Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

В сердце входит ещё одна острая игла, и я чувствую, как она медленно, мучительно проталкивается глубже, будто хочет насквозь пронзить всё, что ещё осталось целым внутри меня.

Старая для деторождения.

Тебе уже тридцать.

У вас с дядей не будет детей.

Я будто слышу голос не Эллин, а всех тех придворных дам, что шептались за моей спиной долгие годы.

— Дядям нужны наследники. Пока их нет — императорский род под угрозой, — заканчивает Эллин.

— Это не твои слова и мысли. Кто вложил тебе их в голову?

Двери внезапно отворяются.

— Ой, простите. Я гуляла по дому и вошла случайно, — мелодичный голос Селии эхом отскакивает от стен.

— Мы всё ещё разговариваем с Эллин, леди Дейрон, — холодно произношу я, поворачиваясь.

— Мы закончили, Мира, — отрезает Элли. — Я покажу Селии сад, если ты не против.

— Конечно.

Встречаю ехидный взгляд Селии, но никак не реагирую.

Вряд ли она надоумила Элли оболгать меня.

У Селии нет рычагов давления на мою воспитанницу. Скорее она просто прилетела сюда, как стервятник, надеясь поживиться. Её семья те ещё падальщики. Они веками жили за счёт чужих падений. Приумножали своим богатства, пользуясь бедами других.

А сейчас деди Дейрон просто хочет моего мужа, титул принцессы и заодно мой старомодный дом, как трофей. Ещё недавно я была бы возмущена и злилась на неё, но сейчас я чувствую лишь усталость.

— Леди Дракхарион, — слуга в чёрно-белой ливрее входит в комнату и склоняет голову. — К вам пришёл лекарь.

Лекарь? Что ему нужно?

— Я никого не жду, — отрезаю я.

— Его прислал Его Императорское Высочество. Ваш муж.

С чего бы вдруг такая забота о моём здоровье?

Глава 4

— Пусть войдёт, — произношу я.

Дверь открывается, и входит лекарь — сухощавый, аккуратно одетый, с сединой на висках. В руках у него кожаная сумка. Лицо вежливое, он смотрит прямо, но слегка смущённо. Сразу кланяется, едва замечает меня.

— Леди Дракхарион, доброго здоровья. Я пришёл, чтобы осмотреть вас… — он запинается, будто подбирает слова. — Его Императорское Высочество пожелал, чтобы я подтвердил или опроверг… ваше возможное положение.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

Вот значит как.

Унижение разливается внутри, сжимает горло почти до боли. Регаран думает, что я беременна от Тейвара⁈ Большего безумия быть не может.

— Нам нужна подходящая комната… — лекарь виновато улыбается.

Горячая ярость взмывает волной, будто раскалённое железо вливают прямо в вены. Я чувствую, как вспыхивают щёки.

Но я не дам никому, даже этому старому лекарю, увидеть свою слабость.

Выпрямляюсь и говорю ледяным голосом:

— Идите за мной.

Мы проходим коридор, а затем идём по ступеням на второй этаж. Я веду лекаря в одну из спален для гостей — ту, что я держала пустой. Едва мы входим, закрываю дверь на внутренний замок.

— Что мне нужно сделать? — уточняю я.

— Сначала ответьте на пару вопросов.

Я киваю, присаживаясь на софу.

— Когда у вас последний раз были женские дни? — спрашивает лекарь, доставая из сумки записную книжку и инструменты.

— Почти две недели назад.

Он берёт перьевую ручку и записывает мои слова.

— Когда у вас последний раз была близость с мужчиной?

Я бросаю на лекаря тяжёлый, холодный взгляд. Он в ответ неловко мнётся и кашляет в кулак.

— Леди… простите, это… обязательные вопросы. Мне нужно внести в протокол осмотра.

— Я не смогу назвать точную дату, но примерно два года назад, — отвечаю, глядя ему в глаза. — Была весна, кажется, апрель. Мой муж вернулся с войны и у нас была близость.

Лекарь записывает мои слова слегка подрагивающими руками. Я вижу, как ему неловко. Интересно, он думает, что имеет дело с прожжённой циничной шлюхой?

Настаёт время осмотра.

Лекарь действует профессионально и механически. Сначала он проверяет меня с помощью артефакта, а потом проводит осмотр вручную. Обычно достаточно артефакта, но, видимо, поступил приказ проверить всё с особой тщательностью.

Я закрываюсь в себе, игнорируя происходящее. Пытаюсь убежать в свои воспоминания, прокручиваю в голове счастливые моменты из детства. Просто пытаюсь отвлечься.

Проходит несколько томительных минут.

— Леди Дракхарион… — произносит лекарь. — Вы не находитесь в положении.

Обычно в таких случаях говорят, что сочувствуют, ведь на моём месте любая мечтала бы о ребёнке. Но лекарь этого не делает. Значит, слухи до него всё-таки дошли, и он понимал, что ищет нежеланного бастарда.

Когда лекарь уходит, я лишь спустя полчаса успокаиваюсь и прихожу в себя от унижения, организованного Раном.

Неужели он боялся, что я решу родить от другого мужчины, будучи в браке с ним? Думал, я настолько цинична, что посмею объявить бастарда его ребёнком? Что у него в голове?

Оставшейся день проходит быстро.

Вечером я с тяжёлым сердцем сама собираю свои вещи в сундук. Раньше за меня бы это сделала прислуга, но сейчас не вижу смысла в чьей-либо помощи.

Беру самое необходимое: пару простых платьев, несколько льняных рубашек, одну шерстяную юбку, тёмно-синий плащ без вышивки, удобные кожаные сапоги.

Немного подумав, беру из шкафа своё любимое голубое платье с белым кружевом. Ему уже лет десять, но оно до сих пор сидит на мне идеально, за годы моя фигура не изменилась, разве что грудь слегка налилась.

Когда-то Ран сделал мне комплимент, сказав, что я выгляжу в нём свежей и чистой, как весеннее небо. Он был дико пьян, а я глупа и наивна. Тогда я ещё верила, что вот-вот его военные походы закончатся, он перестанет быть таким грубым со мной, и у нас будет настоящая семья.

Ну и дурой я была.

И, наверное, до сих пор дура, раз храню это воспоминание столько лет.

Я аккуратно складываю платье и кладу поверх остальной одежды. Пусть будет со мной. Не как напоминание о нём. А как напоминание о себе — той, что когда-то верила, мечтала, любила.

Добавляю в сундук простую деревянную расчёску, несколько шёлковых и льняных лент, чтобы заплетать волосы, и серебряную заколку в виде летящего дракона.

Из украшений беру простую цепочку с кулоном-камнем, тонкий браслет, пару скромных серёг. Я всегда была равнодушна к побрякушкам, брать больше не вижу смысла, мне от этой семьи ничего не нужно.

Последним беру небольшой флакон духов с лёгким запахом жасмина.

Вот всё, что у меня осталось от двенадцати лет моей жизни.

Я медленно закрываю сундук, кладу на него ладонь и задерживаю дыхание на мгновение.

За окном сгущаются сумерки, сад тонет в синеве, а над крышей дома вырастают первые звёзды.

Немного почитав, я снимаю платье и достаю первую попавшуюся под руку ночную рубашку. Тонкую, полупрозрачную, с кружевной отделкой по подолу и рукавам. Она доходит всего до колен — неслыханная дерзость по местным меркам.

Когда-то её подарил мне один известный столичный модельер, но я её не носила. Слишком вульгарно.

Но сегодня всё равно. Я слишком устала, чтобы выбирать.

Я ложусь в кровать на холодные простыни. Чувствую себя маленькой девочкой, потерянной в огромном доме. Закрываю глаза, но долго не могу заснуть. Мысли роятся, воспоминания щекочут нутро.

Вся моя жизнь при дворе проносится перед глазами.

Но постепенно всё затухает, и я проваливаюсь в странный сон.

Он тягучий и сладкий, как мёд. В нём нет образов, только ощущения. Чьи-то горячие руки медленно скользят по моим ногам, поднимаются выше, обхватывают бёдра. Ласково, но властно. Грубоватые пальцы легко касаются кожи, оглаживая её. Чьи-то губы — горячие, жадные — прижимаются к моей шее сзади, оставляя влажный след.

Я вздыхаю во сне, изгибаюсь, поддаюсь этому прикосновению, этому странному сну. Чувствую жар, который нарастает между ног.

Я просыпаюсь резко. Грудь судорожно вздымается, кожа горит, лоб вспотел. Сердце бьётся, как у загнанной лани.

Я не одна. Чувствую это всем своим существом.