Невеста (патологоанатом) для некроманта (СИ) - Морская Анна

Самое глубокое отвращение вызывал старший брат Оливии. Чертов психопат, который не гнушался даже домогаться собственной сестры, пускай даже не кровной. А рассказать она боялась, потому что знала — поверят ему, а не ей.

Не удивительно, что когда ее решили выдать замуж за человека, от помолвки с которым отказались уже десятки девушек из благородных семей Зендарии, Оливия нашла единственный доступный ей выход.

Никто ее не убивал. Оливия Фарелл сама решила, что не станет больше выполнять требования семьи, пускай даже для нее это значило умереть.

И каким-то образом в ее теле оказалась я. В лучших традициях историй о попаданцах, которые мне доводилось почитывать, чтобы расслабиться после работы. Только жизнь мою прервал не вездесущий грузовик-автомобиль, а банальный удар о бетонную плиту.

— Охренеть, — медленно произнесла я, уставившись в потолок.

«Хорошо, что я так и не успела завести кота» — промелькнула глупая мысль.

Кто бы тогда ухаживал за ним?

Умом я понимала, что нахожусь в состоянии шока, но поделать с ним ничего не могла.

Можно ли сказать, что оказаться в юном теле, у которого самые лучшие годы еще впереди, — хуже, чем смерть?

Не могу утверждать, что никогда не мечтала вернуть юность и при этом попасть в волшебную сказку. Но не в такую же!

И полагаю, что вариант «найти способ вернуться назад» мне самую малость не подходит. Я уверена, что тело Ольги Цветковой уже отвезли в бюро судебно-медицинской экспертизы, а оттуда ему дорога одна — на кладбище.

Кому знать, как ни мне?

Следовательно, придется адаптироваться здесь.

— Хочу домой, — прошептала я, вопреки логическим рассуждениям, и почувствовала, как из глаз потекли слезы.

Читать о попаданцах интересно. Оказаться на их месте — нет. Даже если речь о втором шансе на жизнь. Теперь я знаю это точно.

Воронку отчаяния, в которую меня начало затягивать, разрушил тихий скрип двери и звук шагов.

— Вы посмотрите на нее, — ядовито произнес брат Оливии. — Очнулась и уже ревет. Что за концерт ты устроила перед дияром?

Он шагнул ближе, и я невольно сжалась, боясь пошевелиться. Запах его парфюма, тяжелый и пряный, ударил в ноздри, вызывая приступ тошноты.

— Думала, если притворишься мертвой, то все само рассосется? — Ренар наклонился, и я увидела блеск его глаз, холодный и издевательский. — Ну давай, расскажи нам, какая ты несчастная. Может, даже заплачу от умиления.

Тело Оливии отреагировало бессознательной дрожью. Кажется, даже волоски на затылке встали дыбом. Она боялась своего брата до потери пульса.

— Оставь ее в покое, — осадил брата другой голос, знакомый до ноющей боли в груди, бередящий рану, которая никогда полностью не заживет. — Давай выслушаем, что она скажет.

Ренар резко рванул меня за локоть, заставляя приподняться.

И я тут же увидела его.

Папа.

Лицо с портрета, который давно покрылся пылью на полке в пустой квартире, того, кого я провожала в последний путь с невыплаканными слезами и несказанными словами.

Живой.

Не мой.

Светло-каштановые волосы чуть вьются, такие же ореховые глаза, как и у меня, опутывает легкая сеточка морщин, ничуть его не портивших. Я знала даже, что улыбка на этом лице рождает очаровательные ямочки на щеках, делая его уютным и добрым.

Таким, каким лицо просто не могло быть у человека, стоявшего напротив меня.

— Итак? — спросил он с холодной жесткостью. — Что произошло на ужине, Оливия?

Глава 3

Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы осознать, что человек с лицом моего отца не является им. И хотя знакомые черты отзывались болью в груди, щемящей тоской по давно утраченному, адреналин хлынул в кровь, заставив собраться с мыслями:

— Я… не знаю, что произошло. Думаю, меня отравили.

— Из ума выжила? — с отвратительной сладостью в голосе поинтересовался Ренар. — Никто из нас не стал бы тебя травить. Признайся, что хотела слиться.

Брат скрестил руки на груди и одним движением откинул темную прядь волос со лба.

Ублюдок был привлекателен, и кажется, прекрасно это осознавал, что придавало его виду еще больше надменности.

Высокие, резко очерченные скулы, прямой аристократический нос, тонкие губы, вечно изогнутые в насмешливой полуулыбке. И темные карие глаза, которые никогда не излучали тепла. Сейчас в них плескалось злорадное удовольствие, смешанное с презрением и чувством собственного превосходства.

Смешно. Я-то знала, что под слоем кожи и мышц мы все примерно одинаковы.

Оливия его боялась. Во мне же неизбежно заклокотало ответное презрение и ненависть к этому человеку.

— Может, именно ты отравил меня? — оскалилась я. — Не захотел делиться тем, что считаешь своим?

Глаза Ренара расширились. Он знал, что его сестра никогда даже не намекнет перед отцом на то, какие виды брат на нее имеет. И не привык видеть в ее глазах ничего, кроме страха и отчаяния.

Однако отец будто бы пропустил мою подколку мимо ушей. Подозреваю, для него эта «тайна» секретом никогда не была.

— Сейчас гораздо важнее решить, как мы будем расхлебывать последствия твоей выходки, — мрачно произнес он. — Дияр не согласился остаться в поместье на ночь, но приедет завтра вечером. Мы снова поужинаем, Оливия. И ты поедешь с ним согласно договору. И если хоть что-то пойдет не по плану в этот раз, ты знаешь, что тебя ждет.

Оливия действительно знала. В памяти всплыло видение одного из последних разговоров с отцом.

Репутация юной баронессы оказалась не просто растоптана — уничтожена до основания. Все знали, зачем и как использует свою дочь старый барон, и никто больше не желал попадаться в эту ловушку.

Договоренность о браке Оливии уже почти заключили. Она должна была выйти замуж за делового партнера отца — молодого графа Корвина Варинтона, и принести тем самым семье огромные прибыли напоследок.

Только вот, несмотря на сравнительно юный возраст суженого, женой она стала бы четвертой по счету. Предыдущие три умерли при загадочных обстоятельствах.

На счастье девушки, если так вообще можно выразиться в сложившихся обстоятельствах, нашелся более выгодный для баронства способ использовать ее.

Империя уже который год налаживала дипломатические отношения с Конклавом — небольшим государством, которым управляет не династия, а несколько так называемых дияров. Уникальный случай для исключительно монархического строя на континенте.

Как я поняла, страна образовалась пару столетий назад. Ее основали изгои, перебравшиеся в никому не принадлежавшие мрачные земли в результате повсеместных гонений.

А несколько лет назад что-то произошло, из ряда вон выходящее, но Оливия не знала подробностей. Вроде, в тех событиях оказалась замешана наследная принцесса, но в женских газетах писали больше о ее нарядах, чем о происходящем. В том числе о свадебном платье, потому как она вышла замуж за одного из дияров.

И конечно, когда все поняли, куда дует ветер, многие захотели увидеть кого-то из членов Конклава в своем семейном древе. Правда, предложения стал принимать только один дияр, Оливия не понимала почему, зато я догадывалась.

Условием для подтверждения помолвки стал месяц, проведенный в резиденции дияра, якобы для более близкого знакомства с невестой. Эдакий испытательный срок.

По факту никто не провел там больше двух дней. Полагаю, девушек просто запугивали, и таким образом избавлялись от навязчивых амбиций зендарийской знати.

Мне предстояло стать одной из таких «невест». Не то чтобы барон страстно желал породниться с дияром, не того мы полета птицы для извлечения из этого полноценной выгоды, но свой интерес имел.

Насколько я поняла, речь шла о неком расследовании, которое проводил потенциальный муж. Моей задачей было соблазнить его и добыть подробности, всю возможную информацию об этом деле.

Оливия же пришла к выводу, что один вариант не лучше другого, и решила выйти из игры тем способом, который был ей доступен.