Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ) - Нарт Ямиля

— Послушай, Тео, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Я не знаю, что там у вас с Кайлом за разборки. Но я в эти игры не играю. Кайл выставил меня за дверь, обозвав пустоцветом. Он даже не удосужился выяснить, почему у меня нет детей.

— Он ошибается, — твердо сказал Тео. — Он слеп. Ты носишь его ребенка, Карина. Я чувствую эту маленькую искру в тебе. Она горит ярко, как звезда.

У меня внутри все оборвалось. Я машинально положила руку на живот, хотя понимала, что этот дракон видит меня насквозь и никакие жесты не скроют правду.

— Откуда ты знаешь? — спросила я шепотом.

— Я дракон, — просто ответил Тео. — Мы чувствуем свое. Кайл запечатал меня, но я все равно вижу. И я пришел сказать тебе: он поймет. Он поймет, какую ошибку совершил, и придет.

— О, как трогательно, — я почувствовала, как внутри закипает злость. — И я должна буду его простить? Сказать «ой, спасибо, что одумался, дорогой»?

— Я не говорю, что ты должна его простить, — в голосе дракона послышалась горечь. — Я говорю, что он поймет. И ты должна быть готова. Когдп дракон находит истинную пару, он не успокоится, пока не вернет ее. Это закон природы.

Я вскочила с кровати. Ноги дрожали, но я заставила себя стоять прямо.

— Слушай ты, — я ткнула пальцем в призрачную морду, и палец прошел сквозь чешую, обдав ледяным холодом. — Я не верю в эту вашу истинность. Не верю! Это просто отмазка для тех, кто не хочет работать над отношениями. Люди сами выбирают, с кем им быть, а не какая-то там судьба.

— Карина...

— Помолчи, — отрезала я. — Я не договорила. Твой Кайл вышвырнул меня на улицу, даже не разобравшись. Он обвинил меня в бесплодии, хотя это он не смог дать мне ребенка за полгода брака. Он привел в дом любовницу, даже не дождавшись, пока я уеду. А теперь ты говоришь мне, что я — его истинная пара, и он скоро одумается? Да плевать я хотела на его одуматься! Это мой ребенок. Мой. Он от меня отказался, я от него — тем более.

— Но это мой ребенок тоже! — взревел дракон, и от его голоса задребезжали стекла. — Ты не имеешь права!

— А то что? — спросила я. — Пойдешь и скажешь своему Кайлу: «Слышь, приятель, ты лоханулся, иди мириться с бывшей»? Он же тебя даже не слышит, наверное.

— Он не слышит, — согласился Тео. — Но я могу на него влиять. Во сне, в минуты слабости, когда он засыпает и его разум открыт. Я буду приходить к нему и шептать. Я заставлю его вспомнить твой запах, твой голос, твои глаза. Я пробужу в нем то, что он так старательно хоронил.

— А если не получится?

— Получится, — отрезал Тео. — Он дракон. Его инстинкты сильнее разума. Рано или поздно они возьмут верх. И тогда он приползет к тебе на коленях, умоляя о прощении.

— Не дождется, — сказала я, и в голосе зазвенела сталь. — Знаешь, Тео, есть такая штука — гордость. Меня вышвырнули, как нашкодившую кошку. Меня обозвали пустоцветом. Мне сказали, что я никто и звать меня никак. А теперь, получается, я должна радоваться, что его истинная драконья сущность явилась и сказала: «Он ошибся, прости его»? Да пошел он!

Я вскочила с кровати, намотала одеяло на плечи и заходила по комнате. Тео парил следом, бесшумно, как тень.

— Ты не понимаешь, — заговорил он. — Истинная пара — это не просто слова. Это связь на уровне души. Когда два человека встречают свою истинную половину, они становятся единым целым. Их магия усиливается, их жизнь продлевается, их дети рождаются сильными и здоровыми. Кайл искал тебя всю жизнь, сам того не зная. А когда нашел — испугался. Ты не вписалась в его идеальную картинку. Ты была шумной, расточительной, неудобной. И он решил, что ошибся. Что истинная пара не может быть такой.

— А она не может? — я остановилась и посмотрела на дракона. — Истинная пара не может быть толстой, некрасивой, истеричной и бесплодной?

Тео зарычал.

— Он видел только то, что хотел видеть. А под этим слоем грязи и отчаяния скрывалась ты настоящая. Та, которая сейчас стоит передо мной — злая, гордая, несгибаемая. Именно такую мы и искали.

Я фыркнула.

— Комплименты от призрачного дракона — это, конечно, лестно. Но мне от этого не легче. У меня кофейня на носу, три призрака на попечении и ни одного золотого в кармане. А твой Кайл пусть катится к своей Миранде.

Дракон молчал. Его глаза горели ровным золотым светом, и в этом свете я не видела обиды или злости. Только печаль.

— Ты не веришь в истинность, — сказал он наконец. — Это... это больно, Карина. Для меня. Потому что я — воплощение этой истинности. Я — та часть Кайла, которая любит тебя по-настоящему, без условий, без расчета. А ты говоришь, что меня не существует.

Я замерла. В его голосе было столько боли, что мне на мгновение стало стыдно. Но только на мгновение.

— Послушай, Тео, — сказала я уже спокойнее. — Я не знаю, существуешь ты или нет. Может, ты просто плод моего воображения после тяжелого дня. Но если ты существуешь на самом деле, то должен понять одну простую вещь. Меня предали. Меня вышвырнули, как ненужную вещь. И никакая истинность этого не отменит. Даже если Кайл приползет на коленях, даже если он будет умолять — я не обязана его прощать. Я имею право на злость. На обиду. На то, чтобы построить свою жизнь без него.

Дракон склонил голову, и этот жест был таким человеческим, таким печальным, что у меня сжалось сердце.

— Я понимаю, — тихо сказал он. — Я все понимаю. И я не прошу тебя прощать его сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала: ты не одна. Я с тобой. Даже если Кайл слеп и глуп, я вижу тебя. И я буду ждать.

— Ждать чего? — спросила я.

— Того момента, когда ты сможешь поверить, — ответил Тео. — Истинность — это не про счастье и не про любовь с первого взгляда. Это связь. Две половинки одной души не могут существовать друг без друга. Кайл будет страдать без тебя. Я уже страдаю.

— А мне плевать, — я откинулась на подушку. — Пусть страдает. Мне его страдания до фонаря. У меня своих забот полно.

— Ты жестокая.

— Я реалистка. А теперь убирайся из моей спальни, пока я не позвала бабу Ягу. Она тебя быстро выкурит.

Дракон обиженно сверкнул глазами, но растворился в воздухе. Я проснулась резко, как от толчка. В комнате было темно, за окном едва брезжил рассвет. Сердце колотилось где-то в горле, на лбу выступила испарина. Я села на кровати, прижимая руку к груди, и пыталась успокоить дыхание.

— Приснится же такое, — прошептала я в пустоту. — Драконы, истинность... С ума сойти.

Я откинулась на подушку, уставилась в потолок. Сон был слишком реальным, слишком ярким. Я помнила каждое слово, каждый отблеск чешуи, каждое дуновение ветра от крыльев.

— Нет, — сказала я вслух. — Это просто сон. Последствие переутомления и нервного срыва.

Я зажгла световой кристалл на тумбочке, посмотрела на часы. Половина шестого. Слишком рано, чтобы вставать, но слишком поздно, чтобы снова заснуть.

Я полежала еще немного, глядя в потолок и прокручивая в голове события вчерашнего дня. Усадьба, призраки, портал в подвале... И теперь этот дурацкий сон. Будто мало мне проблем в реальности, так еще и подсознание решило подключиться.

Утром я встала рано, разбудила Лину, и мы принялись за оставшуюся уборку. Вчера мы вычистили первый этаж, сегодня надо было заняться тем, что осталось.

Кухня оказалась просторной, с огромным очагом, который работал на магических кристаллах, и множеством полок и шкафов. Яга уже хозяйничала там, переставляя горшки и банки с места на место, и при нашем появлении только махнула рукой.

— Занимайтесь своим делом, — каркнула она. — Я тут сама разберусь. Мне порядок нужен, чтоб готовить сподручно было.

Мы с Линой вытащили из кладовки длинный комод, который я приметила еще вчера. Он был массивным, из темного дерева, с множеством ящиков и резными ножками. Пыли на нем скопилось столько, что мы чихали, пока тащили его в холл.

— Сюда, — скомандовала я, указывая на стену напротив входа. — По центру.

Мы кое-как придвинули комод к стене, и я отошла, оценивая результат. Высоты не хватало. Для нормальной барной стойки нужно было что-то сверху.