Annotation
Налирр — маг-полукровка на поводке у клана: режет чудовищ, выполняет задания и держит в узде собственного демона. Так продолжается, пока на Мельхут не прорывается многоликая тварь, которую практически невозможно убить.
Чтобы остановить апокалипсис и спасти сестру, Налирр вынуждена принять помощь единственного, кто способен защитить: мага-охотника, который может приговорить её раньше, чем до неё дотянется тварь. Но как победить чудовище, если ты сама одно из них?
Ната Пахомова
Пролог
Глава 1. Аркерон
Глава 2. Сонора
Глава 3. Вурдалаки
Глава 4. Поездка в Вербницу
Глава 5. Сойки
Конец ознакомительного фрагмента.
Ната Пахомова
Пособие для начинающих чудовищ
Пролог
Я рассекла ткань реальности и нырнула в следующий мир. Потом ещё. И ещё. Миры мелькали один за другим: хмурое небо, чужие звёзды, земля цвета крови. Я неслась сквозь них, как монетка, потерянная в бесконечном кармане мироздания.
Охотник шел за мной.
Я чувствовала его спиной и затылком. Его пальцы смыкались в воздухе там, где меня уже нет. У кротовой норы есть четыре секунды, прежде чем она схлопнется. Однажды он успеет.
Прыгала снова, уже не помню, в который раз. Начертила руну в воздухе на лету — Берилл вынырнул из пустоты, я вцепилась в его шерсть и вскочила в седло.
Налирр. Охотница на чудовищ.
Смешно.
Когда я успела сама стать чудовищем настолько, чтобы привлечь настоящего охотника?
Глава 1. Аркерон
«Во сне легче всего найти свою кротовую нору и попасть в любой из миров. Главное — научиться возвращаться. Желательно, без кошмаров на хвосте». Из дневника Налирр.
Браслет проснулся, когда я заканчивала охоту.
Я как раз вытирала клинок о небольшой отрез ткани, фиолетовое небо медленно гасло над головой, мальчишка с такими же фиолетовыми глазами смотрел на меня снизу вверх, не понимая, что я только что разделала на куски целое семейство аматов, которых он случайно приманил в свой сон. Странный малый. Способный. Его магия ярко пахла глицинией и мокрым железом. Я хотела рассмотреть его получше, сказать ему что-то взрослое и тёплое, какое-нибудь «не подходи к границе один», но левое запястье обожгло.
Ну, началось.
Я даже не выругалась вслух. Не при ребёнке. Просто шагнула в кротовую нору, и ткань мира схлопнулась за спиной, оставив мальчишку, его аматов и его закат там, где им и положено быть. Может, он ещё долго будет вспоминать девицу с мечом, которая возникла из ниоткуда, порубила его проблемы в капусту и испарилась. Может, забудет сразу, как только проснется. Дети умеют забывать. Я в детстве тоже умела.
На той стороне меня уже ждал Аркерон.
В мире светило яркое полуденное солнце.
Лучше всего приходить сюда ночью, темнота скрывает, успокаивает и не норовит поджарить тебя заживо прямо на подходе. Но до отцветания бутона Пауля оставалось мало времени, ночи ждать слишком долго, а браслет на запястье холодил руку и болезненно пульсировал, давая понять, что мои предпочтения никого здесь не интересуют.
Радует одно: в этот раз он позвал не на рассвете. По утрам, когда я пытаюсь досмотреть свои простые человеческие сны, его пульсация ощущается так, будто кто-то медленно ввинчивает в кость раскалённый штопор. Может, дело в том, что на рассвете я наиболее чувствительна. Ненавижу ранние подъёмы. В любое другое время — терпимо.
Удивительно вообще, сколько всего о себе узнаёшь, когда тебе не оставляют выбора.
Ослепительное солнце буквально прилипало к моей чёрной куртке. Я поспешила с открытого каменистого плато вниз, в спасительную тень деревьев, а дальше в ущелье. Мой компаньон, волк Берилл, трусил следом, задевая когтями каменистую тропу и громко дышал, высунув длинный розовый язык. Я придерживала левой рукой рукоять Сиками — короткого меча-глефы у бедра. Небольшая кожаная сумка оттягивала плечо, голову припекало нещадно, пришлось накинуть капюшон. Несколько невыносимо жарких минут, и наконец — спасительная тень деревьев.
Я выдохнула с облегчением.
Воздух здесь душный, густой, пропитанный запахами, которых нет на Мельхуте. Обращаю на это внимание неосознанно — обоняние вся моя жизнь. В каждом мире магия пахнет по-своему, магические способности людей тоже имеют неповторимый отпечаток. Мой нос не раз спасал мою задницу от неприятностей. Он же, справедливости ради, эти неприятности обычно и находил.
Смола местных деревьев пахнет не сосной, а чем-то острее, как горячий металл и мёд одновременно, с едва уловимой горечью на выдохе. Под ногами стелется мягкая подстилка из опавших листьев глубокого сине-зелёного оттенка, и когда на них наступаешь, они почти не шуршат. Я каждый раз ловила себя на том, что иду медленнее, чем должна, задерживаю взгляд на деревьях, откровенно любуясь переплетением ветвей. Маленькая Налирр во мне всё ещё удивляется. Налирр-охотница дёргает её за рукав: хватит. Не отвлекайся.
— Знаю, — беззвучно прошептала я.
Никто не ответил.
До озера примерно полчаса ходьбы. Я могу дойти до него с закрытыми глазами — уже третий раз хожу этим путем. Еще пару вылазок и нужно менять маршрут. За три года мне еще ни разу не попадались патрули, но лучше не забывать об осторожности, все же воровство дело тонкое. Мне не очень нравится. Но что делать.
Берилл ткнулся лбом о моё бедро и растворился между деревьями. Пошёл на разведку.
В густых кронах перекликались птицы, по звучанию нечто среднее между флейтой и стрекотом, короткие трели с долгим эхом. Я невольно замедлила шаг.
Потом остановилась совсем.
Слева послышался глухой треск ветки. Несколько секунд я стояла в полной тишине, в которой особенно громко слышала собственное сердце. Затем — мягкий шорох уходящих шагов, частый и лёгкий. Что-то некрупное. Местный зверёк, скорее всего.
Иду дальше, стараюсь шагать быстро, но каждый шаг контролирую. Пятка сначала, потом носок, перекат, чтобы сучок под ногой не хрустнул. Берилла не видно, но я чувствую его пульс рядом со своим. Обычно компаньоны — существа временные, но у нас с Бериллом история особая. Больше вопросов, чем ответов.
Ветер веет с противоположной стороны, теплый, он несет целую россыпь лесных запахов. Влажная земля, прелая листва, что-то терпкое, сладковатое и вдруг…
Свежая мята и анис. Неожиданно, ярко и очень неестественно.
В этот момент сердце ударило в рёбра, коротко и слепо, как птица в стекло.
Аркейцы.
Непривычный аромат принёс встречный ветер — повезло. Не знаю, обладают ли аркейцы звериным чутьём, но приятно осознавать, что на этот раз ветер работает на меня, а не против.
Берилл мелькнул между деревьями в отдалении от тропы. Я в два прыжка поднялась на небольшой холм слева, поросший густым кустарником, и ничком опрокинулась в заросли, стараясь производить как можно меньше шума. Лёгкий порыв ветра снова принёс мятный анис. Запах их магии стал плотнее и ощутимее. Прошла целая вечность, или примерно пять минут, что в такой ситуации одно и то же. Потом послышались мягкие шаги.
Их было трое. Высокие, широкоплечие лучники в лёгких кожаных доспехах. Бледная кожа, длинные волосы, заплетённые в косы. Перемещались практически бесшумно, но быстро, явно куда-то спешили. Светловолосый, с серьгой в ухе, слегка замедлил шаг напротив моего укрытия и сосредоточенно огляделся. Либо почуял что-то, либо просто осторожничал, место и правда идеальное для засады.
Браслет на запястье снова отозвался волной обжигающей боли. Времени мало. Я перестала дышать. Как же не хочется драться с аркейцами. Трое против меня одной. Здоровенные, сильные, явно опытные. С чудовищами, если честно, в каком-то смысле проще, ведь большинство из них глупы, быстры, предсказуемы. От чудовища почти невозможно убежать, зато можно перехитрить. С людьми — наоборот. Убежать-то можно, но бегать по чужому миру так себе стратегия.
