Пособие для начинающих чудовищ - Пахомова Ната

Кротовую нору, переход между мирами, здесь не прорезать. Эта часть Аркерона укрыта магическим куполом, который не позволяет незваным гостям вываливаться из бездны прямо на их территории. Так что исчезнуть под носом у патруля не получится. Да и Берилл здесь не сможет быстро принять свою лётную форму.

Неудобный мир. Надо же было найти полезные ресурсы именно здесь.

Напряжение в воздухе стало настолько осязаемым, что впору было доставать ложку и есть его на обед. А потом со стороны, откуда пришёл патруль, хрустнула ветка.

Аркейцы резко обернулись.

— Зверь, — тихо произнёс светловолосый.

Троица продолжила путь, как ни в чём не бывало.

Умница, Берилл. Абсолютная умница. Вовремя пошумел.

Я лежала ещё долго после того, как они скрылись.

Ну вот, — сердито сказала охотница девочке. — Чуть не прощелкала опасность, дуреха.

Ой, ладно, — ответила девочка. — Никто не пострадал.

Потом всё-таки встала и спрыгнула обратно на узкую звериную тропку.

Я уже почти спустилась к озеру, когда услышала писк.

Что-то тонкое и прерывистое, как будто кто-то дышит сквозь стиснутые зубы. Совсем рядом, в кустах слева. Охотница сказала: иди мимо. Я пошла мимо. Сделала три шага. Остановилась.

— Аматы тебя дери, — проворчала я вслух. — Ну вот, конечно.

И свернула в кусты.

Он лежал под корнем. Грязный комок шерсти размером с мою ладонь, с задней лапой, вывернутой неправильно. Не котёнок в моём понимании. Что-то местное, явно кошачье, с круглыми ушами и закрытыми глазами. Дикий. Дикий и маленький. Дикий, маленький и умирающий, потому что лапа была сломана давно, и в ране уже что-то шевелилось.

Я присела рядом на корточки. Начертила над котенком руну лечения, в пальцах отозвалось ледяным холодом. Рана очищалась и затягивалась, кость вправилась, котенок зашипел. Беззвучно, одним только оскалом, потому что на звук у него уже не оставалось сил.

Оставить его здесь, даже с вылеченой лапой, равносильно смерти. Зверь истощен, да и добывать еду вряд ли умеет.

— Где твоя мама? — прошептала я. — Тоже бросила тебя…

Охотница внутри меня раздраженно фыркнула. У тебя мало времени. Надо выполнить задание. И патруль где-то в радиусе мили. Ты не возьмёшь его.

Но девочка Налирр уже посмотрела на зверька внутренним зрением и отметила слабое свечение — котенок сможет перейти за черту в другой мир.

— Он умрёт по дороге. — сказала охотница.

— Тогда он умрёт у меня на руках, а не под корнем. — раздраженно ответила девочка.

— Тебя из-за него поймают.

— Может быть.

— Ну и дура.

— Ну и ладно.

Я расстегнула куртку, аккуратно подняла невесомого зверька и сунула во внутренни карман, к самому сердцу. Кот не сопротивлялся. Сил уже не было даже на это. Только впился в ткань одной здоровой лапой и замер.

Браслет вспыхнул резкой болью. Я прикусила нижнюю губу и пошла дальше.

К берегу я вышла одна, без Берилла. Озеро Саарх в полуденном свете было белым, словно кость. На границе воды и песка теснились непроходимые заросли увядших цветов Пауля: белые бутоны с запахом сладкой карамели и чего-то терпкого. Я в очередной раз поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть, как они раскрываются. Охотница внутри меня хмыкнула.

Начертив в воздухе руну защиты, я шагнула в заросли. Сейчас парализующие семена мне не причинят вреда.

Зверёк под курткой дрогнул, когда я наклонилась.

— Тише. Сейчас. Только одно.

Достала из сумки защитную капсулу из матового сплава, размером с фалангу пальца. Сорвала ближайшее зерно, горячее, с хрустальной полупрозрачной скорлупой и темной сердцевиной. Защелкнула добычу в капсулу и убрала в карман.

Обратно я шла быстрее. Берилл догнал нас на подъёме к плато, ткнулся в бедро, фыркнул на куртку, видимо, учуял пассажира. Я почесала его за ухом.

— Не съешь его, ладно?

Волк посмотрел на меня укоризненно, намекая, что полудохлые котята явно не входят в список его кулинарных пристрастий.

На плато солнце снова прилипло к плечам, но я уже не замечала. В гроте щёлкнула пальцами. Кротовая нора распахнулась с тёплым выдохом бездны. На долю секунды — на ту самую долю, которая ощущается вечностью, — нас обоих накрыла чернота без верха и низа. Я почувствовала, как зверёк под курткой дёрнулся.

— Ничего, — сказала я в темноту. — Ничего. Я с тобой.

Берилл не последовал с нами на Мельхут, отправился по своим собственным делам в миры. Я же вышла прямиком в один из подземных коридоров Подвербья. Воздух здесь пах не сырой землёй, как в обычных тоннелях Нижнего города, а озоном и нагретым металлом. Ласки давно перестроили часть своих владений под лабораторные нужды. Вдоль стен тянулись толстые жгуты энергожил, оплетённые медной сеткой; под потолком ровно гудели холодные диоды, а пол отзывался гулким металлическим звуком на каждый шаг.

Охранник-ласка, вооружённый до зубов — два кинжала на поясе, короткий лучевой жгут за спиной и тонкая полоска коммуникатора на запястье, — окинул меня привычным угрюмым взглядом. Я молча подняла палец к сканеру у двери. Кристаллический узел над косяком мигнул багровым, считал мой след по базе эфира и сменился на тёплый янтарный. Боец безмолвно кивнул и отошел от двери кабинета.

Шишу — седой мужчина преклонного возраста в белом халате, работал за столом. Вокруг него в воздухе мерцали проекции информационных панелей, развёрнутые веером: схемы, графики, столбцы данных. Шишу перебирал их пальцами, как страницы, отодвигал ненужные лёгким щелчком, увеличивал двумя движениями, параллельно делал заметки в своём блокноте, потёртом, с загнутыми углами. В этом весь Мельхут. Парящие проекции прекрасно соседствуют с бумажными ежедневниками, лазерные лучеметы с холодным оружием, а магнитные трассы и летающие трейберы больших городов с покосившимися домами и дырявыми дорогами в провинциях.

Я достала из кармана семя в защитной капсуле. На крышке тихо мерцала зелёная метка стазиса: энергетическое содержимое не повредилось при переходе — это хорошо. За испорченный урожай ласки платить не будут.

Ученый натянул толстые защитные перчатки с тонкой сеткой токопроводящих нитей по тыльной стороне, такие гасят любой нежелательный магический фон, взял семя из капсулы и поместил в один из резервуаров. Над ним развернулась тонкая проекция — спираль данных, считывающая параметры образца.

Сверху Шишу удовлетворённо хмыкнул и подошёл к сейфу. Тот узнал его по узору ладони, бесшумно открыл дверцу в сторону, и учёный достал деактиватор цикла — небольшой прибор с несколькими датчиками и узкой щелью излучателя. Прислонил к моему браслету. Прибор тихо щёлкнул, по корпусу пробежала бледная искра, и металл на запястье сразу потеплел, перестав причинять боль.

— Деньги поступят на твой счет через пару дней. Как всегда, — прозвучал сиплый голос. Шишу тут же отвернулся, втягиваясь обратно в свои проекции, будто меня здесь больше нет.

Теперь нужно зайти к Тэй и отчитаться.

Тэй Пустельга — самая первая ищейка в Подверьбе. Говорят, именно благодаря ей тридцать лет назад кланы вступились за нас и защитили от Орденской инквизиции. Так же, говорят, именно она нашла мощный источник энергии на Аркероне. Сейчас магичка занимается обучением молодых ищеек и руководит разведкой. Семена Аркерона — не единственное, что можно выгодно прикарманить на просторах щедрой вселенной.

Тэй обитала в красивых апартаментах, с просторными комнатами и богатым убранством. Невысокая, с серебристыми кудряшками и тонкими запястьями. Ангельская внешность обманчива, эта женщина многого добилась и многое пережила. Подвербье делят ласки и сойки — два враждующих клана, и только в вопросах ищеек они пришли к видимому нейтралитету. Шутка ли, договориться с ними?

— На Аркероне мне встретился патруль.

Пустельга даже не посмотрела в мою сторону. За ее спиной в воздухе завис огненный элементаль — временная, но очень сильная игрушка. Большая редкость, доступная только высшим стихийным магам Мельхута. Таких уже почти не осталось.