Глава 1
Липкие взгляды придворных следуют за мной всюду. Я пытаюсь делать вид, что не замечаю их. Пытаюсь казаться спокойной и невозмутимой, но внутри всё клокочет от злости, от унижения, от той грязной, жирной лжи, что расползается по дворцу быстрее чумы.
Слухи пустили именно сегодня, когда мой муж — Регаран, Верховный маршал, первый меч императора Имрияса — должен вернуться после двух лет отсутствия. Он был на войне.
— Вот она, — слышу за спиной. — Даже не постеснялась показаться на людях. Повадки у неё, как у шлюшки из таверны. Раздвинула ноги перед собственным воспитанником, который чуть ли не вдвое младше её.
Я вся напрягаюсь, подавляя в себе желание обернуться.
— Что взять с вари? Ещё и сама она уже не первой свежести… маршал привёз эту дикарку, служанки причесали и одели, но блудливую душу так просто не вытравить. Говорят, их женщины спят со всеми мужчинами в племени.
Наглая ложь от начала и до конца.
Мой отец — чистокровный имриец, богатейший землевладелец, да, мать действительно была из племени вари — коренного народа Эшры, но я выросла на отцовском ранчо и получила великолепнейшее образование. Это не мешает мне знать традиции народа вари, ведь они мои предки. И что-то я не припомню обычая, о котором говорят эти дамы.
Поворачиваю голову и замечаю трёх женщин.
Они сидят у колонны, нахохлившись, словно три гарпии, замотанные в золото и шелк. Одна обмахивается веером, её я знаю — леди Селия, двадцатитрехлетняя дочь герцога Дейрон. Это она пыталась уколоть меня, упоминая возраст. Вторая — жена казначея, имя которой я не помню, она перебирает чётки. А третья сидит ко мне спиной.
Они специально говорили громко, и явно ждут, что я сорвусь, дав ещё один повод для сладких сплетен, но я просто поправляю складки на рукаве платья, и вдруг вижу, что третья девушка поворачивается.
Эллин.
Моя воспитанница. Племянница моего мужа. Девочка, которую я ращу в своём доме уже двенадцать лет. Она мне как родная дочь.
Эллин смотрит на меня, как на чужую, она спокойно сидит рядом с теми, кто только что поливал меня грязью, но молчит, не возражая им.
— Мира, — улыбается уголками губ моя воспитанница, замечая мой пристальный взгляд, а затем с вызовом добавляет: — Присоединишься к нам?
Я растила её скромной, но сильной. Учила не подхалимствовать, знать себе цену. Но сейчас… я испытываю странное разочарование. Оно тянет в груди. Отдаёт тупой болью в районе сердца.
В этот момент дверь, у которой я всё это время стояла в ожидании, отворяется.
— Леди Дракхарион, вам отказано в аудиенции, — возвещает слуга, мазанув по мне осуждающим взглядом, и захлопывает дверь.
— Император сам вызвал Тейвара. Обсудить вашу скандальную… ситуацию, — говорит моя воспитанница, по-прежнему не сводя с меня взгляда.
Тейвар — её единокровный брат, племянник моего мужа. Я воспитывала их обоих с тех пор, как стала женой Регарана в возрасте восемнадцати лет.
Именно в связи с Тейваром меня хотят обвинить. В связи с восемнадцатилетним мальчишкой, которого я знаю с его шести лет! Какая нелепость.
Если император вызвал Тейвара первым, он уже должен был сказать, что это лишь чья-то гнусная сплетня. Но почему же меня тогда не допустили к этому разговору?
Моя воспитанница Эллин встаёт с места и идёт ко мне. Она красива, как истинная имрийка. Фарфоровая кожа, золотые слегка вьющиеся волосы, ярко-зелёные глаза — всё буквально вопит о том, что в её жилах течёт драконья кровь.
Я же смуглая, с длинными тяжёлыми волосами цвета воронова крыла, и голубыми глазами, которые слишком ярко выделяются на фоне моей внешности. Я сильно похожа на мать — дикарку из Эшры. И ни драконьей крови, ни магии во мне никогда не было ни капли.
— Тейвар наконец-то нашёл в себе силы признаться, — произносит Эллин.
— Признаться в чём?
— Как ты его соблазнила на восемнадцатилетие, Мира.
Мой привычный мир рушится в одно мгновение. Лопается, как гнойник на шее у прокажённого — с отвратительным чавкающим звуком и запахом, от которого выворачивает наизнанку.
Про меня не первый раз пускают грязные сплетни. Когда я только появилась во дворце, их было хоть отбавляй. Но меня никогда не оговаривали самые близкие.
Я смотрю в большие зелёные глаза Эллин и не вижу там той милой девочки, которая прибегала в мои покои в грозу и пряталась под одеяло. Жалась к моему боку, ища защиты.
Как она могла поверить в такую чушь?
— И ты думаешь это правда? Думаешь, я стала бы так поступать? — спрашиваю я, делая рваный вдох. — Ты же знаешь, меня, Элли.
— Я несколько раз видела, как ты ночью входила в покои Тейвара за последние пару месяцев, — сухо отвечает Эллин. — И я верю брату, зачем ему лгать?
Вкус предательства близких горчит на языке нестерпимо-едкой отравой.
Элли не могла видеть того, чего не было.
Но вопрос действительно хороший.
Зачем им обоим лгать? Зачем предавать меня?
— Прошу меня простить, — сухо улыбаюсь я, разворачиваюсь и иду прочь.
Медленным степенным шагом двигаюсь в сторону покоев, которые выделили мне во дворце.
Раз меня не пускают к императору, я должна обдумать свои дальнейшие действия. Понять, как мне защититься.
Негромкое хихиканье дам сопровождает меня до самого поворота.
Когда вхожу в покои, две мои служанки вскакивают. У них глаза, как у пойманных на горяченьком. Наверняка тоже обсуждали свежие новости.
— Чаю, леди Дракхарион? — спрашивает одна из них, дрожащим голосом.
— Оставьте меня, — приказываю я скупо.
Как только дверь за прислугой закрывается, я обессилено опускаюсь на софу. Шёлк платья шелестит, когда я сжимаю его пальцами.
Подаюсь вперёд, упираюсь локтями в колени, закрываю лицо руками. На долю секунды позволяю себе слабость. Всего лишь вдох. Один. Долгий.
А потом поднимаю голову и выпрямляю спину.
Я должна понять, что происходит.
Эллин и Тейвар двойняшки. Племянник и племянница императора Имрияса. В них, как и в моём муже, кровь правящей династии.
Их родители умерли, когда детям едва исполнилось шесть лет. Тогда показалось отличным решением отдать их на воспитание мне. Наш особняк рядом с дворцом, император мог видеть племянников, когда пожелает, дети могли получать отличное образование, а я приглядывать за ними и планировать их учёбу и досуг.
Тогда мне казалось подобное честью. Да и за двенадцать лет я полюбила детей, как своих.
Но что могло подтолкнуть воспитанников к клевете? Они должны понимать, что подобный скандал в императорской семье неприемлем. И если Тейвара общество не осудит — он молодой мужчина, меня просто смешают с грязью.
И ведь сплетни разнесли специально, буквально за несколько часов.
Я столько лет методично создавала образ благовоспитанной леди, доказывала изо всех сил, что я не дикарка вари, но не думала, что однажды потеряю репутацию вот так. В одно мгновение.
Я — дочь пусть и богатого, но землевладельца — действительно старалась быть достойной императорской семьи. По всем параметрам.
Несмотря на мои непростые и довольно необычные отношения с мужем, я бы никогда не стала позорить его. Я знаю, что такое долг, пусть за двенадцать лет брака я так и не получила титул принцессы. Но я и так знала, что мне он не светит. Регаран — мой супруг — никогда бы не сделал меня ровней.
Внезапно я слышу тяжёлые шаги за дверью, и сердце вздрагивает. Эти шаги не спутаешь ни с чьими другими.
Я не видела его два долгих года.
Дверь открывается медленно, и он входит.
Регаран.
Верховный маршал. Брат великого императора. Первый меч Империи.
И мой муж. Тот, кого я ненавижу все долгие двенадцать лет нашего недобрака.
Регаран не переодет. На нём всё ещё боевой доспех из чёрной тусклой стали, испачканный пылью далёких степей. На руках его неизменные чёрные перчатки. Плащ свисает с плеч алым маревом. На сапогах чужая засохшая кровь.
