я, с трудом сдерживая все презрение, что испытывала по отношению к человеку с лицом моего папы, — вам не стоит переживать. Не знаю, что произошло сегодня, но обещаю, что больше не подведу.
Сейчас мне понятно одно. С женихом еще есть перспектива договориться. С этой гадкой семейкой — точно нет. И перво-наперво нужно выбраться из их змеиного гнезда, а дальше уже смотреть по обстоятельствам.
Барон удивленно вскинул кустистые брови.
— Ты, наконец, взялась за ум? — спросил он. — Очень хорошо, Оливия. Если ты справишься, обещаю, что мы не станем подтверждать помолвку с дияром и найдем тебе хорошего мужа. Но ты должна постараться.
Вот как. Видимо, информация нужна барону позарез, раз он даже решил и без того послушную дочь пряником поманить.
— Хорошо, — кивнула я, изобразив восторг от открывшихся перспектив. — Я сделаю все, что от меня требуется.
Отец прищурился, явно пытаясь уловить подвох. Но я держала лицо: ровная осанка, спокойный взгляд, ни малейшего дрожания в пальцах.
Пусть думает, что по-прежнему управляет дочерью. Пусть верит, что Оливия действительно готова постараться как никогда ради сомнительной подачки.
Ренар, до этого молча наблюдавший за диалогом, вдруг шагнул вперед.
— Смотри не переиграй, — прошипел он, наклонившись так близко, что я почувствовала запах жевательной мяты. — Если он поймет зачем ты приехала в резиденцию, пострадает не только твоя жалкая шкура.
Я медленно повернула к нему голову. Внутри все кипело, но на губах расцвела кроткая улыбка.
— Брат, — проговорила я с притворной покорностью, — разве я осмелюсь? Я не хочу выходить замуж ни за дияра, ни за графа Варинтона. Я сделаю все, чтобы вы с отцом остались мной довольны.
Глаза Ренара сузились. Он не верил. И правильно — не стоило.
— Вот и отлично, — старый барон деловито хлопнул в ладони. — Завтра вечером дияр приедет. Ты будешь вежлива, внимательна и очаровательна. Покажешь, что достойна стать частью его дома.
«Стану» — мысленно усмехнулась я. — «Но совсем не так, как ты рассчитываешь».
Потому что я — не Оливия. И меня использовать как ее не получится.
Глава 4
Прислуга в родовом поместье изрядно похлопотала, чтобы привести меня в приличный вид к следующему вечеру.
Весь день меня поили сомнительными травяными настоями, хорошо кормили, обеспечили покой, а ближе к вечеру намыли, одели в роскошное зеленое платье, деликатно уложили волосы и даже нанесли макияж.
Слишком вульгарный, как по мне, глаза так точно не стоило так густо подчеркивать темными тенями, но возражать я не стала, побоялась прозвучать подозрительно.
Не знаю, что из перечисленного сработало лучше всего, но к ужину я и правда стала выглядеть очень неплохо. Даже не знала, что у моего тела такой потенциал при должном обращении.
Из зеркала на меня смотрела настоящая красавица. Такая, какой я себя никогда не видела.
Плавные линии скул подчеркнуты легким румянцем, роскошная копна волос, блеск глаз, который в моей жизни скрывала сначала усталость от учебы, а затем и от ночных дежурств.
Все это принадлежало не Ольге, которая годами проводила вскрытия в стерильных секционных, в жизни которой практичность всегда подсказывала, где стоит уступить красоте.
Может, и прав был бывший муж, когда говорил, что работа убивает во мне женщину?
Впрочем, теперь все это в прошлом.
Когда я вошла в столовую, разговор за столом резко оборвался. Отец и Ренар разом повернули головы в мою сторону.
Мачеху с сестрой в этот раз, судя по всему, не стали приглашать.
— Оливия, — отец кивнул, указывая на место рядом с собой. — Ты выглядишь… достойно.
Прелестно. Не спросил даже о моем самочувствии.
Ренар скользнул по мне взглядом, в котором читалось нескрываемое раздражение.
— Да, сегодня ты особенно хороша, — процедил он сквозь зубы, растягивая слова. — Надеюсь, ты не забудешь, с какой целью так тщательно прихорашивалась.
Я повернулась к нему с улыбкой, за которой прятался оскал:
— Конечно, Ренар. Захочу забыть — не смогу.
Его глаза сузились, но сказать брат уже ничего не успел, потому как двери распахнулись и в обеденную вошел мой жених.
Честно говоря, несмотря на избалованность современного человека, на которого со всех экранов бесконечно смотрят идеальные лица, принадлежащие не менее идеальным телам, я все равно на мгновение обомлела.
Мужчина выглядел не просто привлекательно, он оказался откровенно красив.
Кислая мина на лице Ренара говорила о том, что брат тоже понимал, что на фоне дияра даже он выглядит бледной молью.
Хотя бледным здесь был как раз потенциальный муж. Высокий, с безупречной осанкой, он возвышался посреди обеденной снежным изваянием. Такое впечатление производило сочетание очень светлой кожи, пронзительных серых глаз и совершенно седых волос.
Крупные черты лица, казалось, не должны были выглядеть красиво, но на его лице сочетались так гармонично, что не портили общий вид, а делали его харáктерным.
Даже едва заметное искривление переносицы, явно след давней травмы, скорее придавало этому лицу жизни, не делая его хуже.
— Дияр Ноймарк, прошу, присаживайтесь, — отец растянул губы в улыбке, полной фальшивого благодушия. — Мы так рады, что вы любезно закрыли глаза на вчерашний инцидент.
Гость пассажи отца проигнорировал. Он скользнул по мне внимательным взглядом, в котором, к сожалению, я не прочла ни восхищения, ни интереса, ни вообще чего-либо человеческого.
Какая жалость.
Я уж было подумала, что с таким женихом идея выйти замуж не кажется столь ужасной.
— Вижу, вы в полном здравии, барышня, — кивнул он мне.
Его голос оказался ниже, чем я ожидала. Густой, с богатыми оттенками тембра, чуть приглушенный, будто он редко говорил вслух или намеренно сдерживал силу звука.
Я чуть склонила голову в ответ.
— Благодарю, я действительно чувствую себя лучше.
Ноймарк не сел, даже не приблизился к столу. Его взгляд скользнул по сервировке, по лицам отца и Ренара, затем снова вернулся ко мне.
— Я не намерен задерживаться, — произнес он без предисловий. — Скажите, готовы ли вещи баронессы? Я планирую отбыть в резиденцию немедленно.
В столовой повисла оглушительная тишина. Даже слуги, замершие у стен, будто перестали дышать.
Мало того, что дияр, как подсказывала память Оливии, обратился ко мне неподобающе, опустив титул, он еще и нанес оскорбление хозяину дома своим отказом разделить с ним трапезу.
Отец резко выпрямился, на лице его проступила смесь растерянности и раздражения:
— Но, дияр, мы рассчитывали на ужин, должны были обсудить детали помолвки…
— Обсудим, когда будет что обсуждать, — холодно перебил Ноймарк. — Через месяц. Сейчас же я предпочитаю не терять ни минуты.
Ренар не сдержался, его губы искривились в злой усмешке:
— Вы так спешите увезти невесту, будто боитесь, что она передумает.
Дияр повернул голову к брату с такой неспешностью, что тот невольно сглотнул. Один взгляд, и Ренар отступил на полшага, будто почувствовал невидимое давление.
— Считаете, что этот брак больше всех нужен мне? — Ноймарк вскинул белесую бровь.
С громким стуком я опустила бокал на стол, привлекая всеобщее внимание и уничтожая назревающий конфликт на корню.
— Мои вещи собрали еще вчера, — произнесла я, поднимаясь. Голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где‑то в горле. — Я готова ехать.
Я сложила губы в самую очаровательную улыбку, на которую была способна, отыгрывая роль заинтересованной невесты. Ноймарк же только коротко кивнул, будто иного ответа и не ждал.
— Хорошо. Тогда не будем задерживаться.
Дияр первым направился к выходу, а я бросила быстрый взгляд на отца. Тот сидел с побелевшим лицом, явно пытаясь сообразить, как обернуть внезапный поворот в свою пользу. Ренар же смотрел мне вслед с такой ненавистью, что я почти ощутила холод его взгляда спиной.
