Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Два дня в томительном ожидании и вот…

Письмо.

Меня уведомляют о том, что начата процедура развода. Поскольку, вина полностью на мне, я не получу ничего.

К письму от императорского нотариуса прикреплена маленькая записка от мужа.

«Можешь собирать вещи. Утром тебя будет ждать экипаж».

Первое, что я чувствую — укол боли.

Кладу записку с письмом на столик и упираюсь в него руками. От меня избавляются вот так просто, будто я прислуга или ненужная вещь.

Внутри меня растёт гнев. Он набирает обороты, распирая грудную клетку. Я всегда подавляю эмоции, как подобает истинной леди и жене маршала, но сейчас я даю волю своей варийской горячей крови, которую я столько лет держала в узде.

— Подонок! — я хватаю красивую вазу с изящной росписью, ту самую, что заказала у лучшего мастера столицы, и с размаху швыряю её об стену.

Фарфор взрывается сотней осколков, а я чувствую странное внутреннее удовлетворение. Будто с каждым расколовшимся кусочком уходит часть той покорной, послушной Миравель, что двенадцать лет жила в золотой клетке.

Сама не замечаю, что слёзы текут по щекам, оставляя дорожки на белилах, которыми я тщательно покрываю кожу, чтобы не смущать других своей смуглой варийской внешностью.

Звонкий женский смех, доносящийся с первого этажа, заставляет меня прийти в себя. Я подхожу к зеркалу, ловким и быстрым движением поправляю испорченный макияж.

Смотрю на себя в зеркало и чувствую отвращение ко всему: к платью, к вычурной модной причёске, роскошным драгоценностям. Оно всё неживое. Это не я.

Ещё сутки я буду леди Дракхарион. А затем… я вернусь домой.

Я выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж, чтобы встретить гостей. Вдруг вижу, что это Эллин с леди Селией Дейрон. Той самой дочкой герцога, которая насмехалась надо мной совсем недавно. Я раньше не замечала, что они настолько дружны.

— Я думала, ты уже уехала, Мира, — выпаливает Элли, и тут же закусывает губу.

Надо же, она знала, что я скоро покину столицу, и надеялась меня не застать.

— Как видишь, я ещё здесь, — сухо отвечаю я, подходя ближе. — Леди Селия.

Мы киваем друг другу, как и положено в приличном обществе. Селия скользит по мне с головы до ног изучающим взглядом.

— Леди Дракхарион, — она улыбается, и на её щеках появляются милые девичьи ямочки.

— Селия хотела посмотреть на наш сад, — Элли тоже улыбается, но слишком уж натянуто.

Её напрягает моё присутствие. Что поделать, придётся потерпеть, милочка. Пока что я ещё здесь хозяйка.

— У вас красивый дом, но немного старомодный, — мило улыбается леди Селия. — Думаю, брату императора пристало иметь нечто более… роскошное.

— Моему мужу нет дела до роскоши, леди Дейрон. Он воин, а не придворный щегол.

— Но возвращаясь с войны, он наверняка хотел бы окружать себя красотой, а не… — леди Селия морщит лоб и замолкает, проходясь по мне выразительным взглядом. — Всем этим.

У меня нет сомнений, что она имеет в виду далеко не дом.

Настоящая дрянь. Чем я ей не угодила?

Догадка возникает в голове внезапно и заставляет меня усмехнуться. Неужели она метит на моё место? Это же глупо. У леди Селии есть всё.

А…

Всё, кроме титула принцессы.

Видя мою усмешку, леди Дейрон становится хмурой. Это забавляет меня ещё больше.

Регаран — настоящий демон во плоти. Юные девушки склонны романтизировать его, потому что он красив и притягателен. Всё-таки Рана воспитывали во дворце, он умеет быть обходительным на приёмах.

Но это лишь маска. Внутри он непредсказуемый и дикий зверь.

— Эллин, мне нужно обсудить с тобой кое-что. Вы простите нас, леди Дейрон?

— Конечно, — сладко улыбается Селия.

Я хотела поговорить с воспитанницей, но домой она не возвращалась. Теперь мне предоставилась такая возможность.

Я жду, что Элли не захочет оставаться со мной наедине. Ведь мы обе знаем, что она лгунья. Но Эллин неожиданно охотно идёт за мной в соседнюю комнату.

— Я не приезжала, потому что не хотела прощаться. Это было бы тяжело нам обеим, — спешит оправдаться она.

— Я совсем не об этом, Элли, — говорю строго.

Она упрямо поджимает губы, а затем подаётся вперёд.

— Мира, я ведь помогаю тебе. Это твой шанс. Ты всегда говорила, что столица душит тебя. Что дядя равнодушен. А теперь ты сможешь вернуться домой, а я буду тебя навещать. Или ты будешь приезжать, когда всё уляжется, — пылко говорит Элли, глядя на меня.

— Я не ослышалась. Ты считаешь, что делаешь мне одолжение, оболгав? И считаешь, что после этого мы сможем сохранить прежние отношения?

— Я не лгу, — принимается оборонятся воспитанница. — Я сказала правду! Ты входила в покои Тея.

Мы смотрим друг другу в глаза. И обе понимаем — всё, что она говорит, грязное враньё.

— Ты успокоишься и будешь мне благодарна, Мира, — Элли подаётся вперёд и берёт мою холодную руку.

Я вырываю ладонь резким рывком. Моё сердце рвётся на части. Я смотрю на свою девочку, и не узнаю её. Дети растут слишком быстро и не всегда вырастают в тех, кем ты мечтал их видеть.

— Когда я вышла за Регарана, отец должен был отдать приданое согласно традициям Имрияса. И он отдал большой участок земли, отделив его от своего ранчо. Только так он мог выказать уважение императорской семье. Отдал самое дорогое, что у него было — дочь и землю, — чеканю я. — Мне пришло письмо от императорского нотариуса. Земля останется в собственности вашей семьи.

— И что?

— Конкуренты отца загубили землю, где он пас скот — там теперь ничего не растёт, я, как хозяйка, с лёгкостью позволила ему пользоваться той землёй, что когда-то была нашей, а теперь принадлежала Рану и мне. Она всё равно стояла без дела. Там теперь не только пастбища, но и бараки погонщиков, сараи и многое другое. Мы с отцом вместе вели дела.

Это была моя отдушина. То, что связывало меня с домом. А для отца — то, что позволяло держать на плаву ранчо.

Я вижу, что Элли не понимает о чём я говорю. Разговор кажется ей скучным и лишённым какого бы то ни было смысла.

— Так пусть дядя вернёт тебе землю, если она нужна, — вежливо улыбается она. — Это ведь было твоё приданое, а теперь ты разводишься.

— Он не сделает этого. Ран считает, что я спала с его племянником! Приданое никто возвращать не будет.

— Мира… земля это просто земля. Пусть твой отец купит ещё участки по соседству.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Как у нее всё просто. Но такова её жизнь. Элли не привыкла думать о деньгах, о том, что нужно зарабатывать на хлеб. Её подобные проблемы никогда не коснутся.

— У вашей семьи много земель, Элли, но не у нас. Это не мелочь для владельца ранчо, пусть даже такого крупного, как у моего отца. Своей ложью ты рушишь не только мою репутацию, но и судьбу моей семьи. Мы жили на этой земле много поколений, отец не переживёт, если придётся продавать ранчо.

Эллин не понимает меня, но ей и не нужно. Она — племянница императора, а не дочь землевладельца. Если у нас заберут эту землю, ранчо отца не протянет и года.

— Ты стала мелочной. И правда, словно дикарка считаешь какие-то медяки, — Эллин отступает на шаг и поджимает губы. — Раньше ты такой не была. Это из-за того, что тебя лишают денег и роскоши? Так ты много раз рассказывала, что привыкла к простой жизни. И я уверена, дядя позволит тебе забрать платья и украшения. В конце концов у тебя есть свои средства. На них можно купить хоть десять участков земли!

Средства, которые изымут, потому что развод происходит по моей вине.

Я понимаю, что воспитанница не понимает последствий своего поступка. Она думает, что я уеду и буду счастливой. Но я лишь причиню боль отцу, стану позором, который ляжет на его голову.

— Я хочу знать истинную причину твоей лжи, Элли, — медленно говорю я.

— Так будет лучше для всех, — отрывисто произносит она. — У вас с дядей нет, да и уже не будет детей — ты старая для деторождения, тебе уже тридцать, а он второй претендент на престол. Дядя Маардин тоже до сих пор не женат.